Самое королевское убийство - Беннет Си Джей - Страница 5

– Да, только что.

– Боже, боже, – голос дрожал. – Господь милосердный. Рука, говорите? Я видел его не так давно… Мы до этого много лет не общались, как вы, наверное, знаете.

– Нет, я не в курсе, – признала Рози.

Зато сэр Саймон наверняка все знал.

– Но после похорон моей жены летом… Он повел себя очень достойно. Мне показалось, что он хочет зарыть топор войны. Полиция знает что‐то о том, как…?

– Пока рано судить, – объяснила Рози. – Им известно совсем немного.

– Что ж, вы очень добры, что позвонили. Я… простите. Не знаю, что и… Как ее величество узнала?

– Кисть нашли недалеко от Сандрингема. Полиция передала нам информацию в качестве жеста доброй воли.

– Недалеко от Сандрингема… Как ужасно. Ее Величество, должно быть… Передайте ей мои соболезнования. Мы должны увидеться после Рождества, но я понимаю, что нынешние обстоятельства несколько осложняют положение. Как они, кстати, поняли, что это Эдвард?

Рози вздохнула:

– По кольцу, милорд, – она не могла заставить себя называть его Хью. Она не так привыкла тереться плечами с аристократией, как сэр Саймон.

– Боже… Кольцо… У меня и у самого такое есть…

Он снова затих, и Рози представила, как он в ужасе уставился на свою левую руку.

– Мне очень жаль.

– Что вы. Вы тут ни при чем… Какой кошмар. Спасибо, что позвонили. Пожалуйста, пожелайте Ее Величеству счастливого Рождества от нас. Надеюсь, она скоро поправится.

Последняя фраза застала Рози врасплох. Откуда он знает, что королеве нездоровится? Затем она вспомнила, что об этом писали в “Таймс” из‐за отмены поезда.

– Обязательно передам, – заверила она, хотя и не собиралась этого делать.

Меньше всего Боссу было нужно, чтобы люди за пределами семейного круга судачили о ее здоровье.

Затем Рози вернулась к своему ноутбуку и вбила в поисковую строку “Эдвард Сен-Сир”.

В Википедии значилось, что Эдвард родился в 1946 году и был единственным внуком десятого барона Манди. Вырос в семейном поместье Сен-Сиров, в 1970‐х годах недолго пробыл в Греции, Лондоне и Калифорнии, где основал две провальные рок-группы, затем перебрался к матери в небольшое поместье под названием Эбботсвуд, к югу от Кингс-Линн, где организовал пару скандальных рок-концертов, а позже и второй по популярности литературный фестиваль в Норфолке. Был женат и разведен трижды, вторая жена была няней детей от первого брака. В этом месте в статье давались ссылки на газетные заметки о скандале, их Рози проигнорировала. Эдвард входил в советы различных благотворительных организаций, две из которых боролись с наркотиками, а одна поддерживала беженцев в Греции.

Раз уж она начала, Рози почитала и про нынешнего лорда Манди. Хью был сыном Ральфа, одиннадцатого барона, который, в свою очередь, был племянником деда Эдварда, десятого барона, умершего без наследников мужского пола. То есть Хью и Эдвард Сен-Сир приходились друг другу двоюродными братьями. Сэр Саймон снова оказался прав. Рози подумала о собственной семье. У нее было множество двоюродных и троюродных братьев и сестер, некоторые жили в Нигерии, некоторые в Техасе и Нью-Йорке, а некоторые в Пекхэме, на юге Лондона. Благодаря социальным сетям и бесчисленным семейным чатам, созданным ее мамой и тетушками, она не могла не знать, кто чем занимается: “отличники” (одной из них была Рози), “плохие парни”, пасторы, финансовые вундеркинды, технические гуру поколения Z, молодые родители (“Вот видишь, Рози?” – говорила мать) и те, кто, к тихому отчаянию ее матери, пытались наладить собственную жизнь, прежде чем плодить новых Ошоди. Конечно, это не то же самое, что “древняя норфолкская аристократия”, но большая семья – да, об этом она знала не понаслышке. И да, если бы что‐то случилось с одним из них, ее мама обязательно хотела бы знать.

Последующий поиск по картинкам выдал фотографии высокого стройного мужчины с кожей цвета чая с молоком, острым носом, румяными щеками, прямыми густыми бровями и глазами такими же голубыми и пронзительными, как у королевы.

