Ведьма на корабле - плохая примета! (СИ) - Банши Кристина - Страница 22

— Что делаешь? — с обычной непосредственностью спросила я, подходя ближе.

Только теперь Илай меня заметил и как-то очень устало потер переносицу.

— Клэр, я немного занят.

— Обычно ты делишься со мной своими делами. Секреты?

— Да.

От неожиданности я замерла возле его стола.

— Не знала, что у тебя есть от меня секреты.

Илай перевернул письмо обратной стороной и поднял на меня тяжёлый взгляд. В нем не было раздражения, скорее усталость, но все-таки между нами повисло какое-то напряжение.

— Клэр, я очень рад, что ты хорошо себя чувствуешь и даже почти не бьёшь никого током, но развлеки себя, пожалуйста, сама. — Кажется, мужчина очень старался выдавить из себя улыбку или нечто столь же дружелюбное, но улыбка эта казалась вымученной.

— Почему ты такой грубый?

— Я не грубый, я обычный человек, которого отвлекли от пребывания в одиночестве. Извини, что не могу подыграть тебе в твоем хорошем настроении. Хоть кто-нибудь здесь должен оставаться серьёзным.

— А я, по-твоему, несерьёзная?

— А ты бываешь серьёзной?

Я села на край стола, спиной к капитану, и уперлась ногой в свободный стул. Хотелось нагрубить или съязвить, но сдержалась — хотя бы чтобы доказать, что я тоже могу быть серьёзной.

Разговор угрожал перейти в ссору, но и уйти я не могла, пытаясь понять «такого» Илая. Подавленного? Или обычного, до того, как он наденет маску жизнелюбия? Не хотелось думать, что тот Илай, к которому я привыкла, хоть сколько-нибудь фальшив.

А может, это я ребенок в наших отношениях. Я ведь даже видела, как искренне он пытается дружелюбным — чтобы не ранить меня, по крайней мере. Примерно так обычно и разговаривают с детьми.

— Ты не хотел мне такого сказать.

— Не хотел, — согласился капитан.

— Но почему сказал?

— Потому что у всех бывают плохие дни.

— У тебя плохой день?

— У меня была плохая ночь, а сейчас я просто… — Судя по звукам, Илай откинулся на спинку кресла и с тяжелым вздохом потер переносицу. — Не могу вырваться из плохих воспоминаний. А тут ты… сама жизнерадостность.

— Ты думаешь, что я веду себя по-детски?

— Нет, ты мне очень нравишься такой, какая есть. Но сегодня я не могу разделить твои чувства.

Это было честно. И я ценила прямоту Илая.

Развернувшись, снова осмотрела его рабочий стол.

— Позволишь?

Легкий кивок.

Я аккуратно взяла верхнее письмо и развернула его. На нем — изображение какой-то девушки в карандаше. И подпись: «Попросила Дерека запечатлеть меня — для тебя. Изабель». Нахмурившись, вгляделась в незнакомку. Судя по воротнику ее платья и дорогим украшениям, Изабель была из знатной семьи. Длинные темные волосы были собраны в прическу, которая считалась модной лет семь назад. Округлые глаза честно и открыто смотрели на художника.

— Сестра?

«Глупый вопрос»

— Моя… первая любовь, полагаю. — Илай убрал руки от лица и, оперевшись на подлокотник, подпер голову рукой.

— Она…?

— Да, но не это стало причиной. Как ты могла заметить, я капитан пиратского судна, а такие не женятся на благородных девах.

— Я никогда не спрашивала, почему ты носишь фамилию знатной семьи.

— Я отношусь к роду нар Брекенов, из Объединенных Западных Королевств. И мой отец, и мой дед были важными шишками, знаешь.

— Получается, то торговое судно, на котором погибла Элуна, принадлежало твоему дедушке?

— Я никогда не сомневался в твоей смышлености. — Чуть улыбнувшись, Илай игриво щелкнул меня по носу. — Но я выбрал море. Оно манило меня, и, не буду таить, я всегда мечтал проверить дедушкину сказку на истину. Был ли мой отец против? Очень. Уверен, он никогда мне не простит отказ от продолжения нашего благородного рода и дела.

— Но дедушка бы тобой гордился.

