Черешни растут только парами - Виткевич Магдалена - Страница 39

– Ненавижу эти сборы, – сказала я. – Ненавижу.

– Подумай, что эти вещи на новом месте будут напоминать тебе обо всем самом прекрасном из твоего прошлого.

– Именно так я и думаю, – и улыбнулась.

Мы продолжали методично собирать книги. Некоторые вещи принадлежали Мареку, я складывала их в отдельную картонную коробку. Вдруг я услышала скрежет ключа в замке входной двери. Дверь открылась, на пороге стоял удивленный Марек.

– Ты должна была приехать только на следующей неделе, – сказал он.

– Так получилось. Я изменила планы. Но я рада тебя видеть.

– Правда? – удивился он.

Только через минуту он увидел Шимона.

– Привет, – сухо поздоровался он.

– Привет, – ответил Шимон.

И мне снова показалось, что их встреча напоминает петушиный бой.

– Нет, я на самом деле очень рада видеть тебя, – повторила я. – Можешь забрать свои вещи. – Я указала на коробку. – И вернуть мне ключи. – Я протянула руку.

– Но, но… если мне понадобится за чем-нибудь сюда прийти?

– Не понадобится, забирай сейчас, – сказала я. – Квартира будет сдана в аренду. Кроме того, я не вижу причин, почему у тебя должны быть ключи от нее. – Внешне я была решительна, но внутри меня всю трясло.

Марек молча взял коробку и отдал мне ключи. Из квартиры он вышел, даже не попрощавшись.

Я вздохнула с облегчением. Уже можно было не прятать свои настоящие эмоции.

– А ты храбрая девочка, – заявил Шимон. – Очень храбрая. А мне действительно не нравится этот тип.

Я посмотрела на него и рассмеялась.

– Мне он тоже не нравится, – согласилась я с Шимоном. – Но, как говорится, проехали. Повод выпить. И даже надраться.

– К вашим услугам, – сказал Шимон и стал искать в коробках бутылки, которые мы уже успели упаковать.

– Если подскажешь, где коробка с вином, дело пойдет быстрее!

– Вино в коробке с надписью «Книги – детективы и приключения».

– Ну да. Логично. Выпьешь вина – и сразу начнутся приключения, которые могут довести до детектива.

– Да нет, просто для книг коробка слишком маленькая, вот я ее и приспособила для бутылок.

– Не оправдывайся, – сказал он, разливая вино по бокалам. – Твое здоровье.

Через несколько часов в наших жилах уже текло вино. Мы выпили две бутылки. Беспорядок как был, так и остался, но уже совсем не беспокоил нас. Мы расположились на полу среди картонных коробок и прекрасно чувствовали себя.

– А что в коробке с надписью «Любовные романы»? – спросил Шимон.

– «Любовные романы»? – переспросила я. – Не помню. – Я потянулась к коробке и подтащила ее к себе. – Пустая.

– Никаких романов? А как же жить без них?

– Это философский вопрос! Где любовные романы? Пропали. Представляешь? Что произойдет, если все любовные романы исчезнут?

– Вымрем.

– Вот именно, – подтвердила я. – Как динозавры. Вымерли каких-то семьдесят миллионов лет назад.

– Грустно было бы, – сказал он.

– Очень.

– Хватит уборки на сегодня, – попросила я.

– Как скажешь.

Я посмотрела на свою кровать, заваленную бумагами, книгами и прочими мелочами, у которых временно не было своего места.

– Тогда иди в другую комнату, – сказал он.

– Пойду почищу зубы.

– Я тоже.

Мы вместе пошли в ванную. Я едва держалась на ногах. Мир кружился. Я давно столько не пила. Шимон вышел из ванной. Я переоделась в пижаму.

Когда я вошла в комнату, он уже лежал в постели. Я ничего не соображала, голова кружилась, и я завалилась рядом с ним, с краю. Лежать было неудобно.

