Бывший муж. Я к тебе не вернусь (СИ) - Тес Ария - Страница 45

Дима присаживается рядом, просит налить и ему порцию, а потом мы замолкаем. Не знаю, о чем он думает. Я вообще перестал его понимать уже два года как, но, может быть, это шанс разобраться? Быть может, я и себя смогу понять тогда?

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю тихо, но знаю, что он услышал.

Дима бросает на меня короткий взгляд, который сразу отводит и прячет его в стакане.

— Хер его знает. Повело.

— Настолько сильно, что ничего не остановило?

— Настолько сильно, Ян.

— Ты хотел развестись?

— Знаешь же, что нет. Думал, что проскочу.

Фу.

От этой реплики становится гаже от самого себя. Поздравляю, Вячеславович, ты на том же дне, где этот мудак.

Делаю большой глоток, Дима снова бросает на меня взгляд, а потом коротко усмехается.

— А к чему эти вопросы? Тоже повело, что ли?

Я не отвечаю, но ему это не нужно. Думаю, правы те, кто сочинил поговорку «рыбак рыбака видит издалека».

Пары мгновений хватает, чтобы он сложил два и два, а потом тихо усмехнулся.

— Ясно. Значит, и на солнце есть пятна.

Резко перевожу на него взгляд и рычу, пытаясь себя облагородить.

— У нас разные ситуации!

Получается откровенно плохо. Мне насрать, что этот мудак обо мне подумает, я это делаю скорее для себя. И тут же, конечно же, проваливаюсь. Зачем? Это бессмысленно. Я знаю, что поступаю херово и нечестно, но словно не могу иначе. Мной руководит совершенно непонятное чувство, схожее, пожалуй, с инстинктом самосохранения.

Я боюсь сдохнуть от ее безразличия. Тупо звучит, но как есть. Однако, как есть…

Дима ничего мне не отвечает, но на его губах играет мерзкая усмешка, и я знаю, что ее заслужил. Меня волнует другое…

— Оно того стоило?

Через мгновение он еще раз вздыхает, делает головой и жмет плечами.

— А хер его знает, если честно. Я так до сих пор и не понял, мог бы я этого избежать. Знаешь, как говорят? Если появляется кто-то другой, значит, в ваших отношениях явно что-то не так, или они просто закончились. А ты и не заметил…

Это страшно. И больно.

Я допиваю стакан залпом, ставлю его со стуком, а потом встаю и достаю бумажник, но Дима мотает головой.

— Не надо. Считай, я угостил тебя. Добро пожаловать в клуб.

И вдарить бы ему по морде, только смысл? Он прав.

Добро пожаловать в клуб…

Полина; сейчас

Пару раз моргаю, чтобы переварить эту зажигательную историю. Ян смотрит на меня твердо и прямо.

— Тогда я решил, что он прав, Полина. Если появился кто-то другой, значит, отношения закончились. Я бы не изменил тебе…

— Но ты хотел.

Он пару мгновений молчит, а потом кивает.

— Думаю, в какой-то момент…да.

Это больно. Слезы срываются и падают на грудь горячими каплями, а я быстро стираю их, но в этом смысла, по сути, мало.

— Я не изменял тебе физически, — Ян продолжает тихо, — Но я изменял тебе…морально? Наверно, так. С твоим призраком, только меняет ли это сути?

Нет, не меняет.

Прикусываю губу и отвожу взгляд в сторону окна, а потом ощущаю протест и снова смотрю ему в глаза. Щурюсь.

— Очень интересная позиция. Удобно устроился.

— В смысле?

— Ты во всем винишь меня, Ян! Это разве честно?! Ты закралась, тебя не было, ты-ты-ты…

— Ты это услышала? — тихо и со злостью интересуется он, я дергаю головой.

— А ты не это сказал?! Будто во всем я одна виновата! Но напоминаю! Ты побежал под юбку к какой-то певичке! Это ты таскался с ней по ресторанам и гостиницам! И не отрицай! Тим видел вас у гостиницы!

— Я и не отрицаю, — цедит, киваю пару раз.

— И хорошо. Только после этого ты хочешь, чтобы я поверила, что между вами ничего не было?! И позволила тебе снова переложить на меня ответственность?! Не выйдет! Я была тебе верна! Я тебя любила! А ты…

В этот момент взрывается уже Ян. Он резко вскакивает, роняя стул с жутким грохотом, а потом рычит.

