Черешни растут только парами - Виткевич Магдалена - Страница 43

– Пан Хенрик! Это невозможно! – чуть не закричала Анна.

Мужчина опустился на кровать.

Она накрыла его одеялом и дала себе слово, что сразу, как только сможет, поменяет ему белье. Потом накрыла его еще теплым пледом и широко распахнула окно.

– Надо эту болезнь изгнать, – сказала она. – Ветер унесет ее!

Она сколько смогла прибралась в комнате, вынесла всю посуду на кухню, подмела пол. Беспорядок все еще присутствовал, но уже не царил. Мухи, видать, поняли, что их лишили здесь еды, и улетели.

– Вам кто-нибудь помогает? Вы же не можете оставаться один!

– Иногда, – буркнул Хенрик. – Иногда Янина Ржепецкая. Но в этой семье только она, я хотел, я хотел… – Он не договорил.

Девушка покачала головой.

– Я помогу вам, – сказала она.

Хенрик уже не слышал этого. Он заснул.

Половину ночи Анна занималась уборкой. Разожгла печь, нагрела воды, перемыла целую гору посуды, вычистила все, что требовалось, и постелила постель в другой комнате. У нее больше не оставалось сил ни на что. Было уже давно за полночь, когда она прилегла. Она засыпала, размышляя, что можно сделать, чтобы пан Хенрик перестал кашлять – хотя бы на некоторое время. Пока она не знала, как справиться с этим. Тем не менее ей удалось сделать столько в своей жизни, что и от кашля Хенрика Дворака она сумеет найти средство. Но сначала ей нужно немного поспать. Не станет же она возвращаться ночью домой. То, что она здесь, не знает никто. И неважно, что скажут люди, важно быть в согласии с самой собой. Она легла и сразу же уснула.

Проснулась она очень рано. Сначала не поняла, где находится, но, услышав кашель, сообразила – Хенрик Дворак. Она была на его вилле. Она все вспомнила.

Она встала, умылась. Надо было подумать о еде. Продуктов было хоть и не много, но они были. Янина Ржепецкая, видимо, заботилась о том, чтобы у Хенрика была еда. Но что мог сделать со всем этим больной мужчина? Яйца, мука, молоко… Правда, молоко уже прокисло, но ничего – на простокваше можно сделать отличные лепешки. Сухая колбаса тоже была. Анна размочила черствый хлеб в яйце, зажарила его на плите, посыпала сахаром и отнесла Хенрику. Он уже не спал.

Он смотрел на девушку удивленными глазами.

– А то я уж подумал, что мне все это приснилось, – сказал он.

Он неуверенно смотрел на чистоту вокруг.

– Спасибо.

Анна улыбнулась.

– Это еще не все. Сейчас… Сейчас я вам помогу умыться. Нагрею воду. Вы пройдете во вторую комнату, а эту я приберу. Если в доме беспорядок, то и болезнь держится дольше.

– Мою болезнь никакая уборка не одолеет, моя болезнь навсегда, – сказал он. – Нужно чудо, чтобы она исчезла.

– Иногда и чудеса случаются, – улыбнулась Анна. – Пожалуйста, завтрак. Я сделала из того, что было. Сейчас я вас покину, надо кое-что прикупить, а пока поставлю бульон, замешу тесто на хлеб. Вы тем временем покушаете и вымоетесь. А потом, Бог даст, случится чудо, и вы поправитесь.

Я не могла перестать думать о той истории, которую прошлым вечером мне рассказал пан Анджей. И, как всегда бывает с интересными историями, – он прервался на самом интересном.

– Кто была эта Анна? – спросила я.

– В другой раз.

– Пан Анджей, так нельзя!

– Можно, можно! Вы лучше займитесь друг другом, не то пролетят лучшие годы. Потом будете жалеть об этом.

Шимон улыбнулся.

– Действительно, пойдем, займемся друг другом, – сказал он и схватил меня за руку.

Всю дорогу домой мы шли держась за руки, а Луна радостно бегала вокруг нас.

– Как ты думаешь, кем была Анна? – спросила я у Шимона.

– Не знаю. Но раз пан Анджей о ней рассказывает, то наверняка была кем-то важным.

– Это может показаться очень глупым, но я чувствую ее. Я чувствую, что эта история важна и для меня.

