Побег из волчьей пасти (СИ) - "Greko" - Страница 54

Терпеть не мог Чернышевского. Единственная тройка по литературе за всё время учёбы в школе. Был любимцем у учительницы. (Светлая память, Лидия Васильевна! Спасибо за всё!). Вызвала, а я честно ответил, что читать это дерьмо не буду. Крякнула, но двойку рука не поднялась поставить. Что-то еще промямлил про очередной сон этой идиотки — Веры Павловны, спасая ситуацию…

Так, и что делать? Куды податься несчастным странникам? Как снискать хлеб насущный? «Нужно мыслить», — предложил бы сын турецкоподданного!

Что я еще знаю про эти места? Ничего, кроме родной деревни родителей. Цалка. Там греки уже лет шесть как проживают. Туда? Точно не вариант. Во-первых, могу создать проблемы пращурам. Во-вторых, жизнь их на благословенной грузинской земле — не сахар. Как мне рассказывали старики, деревня почти полвека обитала в землянках и земляных норах, не имея даже собственной церкви. И кроме репы ничего не росло. А до картошки, которая прославила село и считалась в Грузии моей прошлой жизни чуть ли не лучшей — еще век.

Куда же деваться? Выходит, что некуда. Выходит, что я положусь на авось? Нет! Тут не авось! Тут удивительная женщина! Еще одна, вызвавшая такой восторг у меня. Но, в отличие от Малики, восторг целомудренный. Кинша не сдаст! А пытать её, конечно, не будут. А на Никола она, когда русские уйдут не солоно хлебавши, цыкнет! Шайтана он, быть может, и обманет, но не собственную жену! Может и по голове его дурной настучать! И Никол тут же — лапки кверху! Он её боготворит!

«Еще поэтому все тебе прощаю, армянин Никола! Это я уже говорил! И, кроме того, если я сейчас еще раз дёрну Спенсера остановкой и сменой маршрута, то он не удержится, и настучит уже мне по башке!»

Я улыбнулся. Забавное существо человек. Ситуация на грани. Есть много доводов за и против. И самый ничтожный из них — как бы лишний раз не побеспокоить друга — явился решающим в выборе. Хотя, всего лишь — оправдание. Я ответственен за решение и выбор. Мне и отвечать. Так что, едем в Вани!

Посмотрел на Спенсера.

— Эдмонд?

— Почему ты меня привязал к лошади? — говорил с одышкой.

— Не нужно было?

Странный вопрос! Если бы я не придерживал его, мог бы и свалиться, так его, бедного, мотало в седле. Спенсер вздохнул. Понимал, что сейчас меня не обманет. Храбриться не имело смысла. Был плох. Очень слаб. Еле держался.

— Куда мы, Коста?

— Помнишь нашу экскурсию в грузинский дворик в Стамбуле?

Заходил так издалека, надеясь, что приятные воспоминания сейчас хоть как-то его поддержат, впрыснут в кровь дозу положительных эмоций, выгадают несколько минут, удерживая его сознание. Несколько минут! Мне теперь каждая секунда была дорога!

Я не ошибся. Спенсер расплылся в улыбке.

— Как же можно забыть такое⁈ Шутишь?

— Да! Такое не забудешь! Ты бы видел своё лицо, когда тебе подносили рог!

Смеясь, я объехал Эдмонда с левой стороны. Перехватил поводья своей лошади больной левой рукой, правой стал удерживать Эдмонда за его руку. Я понимал, рано или поздно, Спенсер впадёт в забытье. По щелчку! Как тогда на празднике, который мы сейчас вспоминали. Тот щелчок я тоже ждал. Но упустил. И Эдмонд из пьяного состояния перешел в невменяемое. Но, в отличие от того дня, повторного щелчка и его чудесного и так меня удивившего возвращения в нормальное состояние сегодня ждать не стоило. Не будет. Да, англосаксы умеют собраться и за мгновение «восстать» из пьяных! Не спорю! Снимаю шляпу! Но из такого состояния это никому не под силу.

Спенсер захохотал.

— Да, да, да! Представляю!

Заметил мои действия. Кинул взгляд на мою руку, теперь крепко удерживающую его.

— Всё так плохо? — усмехнулся. Даже в лунном свете был виден лихорадочный блеск его глаз.

— Бывало и хуже, друг! Ничего! Справимся!

— А ты помнишь своё лицо, когда я произносил тост?

— Грешен! Грешен! — я тоже рассмеялся.

— Признайся, ты был уверен, что я сейчас начну читать какой-нибудь сонет Шекспира, полагаясь на то, что ты за меня скажешь все необходимые слова!

— Не сонет! Конечно же, я ждал «Быть или не быть…»!

