"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 588

У Насти темнело в глазах при каждом взгляде на атамана.

И всё-таки он сел, стиснув зубы, и молча уставился на Сатифу.

— Упрямец! — усмехнулась леснянка. Она теперь говорила негромко, только Эливерту, и большая часть её речей не достигала застывших в ожидании зрителей, но кое-что Настя слышала. — Мне ты уже можешь ничего не доказывать. Я была вместе с вами в Бездне. Нет, не так. Я была здесь, но я смотрела вашими глазами. Я заглянула в твою душу. Мне известно всё о тебе, Ворон. Тебе это неприятно. Но так требовал мой долг. Теперь я могу решить — жизнь или смерть. Дарующая Жизнь позволила тебе вернуться… Но в моей власти изменить это.

Сатифа склонилась, заглянула в лицо, очи сверкнули янтарём, поймав отблески далёкого костра.

— Я сохраню твою жизнь, — с усмешкой бросила она, словно милостыню. Распрямилась медленно, с достоинством. — На дне твоей души нашлось место капле света. Дочь Огня была права, хоть я и не поверила её словам. Ты заслуживаешь помилования…

Сатифа неожиданно для всех опустилась на колени, зашептала прямо в изумлённое лицо атамана.

— Ты останешься жить ради той, что ждёт тебя, Ворон. Действительно ждёт теперь, и будет ждать всегда. Ты знаешь, о ком я. Она верит в твоё возвращение, и я не могу ничего сделать против её непоколебимой веры. Если бы я хоть на миг уличила тебя в корысти тогдашнего порыва, если бы уловила хоть песчинку неискренности в твоих мыслях, человек, поверь, ты был бы уже мёртв. Но хотел ты того или нет — так уж свершилось… Ты стал для неё солнцем в небе, и я не имею права отнять чьё-то светило. Достойный смерти, ты будешь жить! Она будет ждать тебя целую вечность — я знаю это. Ведь она обещала! И её отчаяние и осколки разбитых надежд не оставят меня до последнего дня этого мира. Зачем мне это? Нет, ты не умрёшь сегодня, Ворон.

Мать леснянок поднялась в рост.

— У Судьбы иные виды на тебя. Ты любишь играть со Смертью, человек. Видно, и ей нравится забавляться с тобой. Ты столько раз должен был умереть, но ты отмечен при рождении особым знаком — тебе дано выжить там, где иные сложат голову. Ты снова вернулся, побывав у Смерти в гостях. Ты устал, а умирать не хочешь лишь из упрямства. Ведь это будет означать, что Смерть одолела тебя, не так ли, человек? Наверное, её тоже веселит это состязание, если уж столько раз Смерть забирала тебя и отпускала снова в небо, а, Ворон? Молчишь? Молчи! Мне не нужны твои слова — я знаю твои мысли. Вечная Дева играет. Пусть! Она не властна над моим народом, но я привыкла уважать её волю. Но мне уже нет дела до вашей битвы — разбирайся сам! Я нашла в сердце твоём то, что искала. Я приняла решение…

Царственная Сатифа, обернулась к тем, кто всё это время в оцепенении ждал.

— Я дарю ему помилование и отклоняю Справедливую Казнь!

Холодный взгляд сверху вниз коснулся полуживого атамана.

— Ты будешь жить, Ворон. Снова. Я исцелю тебя. Клянусь ветвями Первого Древа!

Настя с тревогой наблюдала, как мужчины подняли испачканную кровью шкуру. Мать Сатифа велела нести Эливерта в одно из отверстий в корнях могучего Первого Древа.

— Смертных мы к своим гнёздам прежде не подпускали. Я оказываю большую честь твоему другу, Дочь Огня, — между делом уточнила леснянка. — И то, что я сама займусь его исцелением, тоже дорогого стоит. Надеюсь, ты не забудешь об этом.

— Я очень тебе благодарна, Царственная! — искренне заверила Настя. — И в сердце своём навсегда сохраню эту признательность. Но отплатить тебе за добро не смогу, если ты этого ждёшь. У меня ничего нет.

— Отплатить за добро… Это даже звучит смешно! Так… по-человечески… — пренебрежительно фыркнула Сатифа. — Я не прошу платы. Я лишь прошу не забыть. В мире всё неслучайно. Как знать, может быть, однажды…

— Я просто не понимаю… И поверить до сих пор не могу! Зачем это тебе? Ты вдруг решила нам помочь…

— Вы меня удивили, — лукаво усмехнулась Царственная. — Долгая жизнь учит ко всему относиться равнодушно и сдержанно. Я так давно не удивлялась, дитя. А сегодня… Любопытно… Мне любопытно, чем это закончится.

