Отшельник (ЛП) - Херд Мишель - Страница 30

— Акции на острове с круглосуточным доступом к нему. Я планирую превратить это место в крепость, где даже если на нас нападут, мы будем в безопасности, — бормочет Доминик. — И самое главное, если на одного из нас нападут, остальные четверо помогут устранить угрозу. —

— Значит, в следующий раз, когда на меня нападет Братва, ты бросишь все и придешь на помощь? — спрашивает Илиас у Доминика.

— Да. —

С самодовольным выражением лица Илиас говорит: — Если мы вчетвером приносим рабочую силу, то что приносите вы? —

Доминик слегка наклонился вперед, его черты лица напряглись от гнева. — Я принес чертово оружие. Без него ваша армия будет бесполезна против Братвы. —

Сантьяго с ухмылкой смотрит на Доминика. — Если я куплюсь в альянс, я буду продолжать получать скидки? —

— Не испытывай судьбу, — ворчит Доминик, в его тоне звучит невысказанная угроза. — Скидка была знаком доброй воли и была одноразовой. —

Сантьяго пожимает плечами. — Стоило попробовать спросить. — Он усмехается, а затем говорит: — Вы все в Европе, в нескольких часах езды друг от друга, а моя задница здесь, в Южной Америке. Что будет, если на меня нападут? —

— Остров совсем рядом, — пробормотал Доминик. — Вам придется затаиться, пока мы не доберемся до вас. —

— Хм... повезло мне, — ворчит Сантьяго.

— Мы можем разместить на острове по одному человеку. Это сделает вас счастливыми? — спрашивает Энцо.

— Гораздо счастливее, — отвечает Сантьяго.

— Итак, мы все согласны прикрывать друг друга? — спрашивает Леонардо, набирая текст на своем телефоне.

— Давайте поставим это на голосование, — приказывает Доминик. — Все, кто за союз, поднимите руку. —

Первыми поднимают руки Леонардо и Сантьяго, затем Энцо и Илиас.

Доминик смотрит на Кассию и бормочет: — Ты — наследница греческой мафии. Мне будет спокойнее, если ты тоже проголосуешь. —

Она смотрит на отца и, когда он кивает, поднимает руку.

Евинка поднимает свою руку, и только после этого Доминик поднимает свою.

Присутствуя при рождении самого могущественного альянса на планете, мое сердце бьется с частотой в милю в минуту.

— Включите планшеты, и давайте обсудим планы, — инструктирует Доминик.

Мы сидим больше часа, пока каждый вносит свои изменения, добавляя свой уникальный штрих к объекту.

Сантьяго предлагает построить клинику, на что все соглашаются.

Встреча прерывается, когда серверы приносят прохладительные напитки и подносы с закусками.

Доминик наклоняется ко мне и спрашивает: — Как ты держишься? —

— Я в порядке. Интересно наблюдать, как все это складывается. —

Он прижимает поцелуй к моему виску, а затем шепчет: — Я горжусь тем, как ты справилась с Илиасом. Ты очень хорошо справилась. —

Когда я получаю от него похвалу, в моем сердце вспыхивает тепло, а на лице появляется улыбка.

Глава 19

ДОМИНИК

Во время поездки в Словакию я все больше и больше раздражаюсь на окружающих меня людей.

Я просто хочу попасть домой, чтобы побыть наедине с Грейс.

Когда я пересаживаюсь на свое место и бросаю взгляд на Сефа и Мартина, играющих в карты, Грейс берет меня за челюсть и поворачивает мою голову к себе.

— В самолете нельзя стрелять из пистолета, — напомнила она мне.

— Неужели это так очевидно? — пробормотал я.

— Да. — Она опускает руку к моей груди. — Постарайся сосредоточиться на чем-нибудь, кроме других людей. Думай об острове. —

— Я бы предпочла думать о тебе. — Я прислоняюсь головой к сиденью и смотрю на нее. — Так ты говоришь, что готова? —

Ее глаза переходят на мои, и она не сразу отвечает: — Да. —

— Вы не так уж и уверены. —

Она смотрит в окно и шепчет: — Я не узнаю, пока мы не попробуем. —

— Посмотри на меня, — приказываю я.

