Тайные близнецы Братвы (ЛП) - Фокс Мари - Страница 10

— Я так и думал, что ты будешь здесь, — раздается глубокий, знакомый голос, ровный и уверенный.

Я встаю, медленно поворачиваясь. Серж стоит в нескольких футах от меня, его руки в карманах его сшитого на заказ пальто. Его пронзительные голубые глаза устремлены на меня, в их глубине мерцает что-то нечитаемое. Он выглядит непринужденно собранным, как всегда, но в его челюсти есть напряжение, которое говорит мне, что он здесь не для любезностей.

— Что ты здесь делаешь? — Мой голос звучит холоднее, чем я предполагала.

— Я мог бы спросить тебя о том же самом, — парирует он, делая шаг вперед. — Ты избегаешь меня. Несколько дней, даже недель. Мне не нравится, когда меня игнорируют, Кьяра.

Я скрещиваю руки, стоя на своем. — Может быть, мне просто нужно было немного пространства.

Он выгибает бровь, намек на веселье изгибает его губы. — Пространство. Интересный выбор слов для человека, который, кажется, полон решимости занять все мои мысли.

Его слова на мгновение выводят меня из равновесия, но я быстро беру себя в руки. — Я здесь не для того, чтобы говорить о нас, Серж.

— Нет, — говорит он, его тон становится жестче, когда он смотрит на могилу. — Ты здесь ради него.

Я напрягаюсь, упоминание об отце вызывает новую волну гнева на поверхности. — Ты не имеешь права здесь находиться.

Он не вздрагивает от моих слов, подходя еще ближе, пока между нами не остается совсем никакого расстояния. — Ты не права, — тихо говорит он. — У меня есть все права. Ты здесь, Кьяра. Нравится тебе это или нет, это мое дело.

Я смотрю на него, ненавидя, как легко он разрушает мою защиту. — Это не имеет к тебе никакого отношения.

Он долго изучает меня, его взгляд напряженный и испытующий. — Разве?

Вопрос висит в воздухе, тяжелые и невысказанные истины, застрявшие между нами. Я ненавижу, что он прав, ненавижу, что он проник в каждый уголок моей жизни, моих мыслей, моих планов.

— Я не обязана тебе ничего объяснять, — резко отвечаю я, отворачиваясь от него.

Он хватает меня за запястье, его хватка крепкая, но не грубая. — Не делай этого.

— Что делать?

— Бежать. — Его голос тихий, почти мольба. — Ты бежишь с того дня, как я тебя встретил.

Мое сердце колотится, когда я освобождаю руку, тяжесть его слов проникает внутрь. Он не ошибается, но я не могу этого признать. Не сейчас. Никогда.

— Я не убегаю, — лгу я, и мой голос звучит тверже, чем я себя чувствую. — Я просто не хочу быть рядом с тобой.

— Лгунья, — говорит он, и его тон становится мягче, почти поддразнивая.

Я не отвечаю, мой взгляд устремлен на лилии у основания могилы. Сосредоточься на миссии, напоминаю я себе. Не позволяй ему добраться до тебя.

Он отступает назад, давая мне пространство, но его присутствие все еще подавляет. — Ты думаешь, что стояние здесь, посещение его могилы что-то меняет? — Его голос размеренный, но в нем есть что-то резкое. — Это не вернет его. Это не починит то, что сломано.

Я вскидываю голову, в груди вспыхивает гнев. — Не притворяйся, что понимаешь мое горе.

— Мне не нужно притворяться, — говорит он, глядя мне в глаза. — Я это прожил.

Грубая честность в его голосе застает меня врасплох, но я отталкиваю ее. Он пытается залезть мне в голову, и я не могу ему этого позволить.

— Это мое последнее предупреждение, Серж, — говорю я холодным голосом. — Не мешай мне.

Он ухмыляется, вызов в моем тоне, по-видимому, забавляет его. — Ты не хочешь, чтобы я мешал, Кьяра. Признаешь ты это или нет, я тебе нужен.

Смелость его слов лишает меня дара речи, и прежде чем я успеваю ответить, он поворачивается и уходит, оставляя меня наедине с моими бурлящими эмоциями и навязчивым эхом его присутствия.

