"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 676

Неясные тени вокруг. Издалека долетал гул встревоженных голосов. Чьи-то руки, чужие и холодные, волоком оттаскивали их прочь от ревущего неистового пламени.

Он прижимал к себе Граю, не выпуская даже на миг. Пальцы уже сводило судорогой, но он не мог разжать тиски собственных рук.

Орлех что-то кричал в лицо, но Ворон не понимал, что тому надо.

— Дурак! Дурак полоумный! Ты что творишь? Вы целы? — Орлех потряс вифрийца за плечи, оглянулся на грохот — это рухнула сгоревшая крыша. — А Вириян… Она там? Она… Эл, ответь! Скажи хоть что-нибудь, брат! Брат!

Он ничего так и не сказал. Он не понимал ничего. Он ничего не слышал и не видел.

Только чувствовал, как рыдает безутешно, уткнувшись в него мокрым носом, его Воробышек. Прижимал её к сердцу, страшась отпустить. И смотрел, как пылают обглоданные пожаром останки его дома…

А в голове набатным колоколом звенел монотонный холодный голос пророчицы Тайлли. Слова, сказанные почти два года назад, воскресли в памяти так легко, словно он слышал их только вчера: «Опасайся огня, Ворон, опасайся! Огонь опалит твои крылья, огонь выжжет твою душу, огонь отнимет самое дорогое. И дождь из слёз прольётся, горький, будто пепелище…»

Этой ночью…

Серое марево рассвета разбавило чернильную тьму за окном. Ночь отступала…

Граю перестала плакать, но не спешила слезть с рук и вернуться в кровать. Сидела, прижавшись к груди, и, кажется, слушала, как стучит его сердце.

— Эливерт… А я тебе больше не нужна? — спросила она тихонько. Огромные серые глаза заглянули в лицо, а показалось — прямо в душу. — Ты меня там оставить хочешь? В твоём Лэрианоре… Насовсем?

Он прижал её к себе ещё сильнее.

— Птенец мой глупенький… Ты — жизнь моя! Ты — всё, что есть у меня! Я никогда, слышишь, никогда тебя не оставлю! Я никому никогда тебя не отдам!

Она всхлипнула, уткнувшись в него носом.

Ворон помолчал и добавил со вздохом:

— Но… ты права… На время нам надо будет расстаться. Я хочу тебя оставить с теми, кому доверяю. Поэтому надо найти миледи Дэини. Она сейчас должна гостить в Лэрианоре. Я хотел её попросить присмотреть за тобой, пока меня не будет…

— Я не хочу к миледи Дэини, — насупилась Граю.

— Отчего же? — Эливерт склонил голову, заглядывая дочери в лицо. — Мне казалось, она тебе нравится. Вы подружились… вроде… Да и с милордом Кайлом тоже.

— Она хорошая, — кивнула малышка, вытирая нос. — Но я не хочу к ней. Я хочу с тобой. Всегда с тобой!

— Воробышек мой, да пойми же, я не могу тебя с собой взять! — вздохнул вифриец. — Хоть мне сейчас тебя даже на миг из рук выпускать не хочется…

— Так я с тобой поеду, и всё!

Эливерт посмотрел в заплаканные серые глаза, подбирая нужные слова:

— Если с тобой случится ещё что-нибудь, у меня сердце разорвётся. Понимаешь? Не переживу я этого. А ведь ты этого не хочешь?

Граю замотала головой.

— Не хочу! Я тебя сильно-сильно люблю!

— И я тебя люблю!

Эливерт прижал её снова к сердцу, погладил по волосам.

— П-а-а-а-п, — раздалось в тишине утра, — а ты поедешь их искать? Тех, кто маму убил, да?

Рука Ворона замерла на миг, потом снова скользнула по её растрёпанным косичкам.

— Да, цыплёнок.

Она обняла его ещё крепче, шепнула, прижавшись мокрой от слёз щекой.

— Ты только обязательно их найди, папка!

Эливерт склонился, целуя её в тёмную макушку.

— И убей! — тихо выдохнула дочка и судорожно всхлипнула.

4 Возвращение

Дай мне проститься с тем,

Что не вернёшь,

С тем, что нельзя себе оставить.

Воткнув в тускнеющую память,

Последнего мгновенья нож.

Дельфин (Андрей Лысиков)

— Это ж только гляньте, кого принесло! Блудный Ворон собственной персоной в гнёздышко родное вертался.

Фрейя стояла на тропе, подбоченившись, так что объехать её не представлялось возможным, хоть она и была на редкость худосочной. Она дождалась, пока Эливерт неторопливо спрыгнул с лошади, с интересом разглядывая оставшуюся в седле девочку.

