Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (части 1–4) - Райли Люсинда - Страница 3

– Она меня узнает! – воскликнула я удивленно, обращаясь к Марине, которая как раз занималась кормлением девочки.

– Конечно, узнает, Майя! А как же иначе, моя дорогая? Ты же ее старшая сестричка. Ты всегда будешь для нее примером. Ведь именно ты будешь обучать ее всему тому, что знаешь сама и чего она пока не знает.

И действительно, по мере взросления Альциона превратилась в мою тень. Везде следовала за мной буквально по пятам, что в равной степени и забавляло, и раздражало.

– Майя! Подожди меня! – громко кричала она требовательным голоском и быстро семенила ножками у меня за спиной.

Несмотря на то что Алли – это я так назвала сестренку – поначалу показалась мне совершенно ненужным элементом в нашем волшебном замке, со временем до меня дошло: о лучшей подруге для игр, такой милой и такой ласковой, и мечтать не приходится. Не припомню, чтобы Алли когда-нибудь плакала или капризничала, как это обычно свойственно малышам ее возраста. Вьющиеся кольца золотисто-рыжих волос, огромные голубые глаза. Не ребенок, а ангелочек такой. Понятно, что Алли в избытке обладала тем естественным очарованием, которое притягивало к ней всех без исключения. Попал под этот шарм и мой отец. Однажды, вернувшись домой после долгого отсутствия, Па Солт при виде малышки так сверкнул глазами, что я невольно ревниво отметила: на меня папа так никогда не смотрел. Я вообще росла стеснительной девочкой, сторонилась незнакомых людей. А вот Алли, напротив, была душа нараспашку, и эта ее открытость и доброжелательность по отношению ко всем без исключения еще более располагали к ней.

Ей все давалось легко. Удивительный ребенок! Особенно заметные успехи она делала в музыке, а также во всех водных видах спорта. Помню, как отец обучал нас плаванию в нашем огромном бассейне. Я отчаянно боролась с тем, чтобы не уйти под воду и кое-как удержаться на плаву, а моя младшая сестренка мгновенно почувствовала себя в воде словно рыба. Прямо такая маленькая русалка. А я к тому же еще и качку не могла переносить. Стоило мне только ступить на борт судна, и меня тут же одолевала морская болезнь. Это случалось даже на огромной, ослепительно красивой папиной яхте под названием «Титан». Когда отец бывал дома, Алли буквально умоляла его покатать нас по озеру на своем гоночном швертботе «Лазер», который всегда был пришвартован на нашей частной пристани. Я лежала, скрючившись, припав к неровному днищу лодки, а отец и Алли в это время лихо управлялись с парусом, контролируя скорость движения, с которой яхта мчалась по зеркальной поверхности озера. Обоюдная страсть к парусному спорту сближала их. Мне такая близость с отцом и не снилась.

Хотя Алли получила музыкальное образование в Женевской консерватории, где зарекомендовала себя как очень талантливая и перспективная флейтистка, способная успешно выступать вместе с каким-нибудь профессиональным оркестром, она тем не менее после окончания консерватории предпочла заняться именно парусным спортом, заделаться, так сказать, полноценным яхтсменом. Сейчас она регулярно принимает участие во всевозможных регатах и даже выступает за Швейцарию на некоторых международных соревнованиях.

Когда Алли исполнилось три годика, папа привез домой очередную сестренку, которую назвал Астеропой в честь третьей звезды Плеяд.

– Но звать мы ее станем Стар, Звездочка, – сказал отец, широко улыбаясь и обращаясь к нам троим, Марине, Алли и мне, пока мы разглядывали новое пополнение в нашем семействе, лежавшее в переносной колыбельке.

