Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна - Страница 140

– Я, сколько живу, таких не видел! Ты приехала, чтобы меня проверить! – не унимался он. – Ты – циничный манипулятор!

Анна испытывала необъяснимое удовольствие от его крика. Может, оттого, что в нем проснулись хоть какие-то чувства? Возможно, еще не все потеряно?

– Матвей, я всегда была честна с тобой. И сейчас тоже честна. Пошли гуру или шизу подальше! Остановись! Я могу тебе помочь.

– Ты ставишь меня перед выбором: ты или пять лет жизни, – Матвей тяжело дышал. – Я не могу отказаться от того, к чему шел пять лет, – он сделал паузу. – Я не могу приехать к тебе.

К горлу подступил ком. Она сглотнула.

– Тогда оставайся там, где ты есть. Я принимаю твой выбор, – прошептала она. В ее тоне жалость смешалась с болью. Такое чувство рождается, когда ты очень хочешь помочь, но не можешь. Материнское чувство боли за чей-то выбор, на который ты не смогла повлиять.

В трубке послышались короткие гудки. Он прервал разговор. Анна громко выдохнула. Потушила сигарету и уставилась вдаль. Она рассматривала портрет Матвея в деталях. Изучала каждый штрих, каждый мазок кисти. Она убедилась. Сомнений не осталось. Нажала кнопку вызова в телефоне. Гудок.

– Что там? – обеспокоенно начала Гала.

– Он подтвердил мой прогноз, – ее голос звучал разочарованно. – Он не смог отказаться от игры.

– И что? Даже бизнес-проект его не остановил?! – в интонации подруги сквозило удивление.

– Предполагаю, что у него есть решение этой задачи, раз уж он так уверенно бросил трубку.

– Как? – это был не вопрос, а, скорее, неверие в то, что ситуацию возможно спасти.

– Не знаю. Сейчас отключит телефон. Будет ждать спектакля в отеле. А завтра, поняв, что этого не случится, постарается вырулить ситуацию.

– Позвони ему! – потребовала подруга.

– Нет. Я не собираюсь проверять доступность связи. Я и так уверена.

– Давай я позвоню!

– Звони, – глухо сказала Анна и нажала «Отбой».

Официант поставил на столик кофе и апельсиновый фреш. Анна благодарно улыбнулась.

– Может быть, принести вам завтрак сюда? – заботливо поинтересовался он.

– Нет, спасибо. Я через полчаса приду в ресторан.

Уселась в шезлонг, взяла стакан со свежим соком. Вкус апельсина заряжал бодростью. Солнечное небо василькового цвета словно подкрашено в фотошопе. Какое-то новое ощущение яркости переполняло с утра. Номер, в котором она жила, холл, через который пришла, терраса с бассейном, панорама парка и моря – каждая деталь вчерашней картины приобрела насыщенность. Яркие краски реальности стали символом этого утра. Вчера они проговорили с Виталиком до одиннадцати. Они не вспоминали о Матвее. Они говорили о ней. После ухода друга она попыталась отвлечься чтением романа – не получилось. Поднялась в номер – Матвей не отпускал. Всю ночь она рассматривала черты его портрета. Анна во многом убедилась за эту ночь. Между пониманием и убеждением лежит пропасть. Она преодолела ее, несмотря на дрожь в коленях. Прошла по тонкому канату, каждую секунду рискуя собой. Ей хватило мужества посмотреть реальности в глаза… цвета горького шоколада.

Анна зажгла сигарету и приблизилась к стеклянному ограждению террасы. Она стояла на горе, созерцая парк и море. Матвей. Он так и не позвонил вчера. Гала подтвердила, что телефон отключен. Знакомый трюк – он проделывал его неоднократно. Первый раз после Арама, когда убежал в ночь. Второй раз – в воскресенье, когда спрашивал, не стоит ли она у его подъезда. Еще раз – когда прислал ответ на ее послание. Когда неожиданно сбежал после встречи с пиарщицами. Самогазлайтинг. Прием, заставляющий женщину думать, что она сделала что-то не так. Анна так не думала. Она знала: дело не в ней. После снятия швов она впустила Матвея в свою жизнь, чтобы подтвердить свои догадки. Она дала ему шанс доказать обратное, а он своими поступками лишь убедил в абсолютной правильности предположений.