— Да ещё и не один, а с птенцом! — хмыкнула предводительница лэрианорской вольницы. — Здорово, красотка! Хоть погляжу, наконец, кто у меня атамана увёл…

— Здравствуй, Фрейя! Храни тебя Мать Мира!

Разбойница обняла вифрийца за плечи, похлопала по спине так по-приятельски, небрежно и совершенно по-мужски. Женственность и нежность явно были не самыми сильными её чертами.

В росте она не уступала Ворону, а прямой, угловатой, плоской фигурой походила скорее на юношу. Жидкие русые волосы местами тронула седина. Тёмные глаза и смуглое узкое лицо безошибочно указывали на примесь северной крови. Длинный прямой нос женщину тоже не красил. Как и сильно запущенные зубы.

Далеко не красавица, но всё-таки в ней было что-то неизменно располагающее к себе людей. Какая-то удивительная внутренняя сила и простота…

— Добро пожаловать домой, брат! — сказала она и снова бросила взгляд на девочку: — И тебе, птенец! Тебя как звать?

— Граю, — ответила малышка. — Удачи вашему дому, эрра Фрейя!

— Ишь ты, уже научил! — захохотала женщина. — Хорошо, что ты приехала к нам, Граю. Надеюсь, задержишься в Вольном лесу. Будет с кем моей Бретте играть… А то детишек у нас тут негусто. Она хоть и постарше тебя, но, чай, поладите. Дочь атамана и дочь атаманши.

Они неспешно шли рядом по лесной тропе. Эл вёл лошадь в поводу. Граю с высоты седла с любопытством оглядывала окрестности.

— Про беду твою мне уже доложили, брат, — не глядя на него, негромко заговорила Фрейя. — Печальные вести завсегда живо долетают. Держись, атаман! Жалеть не стану. В жопу все эти соболезнования! Знаешь, девять лет уже прошло, как Янса моего нет… А по сей день перед глазами та проклятая виселица стоит, на которой его вздёрнули. Ни хрена время не лечит… И не верь тем, кто так говорит! Кто это мелет, тот сам никого не хоронил. Коли я б тогда Бретту под сердцем не носила, руки бы наложила на себя. А так вот видишь — живу… И ты жить будешь.

Она обернулась на маленькую наездницу.

— Ради них всё! Хоть волком вой, а живи! Кроме нас-то, кому они нужны, горемычные…

Эл ничего не ответил, только кивнул согласно.

— Красивая у тебя дочка, ладная! Вырастет — отбоя от женихов не будет, — улыбнулась щербатым ртом Фрейя.

— Да уже хватает, хоть мала ещё, — усмехнулся Эливерт, и впервые в лице его промелькнуло что-то живое, привычное. — Вернее, так было…

— Ничего, тут ей тоже хорошо будет, привольно. Ты насовсем в Лэрианор али как? А то, может, обратно вернёшься? — осклабилась Фрейя. — Я даже подвинусь ради такого дела. Тебе, атаман, место уступить не западло…

— Нет, дорогая, благодарствую! Давай уж как-нибудь сама… — хмыкнул Эливерт. — Я своё отверховодил.

— Зря, брат! Ребятки тебя всегда только добрым словом поминают…

— Ну, повидать всех я тоже рад буду, а обратно в вольницу — нет. Уж не серчай!

— Как знаешь, Ворон, — пожала плечами атаманша Лэрианора. — Одно скажу — верно ты сделал, что сюда приехал. Родная земля она завсегда сердце лечит.

— Родная земля? — невесело ухмыльнулся Эливерт. — Фрейя — мы же с тобой из Вифрии…

— Ну, так-то да… — разбойница снова улыбнулась широко, не смущаясь, что зубов у неё осталась ровно половина. — Но ведь прикипели уже к Лэрианору. Али не так? Ну, скажи, разве ты Вольный лес за дом не считаешь?

— Лэрианор я люблю, — кивнул Ворон. — Этот лес мне всегда другом был. Вот, дочь всё хотел сюда привезти. А вышло только теперь…

— Атаман, а может тебе в Вифрию податься? — неожиданно выдала Фрейя.

— Зачем это? — нахмурился Эл.

— Да затем! Говорю же, родная земля… Отдашь ей горе своё, жить легче будет. Неужто на родину вернуться никогда не тянет?

Эливерт плечами пожал.

— Да раньше опасно было… Вздёрнули бы враз. Теперь, вроде, и можно — я же нынче честный эрр Элиол, и бумаги нужные имею. Да и связи у меня там есть… С самим королём Кристайлом лично знаком, сечёшь? Мне просто это даже в голову не приходило, пока в Сальваре жил, пока…