Жестокии развод (СИ) - Тес Ария - Страница 62

Смотрю на своего сына, а чувствую стену. Артур стоит передо мной весь такой чужой и взрослый, и будто бы мы вообще не знакомы друг с другом?

Хочется спросить: когда ты успел так вырасти? Хочется нажать на паузу, но вместо этого я стою и смотрю на своего старшего сына и не могу пошевелиться.

Уходит.

В башке набатом долбит лишь одно слово и одна, такая теперь отвратительная, действительность. Я знаю, что значит каждое слово, произнесенное им – не дурак; и я весь все еще могу составлять предложения и понимать их смысл. Не знаю, зачем тогда переспрашиваю? Раз уже знаю ответы на свои вопросы? Хм…

Какой бред.

В глубине души я надеюсь, что он даст заднюю, засмеется сейчас, стукнет по плечу и своими дернет со словами: расслабься, старый. Я пошутил так. Неудачно. Выдыхай.

Но Артур не шевелится. Он только подбородок вскидывает, будто вызов мне бросает, а у самого кривая ухмылка на губах.

Ярость.

Ненависть.

Я читаю все это в его взгляде, и все это меня шпарит. Блядь. Как бы мне хотелось, чтобы все было иначе…

Запудрить мозги своим детям было просто. Точнее, мне так казалось. Вероника сразу встала на мою сторону, но в ней я никогда не сомневался. Моя дочь всегда была моей дочерью, моей маленькой принцессой. Она даже в детстве больше подвязана была на мне, а к Гале «постольку-поскольку». С парнями как-то сложилось труднее. Они вечно ходили за ней хвостиком, облепляли с двух сторон, и как бы я ни пытался, ни в какую ко мне на контакт не шли.

Короче, между нами всегда была стена в виде супруги, а когда моя жизнь закрутилась вот таким вот образом, меня не хило тряхануло. Потерять своих мальчиков – МАЛЬЧИКОВ! Я был не готов, поэтому на многое пошел, чтобы объяснить им все плюсы и минусы сложившейся ситуации, после того, конечно, как прятать кота в мешке уже было нереально.

И вот…что же получается? Зря я так надрывался? Первая победа оказалась только пылью в глаза, а теперь вылезла неприглядная истина?

Сука.

Артур издает свой самый противный смешок и хмыкает.

– Какое слово из сказанного тебе непонятно?

Я моментально закипаю. Ненавижу, когда они со мной так. Без должного уважения, сука! Как будто бы Галя вечно королева, а я при ней гребаный паж. Какого хрена?!

– Ты забываешься, Артур, – цежу тихо сквозь зубы, а он, гаденыш такой, хмыкает снова.

– Похоже на то. Не волнуйся. Заберу свои вещи, еще и потеряюсь.

Сын разворачивается на пятках и чеканит уверенный шаг в сторону лестницы, оставляя меня недоумевать и беситься только сильнее.

Какого хера это было?!

– Артур!

Срываюсь за ним. Он не поворачивается, продолжает идти по выверенному курсу, как ядерная подлодка.

Его будто ничего не остановит!

А я снова будто в клоунской одежде при дворе великой королевы! Меня снова можно задвинуть, со мной можно не считаться! Важнее ведь она. Ее, блядь, светлость!

– Я сказал – СТОЙ!

Хватаю сына за руку и резко дергаю на себя, но Артур изворачивается и оказывается у стены по мгновению ока.

Часто дышу.

Он дышит так же и смотрит на меня исподлобья.

Контроль сильнее ускользает из моих рук. Они подрагивают.

Тихо.

Спокойно.

Агрессия приведет только к большей дистанции. Так бывает всегда.

Прикрываю глаза на мгновение, выдыхаю, а потом делаю голос тише.

– Артур, послушай…

– Нет.

Замираю. Нет? Короткое слово болью отдается в душе. Мой ребенок становится еще более эфемерным, словно туман, который тает на глазах…

Куда ты?…

– Тебе необязательно уходить, – продолжаю упрямо идти за своим туманом, – Это же твой дом, сын.

Мой туман усмехается.

– Глаза разуй. Это больше не мой дом, а ее.

– Артур…

– Хватит. Я уже достаточно слушал сказки о том, что ничего не поменяется. Вранье. Все изменилось. Ты изменил.

Упрек проходится по легким маленьким, но обжигающим угольком. Двойной смысл, двойное дно.

Артур делает шаг назад.

Куда ты?…

– Мы же уже говорили об этом, сынок. Ты же понимаешь.