***

Серж настаивает на том, чтобы отвезти меня домой, несмотря на мои протесты. Бурное напряжение с кладбища сохраняется между нами, пока его гладкая машина прорезает улицы. Он говорит мало, его челюсть напряжена, а руки крепко сжаты на руле. Я смотрю в окно, притворяясь, что игнорирую его, хотя каждый взгляд на его профиль посылает странное тепло в мою грудь.

Когда мы прибываем, я отстегиваю ремень безопасности и тянусь к дверной ручке, но что-то меня останавливает. Я колеблюсь, затем смотрю на него. Я остановилась в хорошем отеле, хотя сомневаюсь, что он и близко не такой хороший, к которому привык Серж.

Несмотря на свое здравое суждение, я говорю — Хочешь зайти выпить?

Его острый взгляд переключается на меня, ища что-то. — Ты уверена, что это хорошая идея?

— С тобой это всегда плохая идея, — бормочу я, наполовину про себя. — Я все равно тебя приглашаю.

Он не отвечает, просто кивает, и мы выходим из машины. Когда я открываю дверь, мое сердце колотится. Я знаю, что это не закончится обычной выпивкой. С Сержем так никогда не бывает. Напряжение между нами — живое существо, удушающее и опьяняющее одновременно.

В тот момент, когда дверь за нами закрывается, разочарование Сержа вырывается наружу. Он прижимает меня к стене, его руки на моих бедрах, его рот, заявляющий права на мой. Его поцелуй требователен, наполнен интенсивностью, которую он несет во всем, что делает.

Это головокружительно, как он так легко затягивает меня под свои чары. Я хватаю его за плечи, разрываясь между желанием раствориться в нем и желанием оттолкнуть его. Его вкус вызывает привыкание, жар его тела, прижатого к моему, посылает искры по моему позвоночнику.

Затем закрадывается гнев. Напоминание о том, почему это такая ужасная идея. Я прижимаю руки к его груди и толкаю, разрывая поцелуй. — Нет, — говорю я, задыхаясь.

Его брови сошлись вместе, в его глазах назревает буря. Он резко отступает назад, его разочарование очевидно по тому, как сжимаются его челюсти. — Ладно. Я пойду. — Его голос тихий, смесь гнева и чего-то еще, что я не могу определить.

Когда он поворачивается, чтобы уйти, мое сердце замирает. Меня охватывает паника, и прежде чем я успеваю одуматься, я протягиваю руку, обхватывая его сзади. — Не уходи, — шепчу я, прижимаясь лицом к его спине. — Ты можешь остаться еще на некоторое время?

Он замирает под моим прикосновением, его широкие плечи поднимаются и опускаются в такт его тяжелому дыханию. Через мгновение он поворачивается, его руки нежно обхватывают мое лицо. Его взгляд смягчается так, как я редко видела, и это заставляет мою грудь болеть.

— Я останусь, — тихо говорит он.

Я борюсь с желанием заплакать, ненавидя уязвимость, которую я чувствую в этот момент. — Это плохая идея, — бормочу я дрожащим голосом.

— Может быть, — говорит он, убирая прядь волос с моего лица. — Ты не единственная, кто с этим борется, Кьяра.

Его слова прорываются сквозь стены, которые я пыталась поддерживать. Я наклоняюсь к его прикосновению, разрываясь между войной, бушующей в моей голове, и неоспоримым притяжением между нами. Сейчас я позволяю себе сдаться. Только на время.

Буря снаружи бушует, гром грохочет вдалеке, пока мы сидим вместе на диване. Серж наливает нам обоим еще по выпивке, янтарная жидкость кружится в хрустальных бокалах, словно жидкий огонь. Я делаю осторожный глоток, ожог согревает меня изнутри.

Несмотря на погоду, в комнате совсем не холодно. Воздух между нами густой, заряженный чем-то, что я не могу точно определить.

Он откидывается назад, одна рука закинута на диван, картина непринужденности. Только я знаю лучше. Его поза расслаблена, но его глаза говорят другую историю. Они далекие, расчетливые — как будто он за тысячу миль.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, и мой голос звучит тише, чем я предполагала.

Он ухмыляется, но едва заметно. — Ты удивишься, как много всего у меня на уме.

— Это не ответ, — говорю я, прищурившись.

Он кружит напиток в стакане, глядя на жидкость, словно в ней заключены ответы на все вопросы вселенной. — Тебе когда-нибудь казалось, что все, что ты делаешь, никогда не будет достаточно? — внезапно спрашивает он, его голос тише, чем я когда-либо слышала.