Барочные жемчужины Новороссии (СИ) - "Greko" - Страница 25

— Точно, точно! Хочешь даже облобызаемся? — я улыбнулся.

Проскурин шутки не понял. Чуть не бросился радостно на грудь. Пришлось его притормозить и аккуратно троекратно, как и полагается, расцеловаться, не отрывая голову от подушки.

— Ну, все! Побежал! Ты сейчас ни о чем не волнуйся. Если что нужно, только свистни!

Проскурин вышел.

Выдохнуть я не успел. В дверях уже стояли сестра и Микри. На подносе в руках сестры, судя по быстро разнесшемуся запаху, лежала только что приготовленная печенка. Микри держала в руках кувшин с вином. Я понял, что жутко проголодался.

Глава 11

Стипль-чез по-одесски

Прошла неделя после операции, как снова меня навестил Спенсер.

Он с упоением мне рассказывал про посещение итальянской оперы «Il Furioso» в местном театре в компании с Нарышкиными.

— Роль «маньяка» исполнял синьор Марини. Несравненный актер! Его игра сделала бы честь театрам европейских столиц. Одесский же, хоть и храм искусства, но вызывает некоторые нарекания. Он мал, коридоры низкие, нет отдельных выходов на верхние ярусы. При входе, между колонн, ветер доставляет массу неудобств декольтированным дамам. Все толкаются в партере, ибо мест с номерами нет. Этакое сообщество любителей Мельпомены! Но вот что удивительно. Среди театральной публики я заметил много евреев. Они — ярые поклонники оперы. Такие овации они устраивали певицам!

— Наверное, переехали сюда из Вены или Львова? — предположил я.

— Возможно, возможно. В Австрии, общеизвестно, оперу весьма ценят. Но бог с ним, с театром… Как твое здоровье, кунак? Как твоя рана?

— Иду на поправку стремительным шагом! Шов сформировался, нитки уже удалили, нагноения нет. Конечно, придется избегать физических нагрузок в ближайший месяц. Но доктор говорит, что молодой организм справится успешно.

— Это великолепная новость! Грандиозная! Извини, что несколько высокопарен после прослушивания итальянцев… — поправился Эдмонд. — То, что ты снова в строю, очень ко времени. И полностью соответствует моим планам.

— Вы про Крым, мистер Спенсер?

— Коста, мы же договорились: наедине — только на «ты» и просто Эдмонд. Я сделал выводы из нашей беготни вокруг больницы. Впредь ты не мой слуга, а личный помощник и переводчик. В Империи статус решает все! Впрочем, в нашей славной Англии он не менее важен, увы…

Ого, мое позиционирование на местной ярмарке тщеславия существенно повысилось. Этакая награда за пролитую кровь!

— Итак, Крым! У меня случилось выдающееся знакомство! Лев Нарышкин был столь любезен, что представил меня капитану Путятину, командиру корвета «Ифигения». Этот доблестный моряк — настоящий англоман! Его безупречный английский и похвалы в адрес Королевского флота — все это невероятно к нему располагает уроженцев Туманного Альбиона. И этот приятный во всех отношениях человек пригласил меня сопровождать его в плавании к берегам Крыма, которое состоится буквально через два дня!

— Мы поплывем в Крым на корвете?

— Именно! К черту пароходы! Только шелест парусов и благословенная тишина на борту!

— Я рад за нас, Эдмонд! Но как же быть с моими родными?

Спенсер на мгновение замер в раздумьях.

— Женщина на военном корабле? Не знаю, как на русском флоте относятся к этому старому суеверию. В любом случае, я приложу все усилия, чтобы вам не расставаться! Ты же не останешься потом в Крыму, Коста? Я могу на тебя рассчитывать в дальнейшем путешествии?

— Куда же, Эдмонд, я теперь от тебя денусь? Мы теперь — как ниточка с иголочкой: куда ты — туда и я!

— Ха-ха, какое образное выражение! Ниточка с иголочкой… Нужно запомнить… Твое решение наполняет радостью мое сердце! Ты мне будешь очень нужен. Не в Крыму. Там я дам тебе время устроить семью. Но позже… Мы отправимся в Черкесию! Вот мой план! Ты видишь, как я тебе доверяю после событий в подземелье!