– Успокойся, – отвечает тихо, а потом опускает глаза и глубоко вздыхает, – Ты мой отец, этого не изменишь. Мы будем общаться, я от тебя не отказываюсь, но жить здесь не буду.

– Вот именно. Я твой отец. Ты должен жить со мной!

Артур издает еще один колючий смешок, резко вскидывает глаза и поднимает брови.

– Должен?

Молчу. Грызу губы и себя изнутри. Сука. Подбирать слова в минуты отчаяния мне всегда было сложно…

– Дол-жен. Замечательно. Вот до чего мы дошли, да? От нее научился?

– Артур, ты перебарщиваешь сейчас.

– Чего ты так переживаешь? – хмыкает и нервно дергает плечами, – Я же сказал, что мы будем общаться, но…

– Этого недостаточно!

Я резко повышаю голос и шагаю к нему навстречу.

– Ты слышишь?! Недостаточно!

– А мне достаточно! – орет в ответ, – Хватит устраивать драму! Я не на другой конец света уезжаю! Я уезжаю к маме!

– Ты должен быть со мной! Я – ТВОЙ – ОТЕЦ.

– А она – МОЯ. МАТЬ! Или что?! Я не имею права жить со своей матерью, но должен с твоей телкой?!

– Я не…

– Разговор закончен! Заставить ты меня не можешь, мне уже восемнадцать!

Он снова разворачивается и залетает к себе, а потом громко хлопает дверью. Кажется, я пропадаю, а где-то под ребрами искрит и жарит.

Это больно.

Когда твой ребенок тебя пинает, как псину – это больно…

***

Я не смог его остановить. Артур вылетел из дома пулей и был таков. Вот уже десять минут я стою в гостиной и смотрю на темную, пустую улицу.

Идет мокрый, противный снег. Воняет гребаной краской. Я ненавижу эти стены…

– Зая? – тихо зовет меня Настя.

Сука! Какая я на хер зая тебе?! Идиотка, твою мать!

Резко поворачиваюсь и рычу.

– Это все ты виновата!

Она растерянно моргает.

Красивая, тварь, но какая же все-таки бесполезная. Ее круто трахать, а дальше – сплошные провалы. Тварь! Все из-за тебя…

– Это твоя вина! – перехожу на ор, а Настя отступает.

– Ч-что?

– Из-за тебя и твоей ебучей бабки мои дети ушли! – наступаю, рычу.

Контроль абсолютно потерян.

Я ненавижу сейчас всех: ее, Галю, эту гребаную бабку! Все они будто бы собрались вместе и кусают меня со всех сторон, отрывая куски от души. Какого хрена?! Твари! Все они!

– Я же говорил! Тебе! Тварь ты такая! Говорил, что сейчас не то время! Я просил тебя!!!…

– Но что я могла сделать?! – Настя начинает противно всхлипывать.

Ведет еще больше.

Мне насрать на женские слезы, они меня никогда особо не трогали. Ну, может быть раньше. Очень-очень давно.

Так давно, что я даже не помню…а как это? Переживать из-за такого пустяка?

– Хватит рыдать, сука бесполезная! Я просил тебя сдерживать свою бабку, а ты?! Этого хотела?! Добилась?! Ты все это с самого начала спланировала?!

– Толя…что ты такое…

– Закрой свой рот! Ты…

В комнату буквально врывается Вероника. Я обрываюсь на полуслове, часто дышу. Перед дочерью стыдно? Не сказал бы. Она меня поймет. У нее нет другого выбора.

– Папа? – тихо зовет Вероника.

Я на нее даже не смотрю. Истекаю взглядом Настю, которая сжалась вся, превратившись в пыль. Рыдает. Но тихо.

Хоть что-то хорошее…

– Выйди.

– Папа, остановись…

– Я СКАЗАЛ – ПОШЛА ВОН, ВЕРОНИКА!

Дочь вздрагивает, как будто бы я ударил ее наотмашь. Нет. Я никогда не бил своих детей, никогда не бил Галю, да и Настю я тоже не ударю. По крайней мере, сейчас.

По крайней мере, сейчас?…

Странная мысль. Неприятная. Вздрагиваю от нее, но потом мотаю головой и смотрю на Нику.

Она опускает глаза быстро, правда, это не особо помогает. Я вижу, как они блестят, и это бесит.

– Что за потоп совместный? – фыркаю и резко поворачиваюсь к ним спиной, – Идите отсюда обе. Не знаю. Поболтайте наверху, посмотрите модные журналы. Я не хочу…