К моменту появления в нашем доме Стар я уже была почти взрослой девочкой, даже занималась дома с частным преподавателем, а потому появление очередной сестренки не произвело на меня такого ошеломляющего впечатления, как это в свое время случилось с Алли. А затем, спустя всего лишь полгода, в нашем доме появился еще один младенец. Трехмесячную малышку назвали Келено, но Алли тут же переделала ее имя в Сиси. Разница в возрасте между Стар и Сиси составляла всего лишь три месяца, а потому неудивительно, что они с пеленок были неразлучны. Просто самые настоящие близнецы. Они и разговаривали между собой на своем особом детском языке, понятном только им двоим. Кстати, многие словечки из этого языка они до сих пор используют в своей речи, когда общаются друг с другом. Словом, эти двое создали свой собственный мир, закрытый для нас, всех остальных сестер. Ничего не изменилось и теперь, когда обеим уже за двадцать. Верховодит в их компании Сиси, хотя она и младшая. Плотного телосложения, с кожей цвета темного ореха, полный контраст в сопоставлении с бледнолицей и тоненькой, как тростиночка, Стар.

На следующий год в доме появилась очередная малышка – Тайгете. Я же стала звать ее просто Тигги, частично потому что ее короткие темные волосики торчали в разные стороны, словно у ежика из известной сказки Беатрис Поттер про Кролика Питера.

На тот момент, когда нам привезли Тигги, мне уже исполнилось семь лет, и с самого начала я, что говорится, положила на нее глаз. Она была самой слабенькой из всех нас. В детстве Тигги переболела всеми возможными детскими болезнями, которые обрушивались на нее одна за другой, но все испытания малышка сносила стоически и никогда ничего не требовала. Спустя несколько месяцев папа привез домой еще одну крошку, которую звали Электрой. Марина сбивалась с ног, валясь от усталости, обихаживая такую большую семью. Часто она просила меня посидеть с Тигги, пока та преодолевала очередную простуду или воспаление легких. В конце концов, врачи диагностировали у нее астму, после чего ее лишь изредка вывозили в коляске на прогулку, чтобы – не дай бог! – густые туманы и морозный воздух, характерные для женевских зим, не вызвали у малышки новых осложнений.

Итак, Электра стала самой младшей моей сестрой. Надо сказать, ей удивительно подходит это имя. Она буквально источает это самое электричество, то есть бьет током по любому поводу. К тому времени я уже привыкла к младенцам с их маленькими капризами, но Электра оказалась, пожалуй, самой непредсказуемой и самой капризной из всех моих сестер. Живая, подвижная, как ртуть. Одно слово, Электра. С ее появлением в доме не стало ни минуты покоя. Каждый день с утра и до позднего вечера постоянно слышался ее громкий плач, то и дело переходящий в истошный визг. Ее истерические вспышки гнева, всегда сопровождающиеся громким плачем, который до сих пор стоит у меня в ушах, – вот, пожалуй, самое яркое мое детское впечатление тех лет. Но и повзрослев, Электра осталась такой же буйной и непредсказуемой.

У нас троих – Алли, Тигги и меня – имелась для нее специальная кличка: Трики или Каприза. Мы все трое стояли перед нею навытяжку, только бы у сестрички снова не случился резкий перепад настроения. И все же, если честно, то признаюсь, что бывали минуты, когда я буквально ненавидела ее за тот раздрай, который она учинила уже одним своим появлением в нашем доме.

Но вот что интересно. Стоило только Электре узнать, что у кого-то из нас, сестер, случилась неприятность, и она тут же первой мчалась на помощь, с готовностью подставляя свое плечо. В ней вообще начисто отсутствует эгоизм, а ее щедрость поистине безгранична.

Итак, с появлением Электры все мы, домочадцы, затаились в ожидании седьмой сестрички. Ведь мы, шестеро, получили свои имена в честь любимого созвездия папы – созвездия Плеяд. А его, как известно, зовут еще Семь Сестер. Словом, до полного комплекта не хватает еще одной сестры. Мы даже заранее знали, как ее назовут. Меропа. Вопрос лишь в том, когда и откуда она приедет в наш дом. Но прошел год, потом еще один, и еще. А младенцы в нашем доме больше не появлялись.

Хорошо помню, как однажды я вместе с отцом стояла возле телескопа в его обсерватории. Мне уже исполнилось четырнадцать лет, наступала пора пробуждения во мне юной женщины. Мы с папой приготовились наблюдать за затмением. По словам отца, всякое затмение – это своего рода сперма, оплодотворяющая человечество. Во всяком случае, перемены, сопряженные с этим небесным явлением, всегда неизбежны.