Беззаветные охотники (СИ) - "Greko" - Страница 39

Дальше автор статейки еще и верно подметил, что мы все трое служим восточной красавице, исполняя все её прихоти, никого к ней не подпуская, предугадывая все её желания! Расписался, в общем, дабы взбодрить сонную тишину Итона! Я отложил газету. Впервые внимательно осмотрел гостиную. Порадовался за себя.

Потому что весь зал был увешан портретами молодой королевы Виктории. Они теснились на стенах, чуть не падали с каминной полки и украшали резные перила лестницы.

«Экий иконостас! — усмехнулся про себя. — Да ты малость того, эсквайр, болен! А это мне на руку!»

Посмотрел на Мосли. Он, видимо, понимая, моё удивление, покачал головой.

— Да, да! Можно, наверное, и так считать.

— Как так? — я изобразил наивность.

— Что это болезнь. Вы разве не об этом подумали?

— Не скрою. Безусловно, и такая мысль пролетела.

— Только лишь пролетела?

— Ну, да!

— Почему же не утвердилась?

— Я понимаю вас.

— Сами больны?

— Да. Неизлечимо. Своей супругой. И вы подали мне хорошую мысль. Вернусь домой, также все увешаю портретами Тамары.

— Её зовут Тамара?

— Да. Как царицу. Была в истории Грузии. Может быть, самая выдающаяся царица!

— Вот! Вот! — Мосли неожиданно вскочил, глаза загорелись. И куда только подевалась вся его английская чопорность? — И я уверен, что Виктория станет одной из самых выдающихся королев в истории Англии! Я чувствую это! Она ангел!

«Знал бы ты, англичашка, в какую жабу превратится твоя красотка с годами!»

— Хотите пари? — вдруг молвил сэр Джоносон.

— Спор? О чем тут спорить?

— Не имеет значения! Главное — это пари! Однажды я поспорил с профессором Уильямом Баклэндом, что он съест черноголовую синюю муху. И проиграл. Откуда мне было знать, что этот тип ест все подряд. Даже сердце короля[4].

— Я не хочу ничего есть!

— И не нужно! Достаточно придумать повод для спора! — возбужденно бормотал Мосли. — Если вы не знаете, так мое имя — Джоносон — означает «данный богом». Сама судьба при рождении уполномочила меня на великие свершения. Я готов войти в историю! И знаю, что это случится с помощью Ее Величества! Давайте заключим пари, что у меня получится!

«Все понятно! — думал я, наблюдая за его хождением по гостиной. — Выдумал себе красивый миф. И уже поверил! Немудрено. Тут, видимо, от скуки и не такое помыслишь. Эксцентричность есть оправдание праздности. Но мне ли его жалеть? Пускай себе развлекается, как хочет. Моё дело сейчас не упустить эту золотую рыбку. Будем подсекать!»

— Я искренне надеюсь, что все ваши планы претворятся в жизнь. И, поверьте, сэр Джоносон, я бы с удовольствием посидел с вами и послушал. Обсудил условия пари. Но время позднее. А между тем мы так и не решили возникшей между нами проблемы.

— Бог с вами, Коста! — махнул рукой Мосли. — Неужели вы думали, что я сдам вас полиции⁈

— Не скрою. Думал. А как иначе⁈

— А так, что вы скрасили мой вечер. И вели себя, как настоящий джентльмен! Так что я не позволю себе отправить вас в тюрьму, лишив тем самым вашу очаровательную супругу Тамару такой же картинной галереи, как и у меня.

Мосли рассмеялся. Я поддержал.

— Благодарю! Я очень ценю ваше благородство, — я даже встал и протянул руку.

Мосли её пожал.

— Но… — было затянул я.

— Но проблема остается, хотите вы сказать? — улыбнулся эсквайр.

— Увы.

— Библия?

— Да.

— Увы, — теперь повторил вслед за мной Мосли. — Боюсь, на этом я исчерпал все свое благородство! — опять рассмеялся. — Библию я вам никак не смогу ни отдать, ни продать! Извините!

— Я понимаю, сэр Джоносон. — ответил я, принял глубокомысленный вид, стал расхаживать по комнате, вглядываясь в портреты Виктории.

Мосли напрягся. Следил за мной, пока ничего не понимая.

— Сколько вы положили себе времени, чтобы войти в историю? — спросил я, повернувшись к нему. — Это я к тому, чтобы понять, выполнимо ли возможное пари.

