Не обмани меня (СИ) - Сергеева Марианна - Страница 19

––—––—––—–

* Аккорды Am, E, Dm — первые аккорды, которые обычно учатся играть на гитаре. Название «блатные» получили потому, что большинство дворовых песен играются именно на этих аккордах.

** Бой на гитаре из 4–х движений, получил название «цоевский» или «бой Цоя», поскольку многие песни группы «Кино» играются с его использованием.

*** Баррэ — способ зажатия струн на гитаре, когда указательный палец играющей на грифе руки зажимает одновременно несколько струн на грифе.

Глава 9. Разрыв

«The hurt doesn't show; but the pain still grows

It's no stranger to you or me…»

Боль не видно, но она всё сильнее и сильнее,

И эта боль не чужда ни тебе, ни мне…

(Phil Collins — «In the Air Tonight»)

Выхожу на лоджию чужой квартиры и глубоко вдыхаю свежий весенний воздух. Лёгкий ветерок мягко вплетается в кроны деревьев, шелестит молодыми листьями. Внизу раскинулся частный жилой сектор, открывая завораживающий вид на огни ночного города-миллионника.

«Лишь многотрудный день рассеялся в пыли,

Спустились бархатные сумерки на двор»,* — ласкает слух доносящийся из комнаты глубокий тягучий голос Маши, аккомпанирующей себе на акустической гитаре.

Тоскливые нотки точно попадают в такт моему настроению, которое не в силах изменить ни душевная компания, ни бокал красного полусухого Каберне Совиньон.

Предложенная подругой идея выбить клин клином, окунувшись с головой в новые отношения, потерпела полное фиаско. Хороший знакомый Марии, с которым она уговорила меня познакомиться, оказался очень симпатичным высоким крепким блондином с серьёзным взглядом голубых глаз.

— Он сейчас не в отношениях. Ему двадцать восемь, постарше, всё как тебе нравится. Он обожает путешествовать, с ним очень интересно. Он тебе такие места покажет! А ты как раз полностью в его вкусе. Я прям рада, что ты разбежалась со своим! — воодушевлению подруги не было предела, когда она уговаривала меня составить ей компанию в гостях у Кирилла — так звали хозяина квартиры.

Но поддаться на уговоры оказалось проще, чем поддерживать дружескую беседу и проявлять интерес в кругу новых знакомых, когда мысли упорно возвращаются к тому дню, случившемуся больше месяца назад.

Тогда я всё же не выдержала, мне казалось, ещё немного — и я исчезну, потеряю себя, стану тенью любимого мужчины. И я ушла. Точнее сказать, трусливо сбежала, потому что иначе он бы меня не отпустил.

Накануне вечером мы с Андреем сильно поссорились, и я проплакала почти всю ночь. Такие отвратительные ссоры на почве ревности стали происходить между нами всё чаще, особенно если у Стогова не получалось забрать меня после занятий, а я позволяла себе погулять с подругами и вернуться позже обычного.

В конце концов, я стала ловить себя на мысли, что стараюсь свести общение с противоположным полом к дежурному приветствию и боюсь отвечать на комплименты и улыбки. Я предупреждала Андрея обо всех своих передвижениях или задержках. Естественно, после того случая с моей неудачной ночёвкой не могло быть и речи о том, чтобы появиться в общежитии без него.

И всё же он давал так много того, что мне было необходимо! Я могла рассказать ему обо всём, что меня волновало и беспокоило, и он всегда выслушивал, ободрял и советовал. Он заставлял меня задумываться о том, чего я хочу добиться в жизни, учил меня общаться на равных, а не с позиции ребёнка. Мне нравились его верность друзьям, его принципиальность в профессии, заражала его потребность узнавать что-то новое, а он щедро открывал передо мной целый огромный мир.

В такие моменты мне казалось, что некоторое ограничение моей свободы не такая уж и большая цена за то, чтобы быть с ним. Пока не разгоралась следующая ссора.

В тот день у Светки был день рождения. Я заранее предупредила Андрея, что после занятий мы идём праздновать в кафе. Дальше последовал ряд случайностей, которые и привели к той самой последней капле. Сначала позвонил Андрей и предупредил, что задерживается и не сможет меня забрать. Потом я решила сэкономить на такси и добираться на автобусе, который попал в многокилометровую пробку. Когда стало ясно, что движение полностью остановилось и единственный выход добраться домой — идти пешком, я обнаружила, что телефон у меня полностью разрядился, и я даже не могу предупредить об этом Андрея.

