"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 709

Вдруг вышло так, что возразить рыцарю оказалось нечего. Ворон растерял всё своё красноречие. Но он тотчас пришёл в себя.

— Ну, ты-то, похоже, уже зашёл дальше взглядов…

— Что? — Кайл, уже готовый уйти, резко вернулся. — Что ты…

В синих глазах внезапно промелькнул страх.

— Проклятье! И ты ей это сказал?

Эливерт усмехнулся зло и грустно.

— Это она мне сказала, а не я — ей. Кайл, Дэини — умная девочка. И если она молчит и терпит, это вовсе не значит, что она ничего не понимает и не видит. Не смей с ней так, рыцарь! Не смей делать ей больно!

Кайл стоял молча, глядя себе под ноги. Несмотря на угрожающие нотки в голосе вифрийца, полукровка уже не пытался осадить его.

— Давай-ка завтра в Сизый мыс! — уже более миролюбиво закончил бывший атаман. — Пусть твои женщины поостынут немного! А то и до беды недалеко…

Не дожидаясь ответа, Ворон обогнул полукровку и, закинув на плечо куртку, зашагал по тропке к замку.

— Эл!

Короткий окрик вонзился в спину.

— Почему ты её отпустил тогда? Ты ведь любил её…

Ворон обернулся, хмыкнул, приподнял изумлённо бровь.

— Вот как? Это тебе Дэини сказала?

— Нет, — Кайл смотрел в упор, не мигая, словно пытался забраться внутрь, в душу, в сердце. — Я никогда её не спрашивал об этом. Боялся ответа. Я и теперь ничего знать не хочу. Было там — не было… Лишь один вопрос. Ответь! Почему ты отдал Дэини мне, если ты её любил?

Эливерт только головой покачал, с горькой такой усмешкой.

— Потому и отдал. Что любил. Только вот, сдаётся мне теперь — зря… Дурак ты всё-таки, рыцарь!

Ворон плюнул в сердцах и ушёл, больше не оборачиваясь.

Но полукровка его и не пытался остановить.

Настя вечером открестилась от ужина, сославшись на плохое самочувствие.

Но заботливая Шэрми не могла оставить гостью голодной, явилась в комнату с подносом еды и принялась расспрашивать, что болит у бедняжки, обещая приготовить нужный отвар.

— Не стоит, эрра Шэрми, мне уже лучше, — благодарно улыбнулась Рыжая. — Должно быть, продуло сегодня у моря. Я даже поем сейчас, правда. Спасибо вам!

Старушка не спешила уходить, смотрела мудрыми выцветшими глазами.

— Вы меня тоже ненавидите? — неожиданно для самой себя спросила Настя.

— За что? — изумлённо вскинула брови домоправительница.

— Я встала между ними…

— Между ними встала гордыня, — тяжко вздохнула Шэрми. — И глупость. А ты, милая моя девочка, заслуживаешь счастья. Обе вы заслуживаете. Пусть Всеблагая рассудит, как должно быть, и да будет её воля! А я не берусь…

Кайл вошёл в комнату, когда в окно уже заглянули густые летние сумерки.

Она не могла уснуть. Ждала его. Но сейчас притворилась спящей.

Настя слышала, как он разделся, лёг тихо и осторожно, чтобы не потревожить её сон.

В ней всё ещё теплилась слабая надежда, что сейчас он придвинется ближе, обнимет. Или, прижавшись к её спине, поцелует в плечо, щекоча горячим дыханием, от которого по всему телу побегут мурашки.

Но он так и остался лежать на своей половине, молчаливый, отстранённый, чужой. Так близко, и так далеко, как никогда.

И Насте показалось в этот тёмный час, что пропасть, пролёгшая между ними посередине этой постели, глубже и шире гибельного Лидонского ущелья.

27 Рабыня

Одинокая птица сидит

На карнизе окна.

У неё разорили гнездо

И украли птенцов.

Ты не смог бы ответить,

Кто может грустить как она,

Если б только взглянул

В выщербленное ветром лицо.

Павел Пиковский

Сумрак таился в мохнатых еловых лапах даже среди бела дня. Сырой туман вился над тропой. Капли вчерашнего дождя, будто серебряные мониста на кончиках игл. Пепельно-серые космы лишайника ползли по черным стволам, свисали седой бородой над дорогой с болотной зелени ветвей.