— О, да! Тогда это было более уместно! Согласен!

— «Потому что теперь я обязательно должен посетить Грузию! Я должен увидеть ту благословенную землю, которая являет миру таких прекрасных людей, как вы!» — я с максимальным гротеском изобразил Спенсера, вспомнив его тост.

— Коста, Коста! — Эдмонд опять рассмеялся.

— Вот и посетил! Не жалеешь теперь?

— Нет!

— Даже сейчас?

— Ты же знаешь моё главное качество?

— Тщеславие? Гордыня? Желание простереть английскую руку над Кавказом, над всем миром?

— Тщеславие, конечно! Люди в большинстве своём — страшные эгоисты. Нет! Я люблю Англию! Мне нравится её мощь! Я хочу, чтобы её влияние… — Эдмонд не стал продолжать, понимая, что и все так ясно. — Но, по большому счёту, это еще и оправдание моего тщеславия. Чего страстно хочет подавляющее большинство людей, в особенности, мужчин?

— Быть в чём-то первыми! — не раздумывая ответил я.

— Ну, конечно! Конечно! — Спенсер усмехнулся. — Я такой же, как все. Хотел быть первым. Поэтому — не жалею.

Я кивнул. Согласился не из вежливости. Сам так думал. И про мощь империи, и про первенство. Мне всегда нравилась империя под названием СССР. И, хотя я понимал все её недочёты, горько сожалел, когда союз развалился. И всегда считал Германа Титова самым несчастным человеком на Земле. Из-за намертво приклеившегося к нему звания «Космонавт №2»!

— Так, причем тут грузинский дворик? Ты так и не ответил.

— Ты же помнишь Георгия?

— Которого толкнул?

— И ждал, что он сейчас тебе врежет! — я улыбнулся.

— Ждал, ждал! Помню! И что?

— Здесь неподалёку, за две ночи доберемся, живёт его брат. Георгий уверял, что, если мы заедем, передадим от него привет, нас примут должным образом!

— Ну, в этом можно не сомневаться!

— Да! В чём в чём, а в радушии грузин сомневаться нельзя!

— Это хорошо! — Спенсер печально улыбнулся.

Помолчали.

— Коста!

— Да, Эдмонд.

— Я посплю?

— Конечно, друг мой, поспи.

Я подогнал своего коня впритык к лошади Эдмонда.

Наверное, вряд ли это можно было назвать сном. Скорее всего, Спенсер просто был на грани потери сознания.

— Спи, друг! Не волнуйся. Я довезу тебя. Мы выживем!

У Эдмонда хватило сил улыбкой поблагодарить меня. Потом он закрыл глаза. Головой привалился к лошадиной шее. Отключился.

А я успокоился. Несмотря на всю аховость ситуации. Конечно, немного удивился своей реакции. В прошлой жизни обязательно запаниковал бы. Сердце бы выскакивало из груди. А сейчас — нет.

А чего паниковать?

Цель есть! 60 км с гаком0 — путь, конечно, неблизкий. Но у нас есть запасные лошади.

Еды и воды, целую твои руки, Кинша, у нас навалом!

А ещё: новые черкески, фетровые накидки, башлыки в вьюке! Роскошная папаха уже на голове! Друг в отключке и мне не помощник? Ну, так, подтяни штаны, выполни обещание. Довези его. Ты мужчина или кто?

Мне было весело! Охренеть, конечно!

«Не, не, не! Я вам так не сдамся! Нету у вас методов! Я не для того, столько пережил, чтобы сейчас лапки кверху!»

Рассмеялся, представив Никола, стоящего «хенде хох» перед Киншей.

«Как там водитель „Фердинанда“ сказал? „Дуралей ты, Шарапов. Такая девка, а ты… Пришлите рапорт… На твоём месте я бы ей сам отдавал рапорт. Ежедневно“. Да, кажется, так… Не поспоришь!»

Веселя и подбадривая себя, я от дороги не отвлекался. Тем более, не спускал глаз с Эдмонда. Он спал (потерял сознание?). Дышал тяжело. Но — дышал!

Сориентировался. Ага. Можно возвращаться на прямую дорогу. Точно на ДПС уже не нарвусь. Рассчитал точно. Вскоре копыта лошадей застучали по дороге. Теперь следующая цель — паром невдалеке от Вани.

«Скачем до утра. Потом остановка. Надеюсь, смогу Спенсера оживить на короткое время, чтобы спустить на землю. Плюс — поедим. Спим до сумерек. Потом без остановок до парома. Там будет видно. Хотелось бы верить, что разбойники по этой дороге не шныряют. А если даже и бузят? Зелим-бей я или погулять вышел? Разберусь с ними, на хер! И вся недолга! Вперёд».