Краска стыда от испытанного унижения до сих пор приливает к щекам, когда я вспоминаю о том, что случилось дальше.

* * *

Немногим больше месяца назад:

Андрей встречает меня с хмурым лицом и со скрещенными на груди руками.

— Ну и? — требует, едва захожу в квартиру.

— Андрюш, извини, — начинаю с виноватой улыбкой. — Такая жуткая пробка. Стояли час, а потом водитель нас высадил. Пришлось идти пешком, еле добралась. Устала, просто с ног валюсь.

— Я звонил тебе.

— Да, у меня телефон разрядился. А девчонкам в общагу в другую сторону, ты же знаешь. Прости, пожалуйста, — я понимаю, что Андрей беспокоился, на улице уже темно. Но ведь ничего страшного не произошло, и всё можно объяснить.

— Давай сюда, — требует мужчина после моих оправданий.

— В смысле? — хлопаю глазами, глядя на его протянутую руку.

— Телефон свой давай сюда, — раздраженно уточняет Стогов.

— Зачем?

— Посмотрю, как он у тебя разрядился, — его лицо кривится в злой усмешке.

— Андрей, не надо. Это унизительно. Разве мы не должны доверять друг другу? — от растерянности говорю почти шёпотом. Да, мы ссорились, но он раньше никогда не опускался до обысков.

— И почему я должен тебе доверять? — Стогов многозначительно поднимает бровь.

Мне всё становится понятно без слов. Это напоминание о нашей первой ночи. Тогда, после нашей первой серьёзной размолвки, он забрал меня к себе, но так и не поверил. Закрыл глаза на мой якобы обман. И потом раз за разом подозревал меня в новых.

— Хорошо, смотри, — достаю из сумки мобильник и протягиваю ему. Чувствую, как от унижения пылают щёки и уши. Пока Андрей пытается его включить, сажусь на пуф и начинаю обувать туфли, которые уже успела снять.

— Далеко собралась? — ехидно звучит над головой.

— К себе в общежитие. Переночую сегодня там, — стараюсь говорить спокойно, и мне это удаётся.

Стогов перегораживает собой входную дверь:

— Ты, правда, думаешь, я отпущу тебя ночью одну?

— Можешь меня отвезти, — предлагаю с сарказмом.

— Останешься здесь, это не обсуждается, — категоричность, с которой мужчина произносит эти слова, исключает любые возражения с моей стороны.

Да я ведь и сама понимаю, что не отпустит. Но на волне эмоций выражаю протест вот таким глупым способом.

— Хорошо, — разворачиваюсь и иду в гостиную, где с размаху сажусь на диван, скрестив руки.

Андрей заходит следом и протягивает мне телефон.

— Ну, допустим, он у тебя разрядился. Откуда мне знать, где ты была?

Я тяжело вздыхаю. Понимает ли Стогов, как сильно задевает меня его недоверие? Как мне обидно, что он считает меня девушкой, способной проводить время с другими мужчинами, будучи в отношениях с ним?

— Позвони Светке, она подтвердит, мы вместе уезжали с остановки, — всё ещё пытаюсь оправдаться.

— Я звонил в общежитие. Она давно дома. А вот где ты была всё это время?

Я понимаю, что все мои оправдания перед ним бесполезны. Что на любой мой довод у него найдётся контраргумент, что наш спор, в общем-то, не имеет смысла, потому что каждый всё равно останется при своём. Нервы всё же сдают, и я начинаю откровенно язвить:

— Что ты хочешь от меня, Андрей? Скажи мне, я на всё соглашусь. Да, я попросила Светку подтвердить, что она была со мной, а сама поехала к любовнику и там весь вечер изменяла тебе с ним. Хочешь, чтобы я в этом призналась? Вот, признаюсь, доволен? Если надо в чём-то ещё — скажи, я признаюсь!

— Понятно, — Стогов не поддаётся на мою провокацию, бросает на меня испепеляющий взгляд и уходит в кухню.

Я остаюсь сидеть на диване и искать ответ на вопрос: как я дошла до такого унижения? Возможно, Андрей, и правда, для меня слишком взрослый. А я в свои девятнадцать не понимаю, как правильно строить отношения со взрослым мужчиной. Но одно я знаю точно: так не должно быть.