Бывшие. Я не смог ее забыть (СИ) - Тес Ария - Страница 40

Ясно.

Будет отчитывать.

Я мысленно стараюсь перебрать все свои потенциальные косяки, хотя в голову ничего не приходит. Мне надо было принести ей кофе - капучино без сахара, очень горячий, с корицей. Я принесла. Потом я должна была положить журналы на ее стол - сделано. На всякий случай проверяю, вдруг я настолько рассеяна? Но нет. Действительно сделано. Они веером раскинулись на прозрачном, журнальном столике. Так же я забрала ее костюм из химчистки и купила корм для собаки, который сейчас стоит в пакете в ее шкафу. По встречам тоже все окей, я обзвонила все запланированные контакты. Что еще-то?! Господи, ну! Что! Тебе! Нужно!

Сильнее сжимаю ручку за своей спиной. Безумно хочется воткнуть ей в глаз.

Очень не вовремя вспоминается Кристина.

Ее мерзкая улыбка, звонкий смех и глаза, которые не знают разочарования и боли.

Опять накатывает адское чувство несправедливости, которое жжет до самых костей.

Сукасукасука!!!

- Я просила сделать подборку поясов.

Спокойно.

- Я сделала.

- Мне нужен был толстый, голубой пояс.

О да. Это я поняла с первого раза. Она выделила это место в списки дел тремя черточками - значит, очень нужен.

Бросаю взгляд на диван, где в кучу свалены пояса.

- И я его положила.

- Где?

Хочется ответить в рифму.

- Подойди и покажи мне, Валерия. Может быть, меня постигла кара, и я вдруг ослепла?

Сука...

Яд растекается по нутру.

Она - мой идол, но иногда эта женщина что-то на невозможном. Мне хочется ее убить.

Подхожу к дивану и достаю из кучи толстый, голубой пояс. Поворачиваюсь к Сатане, она хмыкает.

- Поздравляю. Кара постигла не меня, а тебя. Ты давно проверяла зрение?

Ручка впивается в ладонь острыми (хотя, вообще-то, они и гладкие) ребрами, причиняя боль.

Дыши.

А дышать все сложнее…меня топит. Эмоции, несправедливость, Ромины глаза…

- Это не голубой, а небесно-голубой*. Мне казалось, ты понимаешь разницу. Или что? Тебя это уже не касается, Валерия? Может быть, ты скажешь, что этот голубой - такой же голубой, как тот, что я просила принести? Или…

Каждое ее слово - маленькая капелька на темечко.

Признаюсь честно. Я считала себя человеком стрессоустойчивым. Ну, с тех пор как встретила Рому. Именно он научил меня выдержке, спокойствию, пониманию. Он сам по себе человек одновременно жесткий и мягкий, но суть у него, как у любого рака, мягкая и нежная. Там, за скорлупой. Я же - истинный скорпион, который взрывается без контроля. Говорят, у нас это проходит с возрастом, но я точно знаю, что в моем случае все сработало именно благодаря Роме. Его влияние.

А сейчас…

Я будто бы теряю все, что с ним связано, включая свою выдержку. Может быть, и нет. Вполне вероятно, что ни один человек не вывезет все то говно, которое на него выливают ежедневно? И это просто моя точка кипения. Она бы наступила и без мерзотной сцены в спальне.

Хотя нет.

Я знаю, что не наступила бы…

- Блядь, да закроешь ты свой рот?! - выпаливаю так скоро, как только могу.

В кабинете повисает тишина.

Вот и все.

Я буквально слышу в этой тишине, как мое будущее разлетается на части…

А мне плевать. Серьезно. Мне просто плевать! Сердце давит, дыхание частое и сухое. Я смотрю на Сатану и молюсь лишь об одном: вот бы сдержаться, не наброситься еще и на нее.

Я на финале.

Я на обломе.

Меня наотмашь.

- Сколько можно уже?! - рычу, дергаюсь, нервно поправляя волосы, - Сколько лет ты трахаешь мне мозг так, будто я на самом деле такое ничтожество?! А все дело ведь в том, что ничтожество - ты сама! Старая, никому не нужная сука, которую все за спиной ненавидят! И срала я на твой пояс! Он меня волновать будет только в том случае, если ты на нем повесишься!

Как говорится: горит сарай, гори и хата. Либо я понимаю, что мне в любом случае хана, либо мне действительно на все насрать. Но я говорю все это, а губы горят, и в моменте совершенно никакого сожаления нет.