– Я могу к тебе прижаться? – спросила я, уже засыпая.

– Ну конечно, – сказал он.

Он обнял меня, а я, прижавшись к его теплому телу, вырубилась сразу. Больше я ничего не помню.

Утро бывает трудным. Особенно когда выпьешь две бутылки вина на двоих, а потом идешь спать с кем-то, о ком до сих пор можно было думать исключительно как о друге.

Или просто хотелось так думать. Я проснулась и знала, что день будет нелегким.

Сначала мне было трудно понять, где я нахожусь, но потом я вспомнила, что заснула, прижавшись к Шимону. Красота.

Я встала с кровати и пошла в ванную. Почистила зубы. Из кухни пахло чем-то очень аппетитным.

– Доброе утро, – услышала я.

– Доброе утро, – ответила я, опустив голову. Мне было слегка не по себе.

Шимон спас ситуацию – он подошел ко мне и сказал:

– Давай закроем этот вопрос. Да, мы спали в одной постели. Я надеюсь, что ты хорошо выспалась. И должен сказать тебе, что ты была чудесно теплой.

– Но я все помню.

– И я тоже все помню, – улыбнулся он. – Ты легла рядом со мной, прижалась, как маленький котенок, и сразу заснула. А жаль.

– Жаль? Почему?

Шимон посмотрел на меня. Его глаза улыбались:

– Просто жаль, – повторил он.

– А что мы могли бы, например, делать, если бы я не заснула? – Я открыто подначивала его.

– Что? – повторил он. – Мы могли бы обсудить несколько важных мировых проблем.

– Например?

– Например, то, что ты должна немедленно застегнуть две верхние пуговицы пижамы, а лучше всего – одеться, а я должен вернуться к тостам, иначе у нас будет нечего есть, и нам, к сожалению, с пустым желудком придется вернуться в постель.

Я улыбнулась, подошла к нему и крепко обняла.

– Спасибо, – сказала я.

– За что? – удивился он.

– Просто за то, что ты есть. Просто так.

Шимон с Луной уехали в воскресенье днем. Я отложила отъезд на середину понедельника.

Они взяли с собой большую часть коробок. Из моих вещей остались только мелочи. Странно выглядела эта квартира, свободная от всех сувениров и безделушек. Как будто лишилась души. Но я понимала, что вместе с предметами я забираю и дух этого дома. Мне будет намного легче адаптироваться в Руде. Уже навсегда. Было ли мне жаль покидать Гданьск? Да, было жаль. Я чувствовала, что связана со своим родным городом, но пришло время перемен. Впервые в жизни я осознала, что я взрослая и сама принимаю решения. Я также чувствовала, что действительно могу все. И никто не испортит мою мечту. Какую? Я просто хотела быть счастливой. Новая жизнь представлялась мне широкой дорогой. Дорогой, по которой я могла бежать или идти медленно, вдыхая аромат каждого встречного цветка и любуясь пейзажами. Я могла повернуть и направо, и налево. Могла на секунду остановиться, чтобы отдышаться. Все это зависело только от меня. Теперь мне нужно было дышать. Забирая с собой воспоминания пани Стефании, я очень хотела узнать ее историю. Ту историю, которую она не успела рассказать мне.

Часть четвертая

Анна

♥

Руда Пабьяницкая, тридцатые годы

Хенрик Дворак кашлял все сильнее. Вот уже две недели, как он жил в Руде, известной своим благотворным климатом, но ему не становилось лучше. Клару он похоронил три недели назад; видимо, постепенно подходило и его время. Ему было всего сорок два, и он должен был жить полной жизнью, а между тем все указывало на то, что будет лучше, если он уже сейчас начнет свыкаться с мыслью о неизбежном конце.

Он оперся на массивный стул и попытался отдышаться. Это было нелегко. Ему казалось, что еще немного – и его дыхание того и гляди отлетит от него навек.