Логика не находила для его вчерашнего поведения ни одной причины, способной указать на отсутствие игры. Даже чувства к нему были бессильны придумать оправдание. Допустим, он действительно не мог приехать. Так позвони, скажи: «Аня, не могу сегодня. Завтра конференция закончится – и приеду». Не можешь сказать своей мужской компании, что едешь к телке, – придумай что-нибудь: что родители отдыхают на море и хочешь побыть с ними, что мама хочет увидеть. Да все что угодно! Допустим, он с Мариной или с кем-то другим. Точно так же расскажи байку о срочном отъезде. Ты же КВНщик! Нет ни одного логического объяснения его поведению, кроме продолжения игры.

Он намеренно держал ее в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности. Можно ли делать это неумышленно? Нет. Для человека, который испытывает уважение, это невозможно. Два предложения разрешат ситуацию в минуту. Два предложения с ответом на вопросы «Почему?» и «Что?».

Любые сомнения в использовании пикапа тоже стерты руками Матвея. Встреча с пиарщицами. Встреча с издательницей – еще более явное подтверждение. Разительные перемены: Матвей словно играл роли, превращаясь то в мальчишку, то в романтика. Актер, менявший модели поведения в зависимости от ситуации. Для Анны трагедия заключалась в том, что во французской кофейне он говорил Свете те же комплименты, что и когда-то ей. Так же проникновенно смотрел в глаза. Тем же грудным голосом вещал о своих мечтах. Матвей попросил номер мобильного, несмотря на отсутствие визитки. Все это он сделал в присутствии Анны, словно забыл о том, что уже демонстрировал эти приемы ей. Его целью в то утро была не она. Зачем расточать знаки внимания той, которая уже «заведена» борщом, сексом и признанием в любви. «Пока ее эмоции включены, она сама найдет оправдания», – звучали в голове слова гуру.

Вдобавок ко всему он опоздал на встречу. Пришел в красной футболке поло. Но самым болезненным было то, что Анна поняла: он не ночевал дома. По каким признакам? Достаточно вспомнить себя, когда ты ночуешь дома и когда нет. Анна много раз видела, каким он уходил от нее утром. И какой он, когда встречались в ресторане. Не хватало лоска: увлажненной кожи лица, стайлинга на волосах, гладковыбритого подбородка. Странный внешний вид для человека, который идет на важную встречу. Он опоздал, потому что никак не мог вырваться из чьих-то рук. А это уже факт измены. Хотя она не воспринимала это как измену. Борщ Матвея ее не убедил. Она настроила таймер на три дня, чтобы понять, открыться ему или нет. И Матвей не смог пересечь минное поле ее анализа. Кроме того, после встречи чмокнул в щеку и испарился под предлогом «Меня ждет пациентка в клинике. Заберу вещи и уезжаю. Извини». Тоже неубедительное поведение. Анна выпустила дым.

Почему она решила приехать в Одессу? Он не выдержал проверки, но Анна ничего не могла ему предъявить. Когда она встречалась с Артемом, Матвей в телефонном разговоре отбросил намеки на излишнее внимание к издательнице. Анна знала: он скажет, что ей показалось. Чтобы он смахнул пыль со своего портрета, нужен аргумент поувесистее. Что-то, чего он никак не ждет. Да, ее неожиданное появление – единственная возможность убедиться в правильности догадок, выяснить причины его поведения. Она не хотела инициировать их встречу в Одессе. Не могла себя заставить. Ее чувства мешали. Ее колени дрожали от страха убедиться. Она решила довериться жизни – и будь что будет. Чайки рассказали.

Вздохнула. Перед глазами промелькнули картины их встреч. Сегодня ночью она ответила на множество вопросов. Но оставалось несколько, ответов на которые она пока не знала.

Как он это сделал?

«Понимаешь, я думал, что ты мне не нужна. Но когда тебя не стало… Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов».

Несмотря ни на что, он посеял сомнение. Сомнение, из-за которого Анна отказалась ехать в Одессу с Женей, чтобы не чувствовать себя виноватой. Скорее всего, после того как она не пришла на ботокс, Матвей исчез бы. Но… вмешалась Гала: ее совет стал зерном страха. Хотя Гала не виновата. Зерно проросло, потому что упало в почву, хорошо удобренную внушениями Матвея. Анна позвонила ему. Дальше, когда они встретились в ресторане «Веранда», он ведь ничего не объяснил. Наоборот, только попытался заставить ее конкурировать.