Наверно, оно придет потом. Не за то, что я наконец-то высказалась, потому что она, твою мать, заслужила! За то, что я говорю вещи, в которые совсем не верю…

Но уже неважно.

Роняю блокнот на пол, разворачиваюсь и ухожу, срывая со столика свою сумочку и пальто.

Сгорел сарай, гори и хата.

***

Ноги (а точнее, руки и одна нога на педали) привели меня в бар. Опять. Прошлое меня ничему не научило, видимо, как бы тупо ни было. Я уже давно взрослая, но на состояния ума в диком откате не влияет твой возраст. Цифра - это просто цифра. Я снова становлюсь тем диким зверьком, да и потом? Как еще мне лечить душевные раны, кроме алкоголя? Я другого никогда не видела и не знала.

Ой, тупые оправдания.

Просто мне хочется еще большего разрушения. Судя по всему.

Что я творю?...

Медленно перекатываю стакан с виски, ощущая каждую грань его дна. Сердце опять ноет. Я знаю, что совершаю ошибку за ошибкой, но делаю это, и как объяснить самой себе такое поведение? Меня кроет и несет.

Я схожу с ума.

Прикрываю глаза.

Дико больнючая мысль стучится в сознание, и как бы я ее ни отодвигала, я все равно слышу:

Может быть, и у Ромы было так?…

Терять первую любовь - больно. Только первая любовь способна заставить нас совершать поступки, далекие от разумных, и да. Может быть, я его понимаю сейчас чуть лучше, только легче ли от этого понимания? Да только хуже, если говорить откровенно.

Больно, что он такой не из-за меня. Из-за нее.

Из-за нее…

И я, правда, не понимаю. Вполне вероятно, что в прошлой жизни я натворила очень много плохого. Правда. Ведь иначе объяснить тот кринж, который происходит дальше - сложно.

Я делаю глоток, а потом слышу смех. Виски чуть не идет через нос. Медленно поворачиваюсь, и сердце опять сцепляют тиски. У самого входа в зал стоит она. Мерзкая сука и тварь, которая разрушила мою жизнь. Стоит она не одна. И не с подружками. Она стоит со своим мужем. В компании трех мужчин в костюмах и той самой девушки - темноволосой и жгучей, предполагаемой любовницы. Как он сказал? Его помощницы. Точно.

Потрясающе…

Яд начинает сочиться из каждой моей поры. Я задыхаюсь от несправедливости и дикости всей сложившейся ситуации, а потом отчаянно жалею, что не сказала ему все. Вполне вероятно, взять его боль на себя - это не так страшно, как видеть, как они счастливы.

Он не знает.

Эмиль улыбается, придерживая свою шлюху за талию, а потом оставляет на ее щеке нежный поцелуй.

Меня пробирает.

Очень хочется подбежать и избить ее! Но я не шевелюсь. Нет, это неблагоразумие, если что. Я просто не могу пошевелиться…

Как так можно? Разрушить мою жизнь и совершенно не переживать по этому поводу, наслаждаясь своей. Как?…

Разряд.

Кристина поворачивает голову.

Второй.

Мы сталкиваемся взглядами.

Третий.

Она бледнеет и застывает.

Нет, на ее лице сожалений ноль, зато очень много страха. Даже ужаса.

Боишься, сука. Ты боишься, что я подойду и все расскажу? Боишься…

Губы разрезает кривая ухмылка. У нее под глазом и на щеках остались следы от моей ярости, их даже под слоем штукатурки видно. Ха!

Хотя бы что-то…

- Крис? Ты чего? - до меня доносится голос Эмиля, и он тоже поворачивается.

Через мгновение мы сталкиваемся и с ним взглядами. А мне дико стыдно…

Нет, вы представляете?! Мне! Стыдно! Просто немыслимо, но как есть.

Я чувствую себя последней тварью из-за того, что все знаю. А он нет. И он продолжает опускаться глубже на дно своего болота, и вроде бы, да? Это не мое дело, но в моих руках спасательный круг. Я могу его бросить, а выбираю пройти мимо.

Гадина…

Отворачиваюсь и выдыхаю. Решаю, что уйду отсюда, как только они со своими компаньонами рассядутся. Надеюсь, сюда не притащится Рома.

Твою мать…Рома…

До меня снова доносится.

- Я сейчас.

- Нет, стой, куда ты?! - Кристина на панике.