— Я хочу с тобой!

Настя подняла молящие глаза на предводительницу дриад на пороге гигантского дупла, куда только что втащили Эливерта. Но та лишь непреклонно покачала головой.

— Нет. Никто мне мешать не должен. И ему от этого не будет легче… Мужчина не может проявлять слабость в присутствии женщины. Так ведь принято у вас? Это для него больнее самых страшных ран. Он будет сдерживать себя. А иногда лучше кричать, чем молчать, дитя. Странно, что я тебе это объясняю — я ведь не человек, и в чувствах смертных ты должна понимать больше. Ты сделала всё, что должно. Теперь позволь мне сделать то, что должна я! Ступай к огню и жди! Не бойся! Я не отдам его Вечной Деве. Обещаю!

Сложно верить тому, кто ещё совсем недавно жаждал разделаться с тобой. Настя понимала, что у леснянок свой взгляд на то, что правильно, а что неправильно. Опасения Романовой Царственную удивляли. А Рыжую поражала её внезапная милость.

Когда убить хотела, это казалось логичнее. Но выбора нет — надо довериться.

Настя решила, что она вручает Эливерта не этой странной, холодной ведьме, а той, окутанной светом, что вывела их из мрака. Мать Мира сохранила Ворону жизнь, значит, и теперь не позволит её отнять.

Успокоив так свою душу, Рыжая отправилась к каменному кругу, где по-прежнему полыхал костёр.

Мужчины пришли следом, безмолвно расселись кружком. За спиной Наира тенью появилась Шаэлгарди. Взобралась на один из валунов и замерла, пристально глядя в пламя.

— Дэини… — глубоко вздохнув, негромко начал Кайл.

— Ой, не надо! — отмахнулась Рыжая.

Бросила мимолётный взгляд на подавленные лица приятелей и тоже сосредоточилась на созерцании языков костра.

— Избавьте меня от лишних слов! Я тоже сожалею, если обидела вас. И, да — это было безрассудно. И, да — наша общая цель важнее отдельной жизни любого из нас. И, да — я всё равно буду вести себя безрассудно. Мне не нужен мир во всём мире, если за него должен заплатить жизнью кто-то из вас!

В долгой тишине отчётливо слышалось, как потрескивал сухой хворост в огне.

— Да и обошлось… — усмехнулась Романова и нервно передёрнула плечами. — Значит, не зря я рискнула — всё вышло самым лучшим образом.

— Дэини, нам придётся оставить его, — с мрачным лицом продолжил полукровка. — Понимаешь?

Настя кивнула не глядя.

— Я верю, что леснянки помогут Эливерту. Но даже самое волшебное чудо не поставит его на ноги быстро. Мы вынуждены…

— Я понимаю, — смиренно кивнула Настя ещё раз. — Понимаю. Денёк хотя бы, хорошо? Подождём хотя бы день или два, пока он немного… Просто знать, что всё…

— Эливерт выживет, — твёрдо произнёс Наир. — Но я тоже за то, чтобы дождаться этого.

— Я-то готов тут и навсегда остаться! — хмыкнул Кристайл. — Да и в дорогу собраться нужно… У вас даже оружия нет.

— Я тоже думаю — подождём немного, — кивнул согласно Далард. — Нельзя атамана так бросить. Один день ничего не решает.

Настя благодарно улыбнулась, посмотрев на своих попутчиков.

— Кстати, пожалуй, мечи надо вернуть… Так? — добавил маг неожиданно.

Кристайл поднялся, повёл плечами, разминаясь, протянул руку вперёд, как будто воздух был плотным, и требовалось особое усилие для этого. И у всех на глазах вытянул из ниоткуда меч Даларда. Наблюдавшие за этим изумлённо ахнули, а Владетель Кристалливора уже доставал оружие Кайла, и всё остальное, что отняли у рыцарей в Чёрном Замке.

— А мой? — не растерялась Рыжая.

— Зачем? Ты ведь дама, — недовольно покривился Повелитель Тёмных Стихий. — Я тебя и сам защищать могу.

Настя уморительно надула губки.

Кристайл вздохнул и протянул её обожаемый лёгкий клинок.

— Спасибо! — поклонился Северянин. — Но как?

— Я называю это своей тайной кладовой, — хмыкнул Тот, Чьё Сердце — Камень. — Предпочитаю путешествовать налегке. А всё, что мне нужно, извлекать в подходящий момент.