Черешни растут только парами - Виткевич Магдалена - Страница 35

Луна сразу же бросилась ко мне. Я опустилась на корточки, и она облизала мне лицо.

– Спокойно, девочка, спокойно, – улыбнулась я грустно.

Только когда я поздоровалась с Шимоном и он обнял меня, я заплакала. И не могла успокоиться.

– Набери в поисковике Марека Венцлавского, – попросила я, выплакав уже целое море слез.

– Мы ищем что-то конкретное?

– Не знаю.

– О’кей. – Шимон прищурился. – Несколько фотографий с какого-то бала. Вон, смотри, и ты тут тоже есть на нескольких.

– Марек любил демонстрировать себя. Фотографии с этих балов потом попадают в престижные ежемесячники. Кто с кем и почему.

– А здесь с какой-то брюнеткой.

– Вот именно. С Патрицией. – Я вздохнула. – Сейчас плавает с ней в бассейне. А вообще-то уже нет.

– Что?

– Мы поссорились. Он уговаривал меня продать дом.

– А ты?

– Я не хотела продавать. По крайней мере, не теперь.

– А в будущем?

– Не знаю. Теперь я ничего не знаю, Шимон. – Я взяла плед и завернулась в него, поджав колени и уперев их в подбородок.

Шимон ничего не сказал, только повернулся к компьютеру.

– «Венцлавский Проект»? – спросил он. – А может быть у него там записано не нашими буквами с закорючками Więcławski Projekt, а упрощенной латиницей Wieclawsky Project – «Вецлавски Проджект»?

– Пожалуй да, ведь у него были виды на западные рынки.

– Наверное, у него не получилось.

– Есть там что-нибудь об этом?

– Есть. Слушай. «Борковский, председатель правления Imperium City S. A., сменил архитектора небоскреба. От предыдущего архитектора он требует компенсацию в двенадцать миллионов злотых. Потрясет ли строительство Imperium City серия впечатляющих исков? Вот уже несколько месяцев продолжается ожесточенный спор между финансирующей строительство небоскреба фирмой Imperium City S. A. и главным проектантом здания, архитектором Мареком Венцлавским и его компанией. Компания Imperium City расторгла контракт с Венцлавским и для надзора за строительством наняла архитектурное бюро из Сопота. Согласно неофициальным источникам, главной причиной расторжения договора с Венцлавским стали обвинения со стороны Imperium City в адрес главного проектанта: его фирма опоздала с доставкой последующих партий документации, необходимой для проведения строительных работ. По неофициальным данным, недавний многомесячный перерыв в работе на строительной площадке в центре Гданьска произошел не только из-за кризиса, но и из-за отсутствия так называемой исполнительной проектной документации».

– Сколько миллионов? – Информация потрясла меня.

– Двенадцать.

– О боже. – Я вздохнула. – Еще что-нибудь пишут?

Шимон быстро пробежал взглядом по тексту.

– Пишут, что за фирмой «Вецлавски Проджект» числится много махинаций, что пострадавшие стали обращаться к Венцлавскому за выплатой причитающихся денег сразу после того, как дело с Imperium City стало достоянием гласности. Венцлавский выступал как субподрядчик конструкторских и отраслевых проектов и не платил исполнителям.

– Господи. Он постоянно спрашивал меня, есть ли у меня какие-нибудь деньги, которые я хотела бы во что-нибудь вложить.

– И что?

– Я не хотела ничего никуда вкладывать – ни во что, кроме дома. Вот из-за чего мы поссорились.

– Подожди, я не все еще прочел, статья длинная. Видишь ли, кто-то основательно перекопал все данные об этом твоем Мареке.

– Это конец. У меня больше нет на него никаких сил.

– Но ты все же вернулась к нему.

– Возможно, я чувствовала себя обязанной. Думаю, что-то было когда-то между нами. Кроме того, все шло к тому, что у нас будет ребенок. Может быть, поэтому я боялась уйти, оборвать контакты… Но то, что происходит сейчас, – это уж слишком. Подозреваю, что главным для него во всем этом были деньги, – сказала я тихо.

Шимон не стал комментировать мои слова. Он продолжал просматривать Интернет в поисках проколов моего бывшего.