— Ты просишь меня о правде — я тебе ее даю, и плохо! Ты просишь объяснить ситуации с моей стороны — я объясняю, снова плохо! Чего ты хочешь от меня?!

— Успокойся!

— Нет, ответь! Как я должен объяснять свою позицию?! Как мне рассказать о том, как я видел все происходящее?! От лица кого?! Дяди Феди?! Логично, что я буду говорить про себя! Это, блядь, моя позиция!

— Дело не в этом! — тоже вскакиваю и упираюсь в стол руками, — А в том, что ты даже не признаешь своей вины! Ты говоришь только о моих ошибках, а свои избегаешь!

— Избегаю?! А нужно проговаривать очевидное?!

— А оно для тебя очевидно?!

— По-твоему, нет?! Или ты думаешь, что я не знаю, как сильно облажался?!

— А ты знаешь? — с губ срывается шепот, — Ты же весь из себя идеальный…

Он отвечает в тон.

— Какой я идеальный, Полина? Это же моя вина, что я упустил тебя. Прости, не подумал, что нужно проговорить такие очевидные вещи.

Замолкаю, теряя нить уже выстроенного протеста.

Он рушится.

А я смотрю на него и тону…

В глазах Яна вижу только тоску и боль. Он больше не смотрит на меня, как на врага. Он смотрит, как на кого-то самого дорого и близкого, но теперь совсем далекого…

— Я столько раз пытался тебя вернуть, Поля. Ты помнишь? Я пытался с тобой поговорить, а ты постоянно от меня отмахивалась. Я просил тебя поехать со мной куда-то, но у тебя всегда было очень много дел. И это моя вина. Надо было действовать жестче, ведь я знал, что это сработает, но ты так переживала из-за своих родителей, и я не смел. Пока не стало слишком поздно…

— Ты хотел со мной развестись?

— Да, — тихо говорит он, — Потому что быть с тобой рядом стало невыносимо. Не из-за тебя. Из-за того, что я чувствовал, что больше тебе не нужен. Когда я пришел в тот день и сказал о разводе, я специально начал с другой женщины. Это была последняя, отчаянная попытка вернуть свою жену, но она провалилась. Ты же помнишь, как ты отреагировала?

Помню…

Внутри я чуть не сдохла, но снаружи — скала…

Прикрываю глаза и снова роняю слезы.

Он прав в этом. Я едва ли походила на женщину, которая любит своего мужа…скорее на суку, которая рада, что ее наконец-то оставят в покое.

— Тогда я решил, что это точно развод. Нет смысла бороться, и я за это прошу у тебя прощения. За то, что я сдался слишком рано. Надо было раздраконить тебя. Как тогда на кухне…

Резко вспыхиваю и смотрю ему в глаза очень предостерегающе, а он улыбается.

— Тогда я точно понял, что моя девочка вернулась. И не в ребенке дело было. Мы с тобой справились бы и раздельно, просто я не хотел уходить. От тебя я никогда не отказался бы.

— Ты кретин!

— Знаю. Но я по-другому не умею, Поль. И ты это тоже знаешь. Я могу строить бизнес, вести переговоры, считать цифры, но когда дело доходит до отношений — это проеб. Мне это сложно дается. Правильные выходы из сложных ситуаций всегда были твоей стихией.

— Я тебя ненавижу.

— И это я тоже знаю, но лучше так, чем безразличие. У меня хотя бы есть шанс вернуть тебя обратно.

От такой наглости открывается рот! Расширяю глаза и пару мгновений туплю, пока не фыркаю.

— Вернуть?! Я к тебе не собираюсь возвращаться!

— Пока ты вынашиваешь ребенка, я оставлю тебя в покое, любимая, но я тебе не Дима. Я не собираюсь сдаваться. Ради того, что мне важно, буду биться до последнего.

— Пф! Складно говоришь, только это лишь слова!

— Я тебя не трогаю лишь потому, что ты беременна, Поля.

— Я не только об этом. Но и о твоей псине!

— Господи, — он издает смешок и тихо цыкает, — Ладно. Хорошо. Справедливо. Что о ней?

— Я видела, как вы целуетесь в ресторане!

— Невозможно.

— Считаешь, что у меня с глазами проблема?

— Или богатое воображение. Я не целовался с ней на людях никогда. Только в своей машине.

— Хватит говорить об этом ТАК просто!

— Не знаю, как говорить о чем-то незначительном сложнее. Прости.

Теряю дар речи о такой наглости! В основном потому что это и не наглость вовсе. Он действительно так считает. Говорит без сарказма, абсолютно серьезный…