– Это история твоего дома. Все и происходило вот в этих стенах. Она шила на твоей машинке – вернее, это ты шьешь на ее машинке. Ее нога ступала по тем же половицам, по той же лестнице, вы топтали те же самые тропки.

– Странно все это, правда? Этот дом видел больше, чем мы, и все помнит. Радость, любовь, боль.

Пока мы шли к дому, в моем воображении вставали картины прошлого; я видела, как молодая девушка бежала от преследователя. Я прониклась ее страхами и сильнее сжала руку Шимона.

– Тебе холодно? – спросил он, обнимая меня за плечо.

– Нет. Просто я подумала о ней и поняла, как, должно быть, ей было страшно.

Он остановился и нежно провел ладонью по моей щеке:

– Тебе больше не нужно бояться. Ты нашла свое место на земле.

– Слава Богу, что у меня есть ты, – улыбнулась я ему.

Он улыбнулся мне в ответ. От него пахло сигарой пана Анджея и мужским одеколоном. Я могла простоять так целую вечность. Он крепко обнял меня и погладил по голове. Я закрыла глаза.

Мы так простояли, наверное, минуту. Потом я осторожно освободилась из его объятий и прошептала: «Пошли».

Молча добрались до дома. Что я чувствовала тогда? Я чувствовала магию, но не понимала до конца, какое отношение имеет эта магия к нам и к истории этого дома.

В тот вечер мне показалось, что Шимон хотел задержаться у меня подольше. А я вела себя как старосветская девушка: и хотела, и боялась. Не из-за Шимона ли я так быстро приняла решение вернуться?

– Все, пора, иду, – сказал он около полуночи. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – сказала я.

Мне всегда казалось, что когда я говорю кому-то «спокойной ночи», я искренне желаю ему этого. «Спокойной ночи» – это было так естественно.

Я проводила Шимона до двери. Прямо перед выходом он остановился, словно колеблясь. Я была уверена, что он хотел что-то сказать.

– Закрой за мной дверь, пожалуйста, – прошептал он. – Не забудь.

– Закрою.

– Я подожду и проверю.

– Уходи, а то не выспишься.

– Иду.

Он улыбнулся и вышел. Я закрыла за ним дверь.

Через некоторое время я услышала, как он нажал на дверную ручку.

– Всего лишь проверка, – сказал он. – Спи спокойно.

Я спала неспокойно. Мне снилась Анна, расхаживающая по моему дому. Утром я проснулась рано и больше не смогла заснуть. И тогда я подумала: а может, пан Анджей уже не спит? Может, сходить к нему и услышать продолжение истории?

К восьми я уже была готова к пробежке: надела спортивный костюм и вышла из дома. Руди провожал меня укоризненным взглядом: надо же, кто-то осмелился разбудить его до десяти.

Я побежала в лес. Хотела получить настоящую спортивную усталость. Вспомнила, что когда-то видела в лесу березовый крест, и решила найти его. Кажется, я ходила кругами. Приложение в моем мобильнике рисовало странные узоры на карте. Я не могла найти это место. Может быть, это было совсем в другой стороне? А может, этого креста посреди леса и вовсе не было и это все мне показалось? Я немного испугалась своих странных мыслей, но после нескольких интенсивных подъемов в гору окончательно успокоилась.

Действительно, бог с ними, с крестами, за работу пора браться. Вернувшись с пробежки домой, я решила приготовить себе кабинет. Я пока не пробовала работать здесь, но знала, что отпуск не может длиться вечно. Импульсом к организации рабочего места был звонок от мамы, что она сдала доставшуюся мне от пани Стефании квартиру студентам-медикам из своего института.

С одной стороны, я обрадовалась, а с другой – почувствовала, что мне действительно больше некуда возвращаться. Эта глава в моей жизни была закрыта и пришло время начать что-то новое.

Я вспомнила о черных свечах. Та, которую я зажигала раньше, еще не догорела до конца. Я зажгла ее, прибрала свой будущий кабинет и села к компьютеру – в поисках самой недорогой обстановки. Наверняка здесь раньше стояла красивая мебель, но, к сожалению, почти ничего не сохранилось. Пан Влодек сказал, что если бы я хорошо посмотрела, я бы, наверное, нашла эту мебель у соседей – у тех, кто жил в Руде давно. Может быть. Знать бы, что искать.