Хвойные чащи всегда производят слегка мрачное впечатление…

Но Сизый лес особенно напоминал владения какой-нибудь злобной ведьмы из жуткой сказочки.

И тишина — мёртвая, пугающая, даже птицы примолкли.

Нет, со слов Кайла в прежние времена в этой дремучей чащобе водилось изрядное количество дичи. Она и сейчас не перевелась, наверное. Но впечатление создавалось, что ничего живого в этом суровом месте нет.

Да, мрачный лес. И настроение такое же.

Кайл почти не разговаривал с Настей. И она ехала молча, погруженная в свои тяжёлые раздумья, ещё более пасмурные, чем угрюмые дебри вокруг.

Она повторяла про себя, словно молитву или мантру, вчерашние слова Эливерта: «Всё пройдёт! Всё встанет на свои места. Мы просто уедем отсюда, и всё уляжется, забудется», но поверить в них никак не получалось.

Стоило поднять глаза на Кайла, как в памяти снова вставала разрывающая сердце картинка — ледяная красавица Кея в объятиях её собственного мужа.

А тот, как назло, молчит сегодня виновато и напряжённо.

Странно, но у Насти не получалось злиться на полукровку. Она ещё и себя чувствовала неловко, будто уже одним своим присутствием рядом с ним совершала какое-то преступление.

Куда делась не по годам мудрая и знающая себе цену юная женщина?

Настя снова чувствовала себя той девчонкой, что мучительно пыталась разгадать, какие чувства на самом деле скрывает полукровка за холодным ликом и тихой улыбкой сомкнутых губ. Снова гадала, снова не понимала, и снова…

«Всё пройдёт. Всё встанет на свои места…»

Ничего ведь ещё не случилось. Откуда же это поганое чувство, что жизнь её рассыпается, разваливается на куски, на осколки. И это уже не склеить, не остановить, не вернуть…

Нет, рано отчаиваться, рано! Всё ещё можно спасти, можно, покуда все живы! А иногда даже после…

Кайл и с Эливертом перекинулся лишь парой слов, будто они и с вифрийцем чего-то не поделили. Или Рыжая просто накручивала на пустом месте?

Во всяком случае, полукровка за всё утро лишь объяснил, что Сизый мыс, сопредельная с Эруардом земля, и хозяин у неё другой.

Милорд Ратур прежде не водил с этими соседями дружбы, хоть и частенько наведывался на охоту в Сизый лес, а от него до нужного им теперь замка рукой подать.

Но владетель тамошний был из той же породы, что Шеали, скользкий и двуличный. Таких Ратур не любил.

Прежний хозяин уже упокоился с миром, и ныне его место занял сын по имени Экаиб. Но это ничего не меняло.

Сынок был весь в отца. Кайл помнил его хорошо, хоть видел лишь пару раз. Тот был лет на десять постарше полукровки, и гонору в милорде Экаибе хватило бы на сто дворянских отпрысков.

— Дэини, хочешь Олений пруд увидеть? — неожиданно предложил Кайл, улыбнулся так нежно, что у Насти сердце защемило. — Там сейчас очень красиво. Лилии цветут… Я вчера подумал, надо бы тебя туда отвести.

Рыжая только кивнула, улыбнулась светло и благодарно, в душе словно взошло солнце.

«Всё пройдёт…»

Ведь он когда-то обещал, её любимый синеглазый рыцарь, что никто и никогда не встанет между ними… Значит, так и будет. Так и будет.

— Милорды, вы не спешите, езжайте прямо! Мы скоро вас нагоним, — распорядился полукровка, обернувшись к сопровождавшей их пятёрке витязей.

А сам пришпорил коня, сворачивая на едва различимую тропку, убегавшую налево.

— А мне с вами можно? — невинно уточнил Эливерт. — Или третий лишний?

— Поехали, — пожал плечами Кайл. — Ты здесь не бывал, что ли? Олений пруд не видел?

Ворон нагнал тотчас.

— Нет, знаешь, так далеко на север не забирался никогда. Не доводилось. Шантрапа, вроде меня, большие города любит — там затеряться проще. Что мне было тут делать? Думал, весь Герсвальд исходил в своё время… А, выходит, нет. Мимо Эруарда как-то проезжал, а про Сизый мыс вовсе только слышал…

— Ну, значит, оценишь эту глушь, наконец, — ухмыльнулся полукровка.