— Изабель тоже так говорила. Ты можешь решить, что я — последняя тварь, и, возможно, будешь права. Я выбрал море, но обещал вернуться за ней, правда. Я правда собирался, знаешь, туда и обратно… она говорила, что дождётся, как видишь, писала мне письма, — Илай неопределенно махнул рукой. — … которые я забирал где-нибудь на другом краю материка и отправлял ей в ответ рассказы о своих поисках.

— Изабель была замечательной.

— Да. Она была чудесной и искренне желала мне найти сокровищницу, но не могла отправиться со мной в этих безумных поисках. Немногим позже этого письма мне сообщили, что ее не стало.

— Мне очень жаль.

— Спасибо.

Не в силах смотреть на его лицо, а сейчас Илай напоминал побитого щеночка, я перекинула ноги через стол и села к нему на колени — и просто обняла. Мужчина тут же нежно обхватил меня в ответ, целуя в висок.

— Спасибо, что поделился, — сказала я, поглаживая его русые волосы.

— А знаешь, почему я ее вспомнил? — после некоторой паузы вновь заговорил Илай. — У сирен есть удивительная способность вызывать образ человека, которого ты любишь… или любил. Поэтому мужчин так и манит их пение.

Неожиданно для себя я испытала ревность, но уже не к морскому чудищу, а к Изабель — покойной, но все равно занимающей важное место в сердце моего капитана.

— И ты увидел ее.

— Да.

Я попыталась встать с чужих колен, но мужчина удержал меня за руку.

— Тебя ранит, что я увидел образ Изабель, и поэтому думаешь, что ничего для меня не значишь?

Промолчала с оскорбленной гордостью. А мужчина хитро улыбнулся и ласково провел пальцем по моей скуле:

— Я бы сразу догадался, что это не ты поешь. Ты себя вообще слышала?

— Ну ты и засранец!

И я мстительно растрепала его волосы, вернувшись на колени. А потом мы на какое-то время замолчали, обнимаясь и думая каждый о своем.

— Клэр, я тебя не брошу.

— Я не просила этого.

— Я сам так решил. До тех пор, пока ты сама этого хочешь, буду с тобой и не повторю своей ошибки.

— А как же море?

— Вот так всегда: обязательно в отношениях появится третий лишний.

Смеясь, я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо:

— Судя по всему, в этих отношениях лишняя я.

— Дитя улиц, женат на море. Идеальный мужчина, не правда ли?

— И ты снова себе льстишь.

Глава 9

В непосредственности спасение. Избегая тяжелых мыслей, я могла наслаждаться каждым днем и не нагнетать его размышлениями о том, осталась ли на моих руках кровь или только брызги. Тогда я начала бы вспоминать и всю свою жизнь до попадания на корабль — воровство, потерю матери…

Оно все приходило во снах и оставалось там же. А улыбка Илая, которую я видела каждый день, побуждала меня оставаться в нынешнем моменте.

Не то чтобы время на корабле протекало разнообразно, но если происходило что-то из ряда вон выходящее, то это обязательно было или спором, или побоищем. Уж лучше спокойно гонять чаи на верхней палубе.

Именно этим мы с капитаном и Бенедиктом занимались на следующее утро после тяжелого разговора. Мы смотрели сверху вниз на команду и обсуждали пиратов — ну прямо бабки у двора. Только двое из нас были мужчинами, да и я сидела в брюках — это была самая удобная одежда на корабле. Волосы едва ли отросли, так что я все еще напоминала пацана, разве что без синяков под глазом.

— Ну кто так оружие точит? — цокнул языком боцман. — Руки бы оторвал.

— Точит — и ладно, — попивая кофе, отмахнулся Илай. — Это ты еще не видел, как Клэр чистила пушки, пока магию не стала использовать.

— Вот как? — в свою очередь, возмутилась я. — Сам бы и почистил.

— Зачем, если есть такая прекрасная рабочая сила.

И, пока Бенедикт не видел, капитан погладил мою руку под столом. А может, боцман только делал вид, что не замечает наших переглядок. Тогда понятно, откуда у него такая понимающая ухмылка.

— Бенедикт, а ты почему ничего не делаешь? — спросила у него.

— Как это? Я пью с вами чай. Приказ капитана.

— Не было такого, — со смешком отозвался Илай.

— Да? Значит, мне показалось. Клэр, поправь флаг, он зацепился за мачту.