На более ранних фотографиях молодой Эдвард меланхолично подпирал белые стены, увитые бугенвиллеями: босой, в джинсах клеш и выцветших футболках, в сопровождении женщин в мини-юбках с прическами а-ля Брижит Бардо. Позже, запечатленный с вереницей стройных блондинок в облегающих платьях, он, похоже, отдавал предпочтение розовым и фиолетовым пиджакам, балансирующим на грани китча.

Судя по последним снимкам, Эдвард затем перешел на более непринужденный деревенский стиль: вощеная куртка поверх джинсовой рубашки, потертая шляпа трилби и хлопковый шарф с бахромой, подчеркивающий цвет глаз. Благодаря выдающимся бровям и крупному носу его лицо могло бы выглядеть устрашающе, но когда Эдвард демонстрировал яркую, белоснежную, небританскую улыбку, его харизма мгновенно привлекала внимание, даже на фотографиях, где полированная медь волос выцвела до бледного золота.

На самой свежей фотографии, которую Рози удалось найти, он стоял у капота старого лендровера “Дефендер”, выкрашенного в розовый, а у его ног сидели три собаки. Сен-Сир облокачивался на открытую дверь автомобиля, и на мизинце левой руки отчетливо виднелся перстень с печаткой. Рози передернулась.

Глава 3

Королева поужинала в столовой со своей фрейлиной, а затем Филип позвонил ей из постели.

– Мне сказали, что Неда Сен-Сира кто‐то порубил на кусочки. Что, черт возьми, произошло? – В его голосе слышалось потрясение, но ему явно стало лучше.

– Не совсем так. Пока нашли только один кусочек. – Королева наслаждалась вечерним виски в салоне с фрейлиной, перед тем как отправиться в постель.

И кто ему сказал? Сплетни распространялись среди слуг со скоростью лесного пожара и имели тенденцию мутировать, как при игре в испорченный телефон. Бог знает, о чем судачат сейчас в служебном крыле.

– Помнишь Белый бал, который они с Патриком закатили здесь для твоей матери?

Королева помнила. Это было в начале шестидесятых, когда они с Недом еще виделись регулярно. Неду, вероятно, было не больше двадцати, но он и его дядя Патрик уже были партнерами по организации мероприятий для высокого общества примерно в пяти графствах. Идея бала в Сандрингеме выросла отчасти из “Черно-белого бала” Трумена Капоте в Нью-Йорке, а отчасти из портретов принцесс кисти Франца Винтерхальтера, который изобразил женщин в романтической манере: в белых платьях с открытыми плечами и с роскошными кринолинами. Напротив стула, на котором сейчас сидела королева, висел такой портрет молодой королевы Виктории. В тот вечер мама блистала, словно кинозвезда, в нескольких слоях тюля цвета слоновой кости. Нед приложил огромные усилия, чтобы украсить дом цветами из знаменитого белого сада в Ледибридже, а также искусными бумажными орнаментами, которые смастерил сам и развесил в каждом зале. Ночь была волшебной… пока перепившего гостя не стошнило в один из роялей, но едва ли в этом можно винить Неда.

– Тот рояль несколько месяцев не могли потом настроить, – проворчал Филип. – Или лет. Нед вечно во что‐то встревал. Он ведь мертв, я полагаю?

– Я поднимусь, – сказала королева.

Это был не телефонный разговор, тем более здесь, когда ее внимательно слушала фрейлина, а у двери стоял лакей.

По пути наверх она представляла мать Неда, роскошную Джорджину – старшую сестру Патрика, – спускающуюся в тот вечер по этой самой лестнице в бархатном платье от Диора. В пятидесятые и шестидесятые годы Джорджина была частым гостем в Сандрингеме. Она была одного возраста с королевой, звезда своего звездного поколения. Джорджина ездила верхом, занималась фермерством, поддерживала сад в соответствии с международными стандартами, коллекционировала современное искусство (она одной из первых заметила потенциал молодого художника по имени Дэвид Хокни), выглядела одинаково модно в парижском кутюре и в кардигане с кармашком для секатора. Однажды она остроумно объединила несколько своих увлечений и решила позировать для портрета в бальном платье верхом на своем любимом скакуне в гостиной Ледибриджа. Нед, единственный ребенок, обожал ее безмерно, а Джорджина была очень вовлеченной в процесс воспитания матерью. Королева пыталась следовать ее примеру, но частые разъезды оставляли меньше возможностей уделять внимание детям, поэтому иногда она немного завидовала их отношениям.