Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна - Страница 210

Матвей отодвинул стеклянную дверь и впустил Анну внутрь. Камин продолжал гореть. Возле него стояли два кресла. Она присела в одно из них и посмотрела на Матвея оценивающе. На нем деловой костюм и рубашка. Накачанные плечи и спина – его тело увеличилось на несколько размеров. Такая разительная перемена говорила о частых походах в фитнес-зал. Изменилась фигура, изменился он сам.

Его озорство и непосредственность испарились, исчезли, затерялись в потоке жизни. Ирокез заменила классическая стрижка, а открытая улыбка обросла густой бородой. Осанка тоже стала другой. Перед ней стоял Матвей, которого она не знала, с которым никогда не соприкасалась. Угрюмый – такую характеристику она дала бы ему, если бы они познакомились только что. Анна не собиралась говорить – она хотела слушать, поэтому молчала. Матвей подбросил в огонь дров. Повернулся и направил на нее свой пристальный привычно долгий взгляд.

– Ты изменилась, – нарушил он тишину.

– Ты тоже.

Матвей развернул второе кресло так, чтобы видеть ее, и сел напротив. Внимательно всматривался несколько минут, словно взглядом можно передать то, что он собирался сказать. Или скорее надеялся, что долгого зрительного контакта будет достаточно. Анна посмотрела на огонь. В этот вечер она отказывается поддерживать такие взгляды. Такие взгляды опасны.

– Почему ты согласилась поговорить? – прервал молчание Матвей.

– Потому что это важно, – спокойно ответила она.

– Важно? Что это значит?

– Это значит, что ты все еще мне небезразличен.

Анна мастерски овладела такими ответами и способами перевода стрелок благодаря ему.

– О чем ты хотел поговорить? – тем же тоном поинтересовалась она.

– Обо мне, о книге.

– Ты читал? – не сдержала иронии Анна: убеждена, что читал, но справиться с эмоцией не смогла.

Лицо Матвея выражало недоумение:

– Читал. Читал несколько раз.

– Понравилась? – опять вырвалась наружу ирония.

– Ты издеваешься надо мной? – в тоне Матвея сквозило недоверие.

Анна поняла, что переборщила: нужно держать себя в руках.

– Давай договоримся сразу: в моих репликах нет издевки, – попыталась сгладить ситуацию она. – Я открыта перед тобой и внимаю каждому слову.

Он глубоко вдохнул. Встал и направился к столу, на котором стояла бутылка вина и ваза с фруктами. Наполнил бокалы и протянул один Анне. Матвей изменился: в их общении появился алкоголь.

– Я читал несколько раз. Не могу понять, как ты все это написала, как запомнила каждое слово, каждый диалог. Ты записывала на диктофон?

Отрицательно покачала головой.

– Мне показалось, ты решила, что я пикапер, и дальше специально меня вела.

– Я не планировала писать роман.

Он посмотрел недоверчиво.

– Это решение пришло ко мне после, – добавила она.

Матвей вглядывался в нее. Анна поняла, что он считывает микромимику. Ей нечего опасаться: она сказала чистую правду. Но Матвей подтвердил ее догадки. То, что она предполагала, становилось реальностью. Он действительно придумал себе мир, в котором ему удобно. В его мире он жертва.

– Кроме того, ты прекрасно знал, что я пишу роман. Даже знал, о чем он. Не могу понять, почему тебя удивил его выход в свет.

– Я не знал, что ты писательница. Думал, это блеф.

Она прищурилась. «Не стоит судить обо всех по себе», – мелькнула мысль. Анна ощущала себя скорее наблюдателем, чем участником.

– Мне так тогда казалось, – продолжал он. – Я слушал советы людей, которые ничего не знали о тебе. А когда прочитал книгу, многое осознал.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Аня, ты все неправильно поняла, – он вздохнул. – Я не пикапер.

Она видела блики огня на стене. Слышала потрескивание дров. Опять ощущала запах ванили. Новое место, но слова те же.

– На самом деле я поступал так совершенно по другим причинам. Я хочу рассказать тебе правду.

Она взглянула на него.

– Почему ты молчишь? – удивился он.

– Жду твою правду, – глухо ответила она.