– Здесь еще пишут, что он либо вовсе не платил субподрядчикам, либо платил частично и что желающих с ним сотрудничать становилось все меньше и меньше. Проекты были слабые, а недоработки такие крупные, что тянули за собой дополнительные расходы на строительство. С этим никто не хотел мириться, а инвесторы ожидали, что именно он покроет эти расходы в рамках гарантий. А он сразу подавал в суд. Из четырнадцати начатых дел он проиграл семь. Пишут также, что его страховка не покрывала всех исков.

– То-то я удивлялась, что он в последнее время без работы. С заказами у него стало явно не все в порядке. И даже когда они появлялись, я все брала на свою фирму.

– А почему вы приехали в Пабьянице и не остались ночевать в твоем доме?

– Марек хотел отдохнуть в спа-салоне. Это был мой подарок на его день рождения. – Я вздохнула. – Вот теперь он гуляет за мой счет.

– Ты поговорила с ним?

– Очень коротко. Потому что в этом бассейне он меня даже не заметил. Он был так занят развязыванием шнурочков бикини у одной особы.

– Все та же?

– Все та же. Патриция.

– Как она здесь оказалась?

– Наверное, приехала. Перед гостиницей стояла служебная машина Марека. А уверял, что давно ее уволил.

– Если бы ты продолжала работать с ним в одном офисе, ты бы держала руку на пульсе событий…

– Да. Он так уговаривал меня открыть свою фирму. Я даже удивилась, почему он хочет, чтобы я назвала ее своим именем.

– Теперь ты знаешь.

– Теперь знаю. И чем больше я узнаю подробностей, тем страшнее мне становится. Впрочем, у меня-то как раз все шло более-менее нормально, было много клиентов, меня стали замечать на рынке…

– И что теперь? – спросил Шимон.

– Кажется, я вернулась к исходному пункту.

– То есть? – Он поднял брови.

– Думаю, я готова переехать сюда, – сказала я, не отрывая взгляда от него.

Шимон молчал.

Я была уверена, что Шимон что-нибудь скажет, ведь он должен быть рад, что я приехала, что мы возобновим наши встречи, совместные прогулки по лесу, разговоры до полуночи на любую тему. Я прервала затянувшееся молчание:

– Я хочу знать, что ты об этом думаешь.

– Думаю, тебе надо повзрослеть, Зося, – он посмотрел на меня совершенно серьезно. – Пока ты ведешь себя как мятежный подросток, которым, я думаю, ты никогда не была. Ты обижаешься и убегаешь – куда угодно, лишь бы подальше от источника твоих неприятностей. Твои решения продуманы не до конца, и ты принимаешь их просто так. Спонтанно. Сегодня ты хочешь одного, завтра другого. – Шимон все больше нервничал. – Так нельзя! Ты больше не можешь вести себя как взбалмошный ребенок!

– Взбалмошный ребенок? – удивленно повторила я. Мне стало обидно. – Кажется, ты меня с кем-то путаешь.

Луна почувствовала, как в комнате сгустилась атмосфера. Она подошла к Шимону и положила голову ему на колени.

– Зося, реши, наконец, чего ты хочешь, – сказал он, почесывая собаку за ухом. – С одной стороны, ты бросаешься, можно сказать, в омут с головой, за несколько дней проворачиваешь такие дела, с которыми и за месяц не управиться, а когда кто-то поманит тебя пальчиком, ты бросаешь все начатое и бежишь за ним.

– Я не бегала за Мареком.

– Неужели?

Может, я на самом деле слишком быстро поверила ему. Один чудесный ужин, букет роз – и я приняла за чистую монету его заверения, что Патриция – всего лишь незначительный эпизод в его жизни. Как сегодня выяснилось, не такой уж и незначительный. Все это так – но называть меня взбалмошным ребенком? Не слишком ли?

– Я думала, он меня любит, – сказала я.

– А ты его любишь? Или тебе просто надо тепла и любви, и ты полетишь за каждым, кто тебе хоть немного этого тепла даст?

– Ну нет, это явное преувеличение.

– Я просто сказал, что думаю. Зося. Подумай о себе.

– Я не нуждаюсь ни в каких советах. Пойду, пожалуй.

– Надо же, а я было подумал, что ты пришла за советом…

– Нет.

– А зачем тогда нужны друзья? Не для того ли, чтобы давать советы, помогать?