Семь Нагибов на версту часть 4 (СИ) - Машуков Тимур - Страница 22

В комнату проскользнула Катя и замерла, глядя на меня.

— Несмотря на то, что про меня рассказывают, я мысли читать не умею. С чем пожаловала, красотка?

— Там… это. К вам пришли.

— Кто? — удивился я. — Вроде никого не жду.

— Не могу сказать — мне запретили. Лучше вы сами посмотрите.

— Кто тебе может что-то запрещать в моем доме⁈ — еще больше охренел я. — Кто этот бессмертный⁈

— Не ругайтесь, Ямир Ярославович. Вы уедете, а мне тут еще работать. Просто посмотрите и все.

— Р-р-р-р!!! — вскочив с кровати, я направился к дверям.

Что тут вообще происходит⁈ Служанка боится кого-то сильней, чем самого хозяина? Ох, чую, грядут тут серьезные перестановки и увольнения. И хорошо, если без занесения эфира в сердце.

— Вам в рабочий кабинет, — пробормотала она и попыталась смыться.

— Стоять. Кругом, на месте стой, раз-два! Катя, не пойми меня неправильно — ты хорошая девушка и крайне мне симпатична. Но включи хоть немного голову — я тут в первый раз, и откуда мне знать, где тут рабочий кабинет? И если он в настоящий момент мой, то почему туда провели неизвестно кого, причем до того, как поставили меня в известность?

— Не знаю, Ваше Сиятельство. Мне приказали позвать, я позвала. В дела господ я не лезу.

— Кто приказал?

— Тоня. В смысле, Антонина Васильевна.

— Ладно, веди уже. С вашей Тоней я буду иметь очень серьезный разговор после этого. Или она забыла о том, что у нас везде враги? И что каждый, повторю, каждый пытается нас побольней укусить⁈

Ну, мы и пошли — шли не долго. Кабинет располагался на все том же втором этаже, на другом конце поместья.

Нижний или первый этаж был нежилым — там проводились бала, приемы, обеды. А вот второй этаж был разделен на западную часть и восточную.

В восточном крыле располагалась кухня, малая столовая — на десять человек, где проходят приемы пищи у членов семьи, чайная комната, совмещенная с библиотекой, и выход в оранжерею.

В оранжерее постоянно работает погодная магия, устанавливающая в помещении ту погоду, которая нужна выращивающимся там цветам. В районе входа в оранжерею среди картин на стенах мастерски скрыт вход в комнату, строго закрытую ото всех и открывающуюся только главе рода — и тем, кого он приведет, непосредственно держа за руку.

В этой комнате, кроме небольшого трюмо с фамильными артефактами — как правило, украшениями — хранятся фолианты с фамильными заклинаниями, книги с мемуарами предков.

В западном крыле располагается большая гостиная, в которой гости ожидают подачи обеда в большой столовой зале, рассчитанной, как минимум, на пятьдесят человек. В том же западном крыле первого этажа — бальный зал с окнами в пол, зеркальным паркетом и невидимым магическим оркестром. Именно здесь проходят самые важные публичные события в жизни семьи. Ну, и жилые комнаты главы и его жен тоже находились здесь, в западном крыле.

Третий и четвертый этаж были отданы детям — если таковые появятся, а так же особо приближенным слугам рода или личным слугам.

Ладно, хватит заниматься изучением того, что в принципе мне не особо интересно. Секретный доступ к плану поместья прилетел ко мне на телефон автоматически, и пока мы шли, я все успел прочитать. Было интересно. Но что было еще интересней — так что делает в кресле главы рода непонятная женщина с надменным взглядом.

— Ну, здравствуй, сынок, — не вставая, произнесла она, и мой эфир тут же бешено забурлил…

Глава 12

Глава 12

— Ну, здравствуй, сынок, — не вставая, произнесла она, и мой эфир тут же бешено забурлил…

— Я вам не сынок, непонятная женщина, которая набралась наглости и смелости, чтобы сесть на место главы рода Нагибиных. Мне вас сразу убить за хамство или вы просто свалите, чтобы я вас искал и не нашел?

— А ты возмужал…

— У вас десять секунд, и отсчет пошел.

— Как старшая Нагибина на этой земле, я имею полное право находиться в этом кресле! — гневно вскочила она.