– Я не пикапер, – повторил Матвей. – Ты во многом оказалась права. Марина – родственница Славика, все закрутилось на свадьбе. Я надеялся, что она сама все поймет. Не мог отказать ей резко: это отразилось бы на работе.

– То есть ты просто ждал, когда она сама уйдет? – уточнила Анна.

Матвей кивнул и продолжил:

– А потом, когда я появился и улетел в Москву на семинар, а ты не позвонила, – обиделся.

Анна держала в руке бокал, изо всех сил подавляя желание плеснуть вином в лицо Матвею. Видимо, он подзабыл некоторые подробности того, почему она не позвонила. И это непростительная ошибка. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы выслушать этот бред, сделав вид, что она верит.

– То есть это я виновата?

Она надеялась, что Матвей ответит и на этом их разговор можно будет закончить.

– Просто так получилось, – быстро парировал он и сделал глоток вина. – А потом, в декабре, все поездки были запланированы. И когда ты прислала подарок, я подумал, что вернусь пятого из Карпат и мы встретимся. А встретил тебя там. Это убедило меня в том, что ты мною играешь.

Звучало цинично: зачем отменять поездку, если можно везде успеть? Анна еле сдержала улыбку, представив лицо Матвея, встретившего их с Женей. Но эта часть рассказа требовала более пристального внимания.

– С кем ты был в Карпатах?

– С друзьями: врач из клиники и ее муж. И еще одна пара.

Анна сдерживалась. Матвей и предположить не мог, что она знает намного больше. Он в ней ошибся, и это уже был факт его лжи. Он лгал в глаза не задумываясь. Бесстыдно. Он действительно изменился: раньше отшучивался бы или постарался бы недоговорить. Хотя… стоп! Он опять использовал свой любимый прием «Неполная правда». Анна жаждала продолжения. Ей хотелось вывести его на чистую воду.

– То есть ты расстался с Мариной в ноябре?

– Мы только друзья, – открыто, глядя в глаза, сообщил он.

Анна молчала. И ведь не обвинишь его во лжи: прямых доказательств отношений у нее нет. Привести в качестве аргумента фотографию с подписью «Ее одну» Анна не могла. Он скажет, что это дружба и он ее одну уважает. С Матвеем так всегда: правду знаешь, а предъявить нечего. И бесполезно обвинять его в том, что соврал, дав понять: она не верит, что Марины не было с ним в Карпатах. И даже если спровоцировать и сказать, что у нее есть фото, заявит, что встретился с ней случайно на пять минут.

– А Новый год? Почему ты не приехал?

– Я был с друзьями, – так же спокойно ответил он.

Анна осознавала, что прием тот же – «Неполная правда». Интересно, он вообще способен изъясняться нормально? Она глубоко вдохнула. Матвей принял ее реакцию за вздох облегчения, для Анны же она означала разочарование. Он уверенно продолжил:

– Я решил, что у тебя отношения, раз ты исчезла из моей жизни. Страдал, пытался тебя забыть. И все никак не удавалось. Это чувство словно взяло меня в плен, – в его голосе звучало искреннее страдание.

Анна всматривалась в его мимику, безуспешно пытаясь считать мысли. Его лицо выглядело расслабленным. Лоб практически не двигался, впрочем, как и брови, а нижняя часть лица мало того что обездвижена, еще и покрыта бородой. Невозможно настолько владеть мимикой. «Ботокс», – догадалась она.

– Со временем я понял, что ты не следишь за моими постами. И решил, что ты обо мне забыла. А потом весь город заклеили плакатами. Я понял, что ты не играла.

– Почему не позвонил?

– Решил, что все равно ничего не изменить. Смысл? Я был убежден, что ты мне мстишь. А мой друг уверял, что ты этого ждешь. Ты вывернула мою жизнь наизнанку…

– Я вывернула свою жизнь наизнанку, – поправила она. – Я не мстила тебе, – честно ответила Анна.

«Ты был частью моей жизни, и никто не заставлял тебя делать то, что ты делал», – добавила она мысленно.

Матвей громко вздохнул:

– А ты не думала, как роман повлияет на мою жизнь?

Ей хотелось сказать: «А ты не думал, как твои поступки влияют на жизни женщин?» – но вместо этого произнесла: