Именинник - Андерсон Диана - Страница 13

По позвоночнику прошелся колючий жар от растерянности и нарастающего гнева. При других обстоятельствах я бы подарил фотоаппарат девочке, но не сейчас. Маша ловко отобрала камеру из рук Миланы, и отчитав дочь, поставила устройство на столешницу.

– Какая крутая, – успокоившись, выдохнула сестра, бросая свой взор на фотоаппарат, ютившийся на столе. – В Лондоне взял?

Мне казалось, что Маше известно о том, что это подарок Олеси. Я думал, девчонки советовались между собой, когда выбирали, какое фото распечатать и приложить к устройству, но все оказалось не так. Интерес Маши к вещице пропал через секунду, стоило ее сыну позвать ее в гостиную. А после чего она и вовсе позабыла о своем вопросе.

И я тихо схватил свой подарок со стола и аккуратно убрал его в верхний, пустующий ящик кухни подальше от посторонних глаз.

– Ты же там в спортзал собирался, – протянула Маша, надевая ветровку на свою дочь. Девочка все еще хныкала, недовольно скрещивая руки перед собой. – Мы с тобой выйдем из дома.

Почесав затылок, я ринулся к себе в спальню, чтобы переодеться и взять с собой сумку со спортивной формой. Сердце немного забилось в предвкушении встречи с Лесей. Она говорила, что работает в зале по понедельникам, средам и пятницам, а в другие дни тренируется сама.

Признаться, весь вечер я отсчитывал минуты до момента, когда решусь поехать в спортзал и мое нервозное состояние не скрылось от глаз старшей сестры. Мы сели в машину и тронулись в путь: включив музыку, я выехал на трассу в сторону жилищного комплекса, где располагалась квартира моей сестры. Шел слабый дождь, и я нервно закатил глаза подумав о том, что погода нынешней Москвы ничем не отличалась от лондонской.

– В какой зал ходишь? – в диалог первой вступила Маша.

– В «Атлетику», – бессознательно ответил я. Возможно, не стоило говорить об этом сестре. Крепко сжав руль, заметил боковым зрением, как глаза Маши округлились.

– К Олесе?

Я молча кивнул.

– Хорошо, – сестра одобрительно выдохнула. – У нее тяжелый период, поддержка друзей для нее сейчас особенно важна.

Мы снова притормозили в пробке. Ее речь оказала на меня двоякое впечатление, вопросы застыли на моих губах, а горло стянуло проволокой.

– Ее мать доводит, – Маша сама ответила на мой немой вопрос, брезгливо морща нос. – Ей пришлось переехать к ней после смерти отца в позапрошлом году.

– Почему?

– У них же была еще одна квартира, – говорила сестра, набирая сообщение на телефоне. Кивнул, с силой делая вид, что меня не сильно интересует происходящий диалог, а у самого заныло за грудиной. – Отцовская, которая в наследство ей досталась после развода родителей. Она продала ее, чтобы лечение отца оплатить. А тут еще и у матери что-то с сердцем, вот Леся и перебралась к ней, – с громким вздохом добавила сестра. – До свадьбы с Сережей, разумеется.

– Почему вы ее не поддержали? – огрызнулся я, едва сдерживая свой гнев в узде.

Мои ладони сжались в кулаки от злости. Дети попросили включить печку в машине, так как становилось потихоньку прохладно. Отвлекся ненадолго, хотя стучащее сердце не давало покоя.

– Ну у нас у всех свои проблемы, – оправдывалась Маша. Сестра не придала значения моей внезапной вспышке гнева, за что я был ей благодарен. – Мы с Антоном были в отъезде, – объяснила она. – Сережа-то был с ней рядом.

Он был с ней рядом.

Может быть, поэтому она выходит за него замуж? Из благодарности. Спросить напрямую у сестры я не рискнул. Да и глупо, возможно они действительно влюблены, и я зря мучился над этим вопросом столько дней. Почему меня вообще это так сильно волнует?

Мои внутренние органы скрутились в шар, стоило переступить порог спортивного комплекса. Судорожно втянул ртом воздух: мое сердце заколотилось так, что его стук отдавался в висках.

В холле, озираясь по сторонам в поисках своей подруги детства, я досадливо выдохнул и направился в мужскую раздевалку. Быстро переоделся и пересек расстояние до тренировочного зала. Десятки потных, взмокших тел теснились между рядами со спортивным инвентарём, гул от неразборчивой музыки и различных голосов заполнил помещение.

Но ее не было. Она так и не появилась до самого, глубокого вечера, и я даже подумал о том, что мы с девушкой просто разминулись. Леденящий душу холод прошелся по позвоночнику. Недолго думая, отчаянный, я отправил сообщение Олесе с вопросом.

«Я сегодня занята», – поступил короткий ответ.

Расстроенный до чертиков, я завалился спать, утыкаясь лицом в подушку. Настроение упало ниже плинтуса: взяв в руки телефон, посмотрел на часы – время близилось к двум часам ночи. Мои наивные надежды увидеть ее сегодня разбились как волны о скалы. Стоило об этом подумать, как по рукам и груди пробежали мурашки – ночная прохлада просачивалась через открытое нараспашку, окно моей спальни.

Открыв свою страницу в инстаграм, я подумал о том, что не был подписан на Олесю. Стал пролистывать страницу Маши в поисках аккаунта подруги и спустя минуту довольно улыбнулся. Правда улыбка исчезла с моего лица сразу, стоило долистать ее аккаунт до самого начала регистрации – фотографий почти не было.

Уснуть было сложно. Голову разрывали мысли о ней и о том разговоре с Машей. Лесе нужна была поддержка, а меня не было рядом. Но разве я смог бы ей чем-то помочь?

И почему мы с ней никогда не переписывались?

Глава 7

Олеся

– Твоя виза еще сколько действует? – спросила Таня.

– До конца года, – ответила машинально.

Я понимала, к чему ведет коллега, но ехать с ней в Европу не хотела. Таня любила работать в команде со мной больше, нежели с руководителем моего отдела. И сейчас, она искала повод, чтобы избавить себя от компании Лидии Смирновой в командировке в Чехию.

– Поедешь в Прагу со мной, – тоном без возражений изрекла она, вкладывая в мою ладонь буклет с планом фотосессии. – Я со Смирновой сама договорюсь.

– У меня свадьба на носу, – откровенно солгала.

Нужно было изначально сообщить о том, что никакой визы у меня нет. Но виза была, и Таня рано или поздно бы об этом узнала, стоило спросить саму Лидию Смирнову.

– Почему ты не хочешь ехать?

– Да потому что я устала, – выдохнула отчаянно. – Хотела хоть пару дней после показа отдохнуть. У меня уже восьмая суббота рабочая, – объяснила тактично.

– В Праге отдохнешь, – Таня бросила реплику, похожую на ультиматум. – Воспринимай это как отпуск.

Работать в Европе в режиме нон-стоп и отпуск – понятия нетождественные. Да, съемочной группе бывало комфортнее в моей компании, так же, как и PR-отделу, но это, со стороны Тани, уже попахивало превышением полномочий.

– Ну пожалуйста, – попросила она, заметив мое недовольство. Выражение лица Тани смягчилось, девушка сложила руки в молитвенном жесте. – Нытье Лиды я не выдержу.

– Я же сказала, – настаивала я. – Мне нужно ресторан и платье уже выбрать.

Стыдно, ужасно стыдно лгать коллеге, почти подруге, когда дело касается собственной свадьбы. Я прикусила язык, проклиная себя за ложь.

– Да брось, – поморщилась коллега. Таня бросила журнал Vogue на мой стол, а сама развалилась в кресле отсутствующей коллеги. – Твой жених не какой-то там бедный работяга из среднего класса как у нас, – укоризненно протянула она и из-за ее слов я почувствовала себя мерзко, словно меня окатили водой.

Конечно я знала, что коллеги обсуждают мои отношения с Сергеем Каминским у меня за спиной в не самом выгодном свете. «Стерва, охомутавшая богача», – это самое безобидное из всего того, что мне довелось услышать из разговоров из уст третьих лиц. Открыто мне в лицо никто бы не осмелился сказать такое, но от этого не становилось легче.

– Ты не абы за кого выходишь, – Таня повторила громко. – А за мажора, – добавила она, обнажая откровенную зависть в своем предложении. – Тебе так повезло. Каминский сам организует все, как надо. Не тебе париться из-за таких мелочей. Я бросила злобный взгляд в сторону своей коллеги. Она сказала это с неприкрытой иронией, издевкой, хотя знала, как сильно меня огорчали подобные разговоры.