— Я уже догадался, Эдмонд, о конечной точке маршрута, — не стал я скрывать наших с Фонтоном предположений. И рост доверия со стороны Спенсера был очень кстати.

— Я рад, что не ошибся в тебе, старина. С первой минуты нашей встречи я присматривался и все больше проникался как твоим умом и решительностью, так и доверием к тебе. И вот доказательство. Знакомство с Путятиным — это бинго![1] Он обещал меня представить Его Сиятельству графу Воронцову. А заодно ходатайствовать о моём участии в морском круизе наместника к берегам Кавказа! Мы увидим Черкесию с борта корабля, русские крепости, порты. Но — главное — я смогу получить из первых рук первостепенную информацию о политических планах правительства относительно новоприобретенных территорий! Уверен, рассказ о такой поездке украсит страницы моей будущей книги!

Отчет о шпионской миссии — вот что он украсит! Как же этому помешать? Похоже, жернова истории мне не остановить. Все предначертано! Нет смысла плыть против течения. Проскурину доложу, и пусть наверху сами решают, что с этим делать. Впрочем, возможно, его участие в круизе подстроено заранее. И мне следует не мешать, а, наоборот, всячески способствовать планам английского шпиона. Пусть и подкорректированным русской контрразведкой.

— Я рад за тебя, Эдмонд! Но как быть с сестрой?

— Уверен, я все устрою! Точно также, как вышло с хозяином казино.

— А что с ним случилось? — не скрыл я своей заинтересованности.

— Перед посещением оперы меня принимали у мадам Марии Нарышкиной. Этакий фуршет в русском стиле: черная икра, бутерброды с анчоусами, оливки и, конечно, бренди. Я не преминул поведать о своих злоключениях и о гнусной роли месье из игорного дома. И что же, ты думаешь, случилось…? — сделал Спенсер драматическую паузу. — Уже выдано распоряжении о высылке француза в 24 часа!

— Прекрасная новость! Уверен, наши друзья-контрабандисты будут довольны!

— Мне нет дела до благодарностей людей, не чтящих закон. Впрочем, никогда не знаешь, кто может тебе пригодиться. Возможно, связь с контрабандистами может оказаться нелишней.

Еще бы! Когда, интересно, англичан останавливали вопросы морали? Особенно, английских шпионов. Мы же в Трабзон поплывем, как я понимаю. Там не институт благородных девиц. Там, как говорил мне Цикалиоти, черноморская Тортуга — рай кавказских контрабандистов.

Мы распрощались, довольные друг другом. Спенсер убежал заниматься моим вопросом с сестрой. Энтузиазм бил из него, как первая нефть из скважины.

Я же погрузился в раздумья. Конечно, Эдмонд мне полностью не доверял, что бы он мне тут не рассказывал. Проблема не в этом. Она в том, что я не мог видеть в нем врага. Мы все больше сближались. Возможно, противники, но точно не враги. И, конечно, не братья, но уже товарищи по оружию. И куда это нас заведет? И не случится так, что я решу поменять сторону? Как же все сложно, если заниматься рефлексией!

После известия о судьбе хозяина казино я ожидал нового визита. Не сомневался, что он последует. И не ошибся! Вечером меня навестил Папа Допуло.

Он выложил на стол два странных круглых шара из подсохшей глины.

— Небольшой презент для пострадавшего героя! — объяснил главный мафиози Одессы. — Пролитая кровь требует подношений!

— В виде комка старой глины? — рассмеялся я.

— Не все то золото, что блестит, благородный защитник английских джентльменов! Внутри вы найдете превосходные гранаты. Их плоть сладка и ароматна. И в высшей степени хороша для восстановления пострадавшего от кровотечения. Их обмазывают тонким слоем глины, чтобы сохранить свежими до нового урожая. Эти, — он указал на шары, — привезены из Персии. Там их называют анар.

Я поблагодарил. Действительно, о целебных свойствах плодов граната я слышал не раз.

— Было бы верхом бестактности ограничиться столь скромными дарами, учитывая, как быстро и изящно был решен вопрос с хозяином казино! Меня бы просто не поняли мои люди. Сказали бы: что ж ты, хозяин Одессы, забыл о принципах, тобою же провозглашенных!

— По-моему, мы в расчете, уважаемый Папа Допуло.