Грейс вздохнула и снова перевела взгляд на меня. — Сейчас не время и не место говорить об этом. —

— Они сидят слишком далеко, чтобы услышать нас, — говорю я. Я беру ее руку и переплетаю свои пальцы с ее. — Как ты хочешь проверить свою теорию? —

— Я не знаю, — пробормотала она, явно чувствуя себя неловко во время разговора со мной.

Чтобы проверить, насколько она готова, я спрашиваю: — Какие позы тебе нравятся?. —

Я наблюдаю, как румянец проступает на ее лице, а затем черты ее лица напрягаются, когда она признается: — Только не сзади. —

Меня мгновенно охватывает желание что-то уничтожить. Мой тон слишком резок, когда я спрашиваю: — Так вот что он сделал? —

Опустив глаза, она смотрит на наши соединенные руки и кивает.

Вот почему у нее мгновенно начался приступ паники, когда я схватил ее сзади в тот день.

Я больше никогда не совершу такой ошибки.

— Есть ли еще что-то, что вызывает у вас раздражение? — спрашиваю я.

Она наклоняется ближе, пока ее лицо почти не касается моей груди, и ее голос такой чертовски хрупкий, что задевает мое сердце.

— Звук молнии и сдерживание. —

Отпустив ее руку, я вытягиваю свою и обхватываю ее. Прижимая ее к своей груди, я наклоняю голову вниз, пока мой рот не оказывается возле ее уха, и клятвенно обещаю: — Я никогда больше не буду сдерживать тебя. Я чертовски сожалею о том дне в твоей спальне. —

Она кивает, ее щека прижимается к моей рубашке. — Я прощаю тебя. —

Она слегка приподнимает голову, но замирает в тот момент, когда понимает, как близко находятся наши рты. Ее глаза переходят на мои, и я смотрю в них, пока ее зрачки не расширяются.

Нет ни паники, ни страха, и это наполняет меня глубоким удовлетворением.

Грейс просто нужен был правильный мужчина, чтобы понять, что она не сломлена.

И я — тот самый человек.

Я вижу, что она хочет, чтобы я ее поцеловал, но я точно не хочу, чтобы наш первый поцелуй состоялся на глазах у публики.

Я откидываю голову на подголовник и, закрыв глаза, ворчу: — Ты маленькая искусительница. —

— Я ничего не делала, — говорит она, ее голос слегка охрип.

Я крепко обнимаю ее за плечи, думая о том, как сделать наш первый поцелуй романтичным и особенным для нее.

ГРЕЙС

Теперь я выгляжу удрученным, а Доминик — расслабленным.

Нахмурившись, я вздохнула, глядя на его рубашку.

Я действительно думала, что он собирается меня поцеловать, но вместо этого он устроился поудобнее и теперь, похоже, спит.

Мне очень хотелось поцеловать его.

Между нами многое меняется так быстро, что я уже перестала пытаться разобраться в этом и просто принимаю все как есть.

В отличие от того, как мы летели в Чили, на последнем этапе полета меня начинает клонить в сон.

Возможно, это потому, что Доминик держит меня на руках.

Это моя последняя мысль перед тем, как я задремлю, и бог знает, как долго я буду в отключке, потому что, когда я просыпаюсь от мертвого сна, мне требуется мгновение, чтобы понять, где я нахожусь.

Моя правая рука закручена под подбородком, а левая лежит на коленях Доминика.

Проходит еще секунда, прежде чем я осознаю, как близко я подошла к его мужскому достоинству во время сна.

Дерьмо.

Я смотрю на четкие, как день, твердые очертания его члена и чувствую странную смесь желания и нервозности.

Но в нем нет отвращения и страха.

Ну, может быть, немного страха, потому что наш первый раз вместе может быть больно из-за его размеров.

Доминик убирает руку и проводит пальцами по моим волосам, затем бормочет: — Мы приземляемся через десять минут, милашка. —

Убедившись, что моя левая рука случайно не коснется его стояка, я быстро сажусь.

Я сосредоточенно поправляю ремень безопасности и прочищаю горло, а затем смотрю в окно, как будто от этого зависит моя жизнь.

Услышав тихое хихиканье Доминика, я не могу сдержать улыбку в уголках рта. — Тебе это слишком нравится. —