Мосли растерялся.

— Не думаю, что тут можно говорить о каких-либо сроках, — немного заблеял «данный богом». — Это может случиться и завтра, а, может, и в последний мой день на этом свете. Не важно — когда! Это случится обязательно!

— А если не случится? — я позволил себе улыбнуться, чтобы напугать прожектёра.

— К чему вы клоните, Коста?

— К тому, что мы сейчас волею провидения и Господа столкнулись не случайно, — подумал, что нужно давить на его мозоль «богоизбранности». — Мы оба нужны друг другу. Вы, как человек, который владеет книгой, необходимой мне. Священной книгой, заметьте! Я, как человек, который даст вам ключ от первого замка, открыв который вы сделаете первый значительный шаг на пути к своей судьбе!

«Неплохо завернул! Прям, как местный репортер!»

— Про себя я понимаю, — задумался Мосли. — Про вас и про ваш ключ пока, если честно, не совсем.

— Готовы ли вы заключить пари, что мне удастся организовать вам встречу с королевой в течении одного-двух дней? — спросил я в лоб. — Ваша ставка — нужная мне Библия!

Мосли задумался на мгновение. Потом лицо его просветлело.

— Ну, в нашем случае, я дам вам тот ответ, которого вы ждете: да, я расстанусь с Библией ради встречи с Викторией. Если же нет… — он раздумывал буквально несколько секунд. — Вы отдадите мне свой шикарный наряд. И шлем! Шлем — обязательно. Я наряжу в этот наряд своего «рыцаря»! Кстати, я его выиграл. Если бы не это обстоятельство, стал бы я держать в гостиной подобное убожество⁈

Я сделал шаг навстречу. Протянул руку.

— Слово джентльмена? — спросил, глядя Мосли в глаза.

Чуть поколебавшись, Мосли пожал мою руку.

— Слово джентльмена! — сказал уверенным голосом.

— Тогда, готовьтесь. Завтра в Виндзорском замке состоится бал в честь Цесаревича Александра. Вы будете на нём присутствовать!

— Если это случится, я приду на бал с Библией! — твердо пообещал сэр Джоносон. — И там передам её вам!

— Благодарю! — я кивнул. — Засим, разрешите еще раз вас поблагодарить, сэр Мосли, за ваше хладнокровие, гостеприимство и твердое слово. Мы, с вашего позволения, покинем вас. Не исключено, что о приглашении на Виндзорский бал я уведомлю вас в последнюю минуту. Так что готовьтесь!

— Благодарю! — коротко ответил Мосли.

— Бахадур, Фалилей! — я кивнул друзьям в сторону выхода.

Они встали, поклонились Мосли. Мы покинули дом.

— Главная калитка также не заперта, — с улыбкой предупредил нас эсквайр. — Так что не стоит лезть через забор.

Последовали совету хозяина. Вышли через калитку.

— Фалилей! — обратился я к другу.

— Я не мог по-другому. Извини!

— Это ты извини, — протянул ему руку. — Ты был прав. Не следовало нам воровать священную книгу. Спасибо!

Вернулись домой. Пошел в спальню. Тамара спала. Разделся, лег, обнял женушку. Тамара потянулась, обняла меня.

— Как прошло? — спросила.

— Все в порядке.

— Фалилей предупредил хозяина?

Я вскочил. Тома открыла глаза, наблюдала улыбаясь.

— Так это ты, зараза, придумала и ему посоветовала? И записку ты написала?

— Ты хочешь спрашивать или любить? — жена положила мою руку себе на грудь.

[1] Контрвалационная — линия, обращенная к осажденной крепости. Циркумвалационная — обращенная вовне.

[2] Форт Удачный было решено оставить. Укрепления срыли. Тяжелый обоз, застрявший у вершины Суук-Булак, под усиленной охраной вернули во Внезапную.

[3] Небольшой словарь для понимания хода осады. Ложемент — неглубокие окопы для стрельбы лежа или с колена. Капониры — скрытные укрепления во рвах для ведения флангового огня. Сапа — траншея, прикрытая валом и турами, для подхода к крепости. Мантелет — передвижной щит, защищающий саперов, роющих сапу.

[4] Дикая история. Зоолог Уильям Баклэнд действительно сожрал мумифицированное сердце Людовика XV. Хобби у него такое было: пробовать все подряд.

Глава 15

Вася. Сурхаева башня, 29 июня 1839 года.