— Сказал бы я, где ваше место, но не стану. В этом кресле может сидеть лишь мой отец, пока еще глава рода, и я, пока еще наследник, а не глава. Все остальные могут рыдать в сторонке, не смея к нему подходить. Вы тут видите моего отца? Нет? Значит, отошла, пока я тебя не выкинул в окно.

— Ладно, не будь таким злым, -подозрительно быстро сдалась она и тут же пересела на небольшой диванчик, стоящий у стены. А я с победным видом сел на отвоеванное место и скорчил максимально недружелюбное лицо.

— Чего надо? — проявил я вежливость.

— Ямир, я твоя мама…

— Ложь, моя мама умерла, когда я был совсем маленьким.

— Это кто тебе такое сказал⁈ — буквально вспыхнула огнем она. Правда, пожара не случилось, потому как мебель тут вся была защищенной. Видать, подобное не раз раньше случалось. — Твой ублюдочный отец⁈

— Нет, это мне сказала сама жизнь. Разве мать бросит своего сына? Разве мать не будет беспокоиться о его здоровье? Разве мать за столько лет не дат ему о себе знать, чтобы он почувствовал ее любовь? Если всего этого нет, значит, у нее есть только одно оправдание — она мертва. Так что вы лжете, называясь моей матерью и позоря ее память. Поэтому в честь нее я собираюсь вас убить, а пепел развеять над ее могилой.

Шаровая молния белого цвета возникла над столом и медленно поплыла в ее сторону. Признаюсь, мне понравилось выражение ужаса на ее лице. Что это? Мои эмоции или эмоции этого тела? Старый Ямир реально желает ее убить?

— Значит, это правда и ты первый из рода освоил контроль, — потрясенно выдохнула она, глядя на то, как в относительно небольшом помещении стало появляться все больше подобных шаров. Ну да, я понтовался, а эфира эти молнии жрали существенно даже для меня. Но мне хотелось максимально сильно макнуть в дерьмо эту женщину — кукушку, что забыла о своем сыне. Наверное, это все-таки прорвались эмоции того старого Ямира.

— Ваше время вышло, покиньте поместье, — пренебрежительный щелчок пальцами, и молнии развеиваются, оставляя лишь одну. Повинуясь моей воле, она поднялась выше и зависла прямо над головой этой женщины. Малейшая потеря контроля с моей стороны — и ее никакие щиты не спасут. Признаюсь, она была настолько мощной, что даже меня бы хорошо тряхнула. Ну, и щитов тридцать запросто снесла бы.

— Подожди, сынок. Не горячись. Нам действительно надо поговорить!!!

— Говорите, я вот уже десять минут вас слушаю, но так и не понял, зачем вы пришли. И будьте любезны убрать из своей речи слова типа сынок, сын и прочие, указывающие на принадлежность к семье. Для вас я либо Ваше Сиятельство, либо Ямир Ярославович. Иного обращения я не потерплю. И представьтесь уже наконец — я устал ждать, когда вы вспомните об элементарных правилах приличия.

Ага, зацепил дамочку — вон как её рожа покраснела. Очень уж не любят подобные ей, привыкшие всех макать в дерьмо, когда макают их. И ведь формально я со всех сторон прав — я ее не знаю. Кстати, надо не забыть вставить пистонов слугам — впрочем, думаю, их придется менять. Какая-то нездоровая обстановка в поместье наблюдается.

— Меня зовут Любовь Алексеевна, графиня Нагибина, и я являюсь вашей матерью, Ваше Сиятельство.

Ого, а она быстро пришла в себя и ответила. Причем хорошо так. Не прикопаешься — все согласно правилам вежества аристократов. Что ж, мы принимаем бой. Мышцы — это, конечно, хорошо, но интеллект тоже хоть иногда надо тренировать.

— Хорошо, к этому спорному моменту мы еще вернемся. Я по-прежнему ничего не услышал о цели вашего визита.

— А что, мать должна спрашивать разрешения, чтобы увидеть своего ребенка? — опять вспыхнула она.

— Мать, конечно же, нет. Но вас я таковой не считаю. Вас много лет не интересовала моя судьба, а сейчас вдруг что-то внезапно изменилось? Вторая попытка — первую вы бездарно провалили.

— Не думала, что ты стал таким…

— Больше конкретики, дамочка, а то я начинаю нервничать. И кто знает, что случится, если я потеряю контроль над шаровой молнией?