Рози и Зверь по-соседству (ЛП) - Болдуин Кейли - Страница 29

— Я проголодалась, — сказала я, всё ещё смеясь. — Пойдём ко мне, я приготовлю ужин перед сменой. Пусть они ещё немного поломают голову над этим.

— Это жестоко.

— У меня осталась лазанья…

— Я в деле, — сказал он, пожав плечами. — Но только если ты расскажешь мне всё…

— Про то, как мы с Диланом целуемся?

— Про тренировку! — повысил голос Беннетт, пытаясь перекричать меня, пока я ехидно добавляла:

— Ну, его губы были чуть влажнее, чем я ожидала, но с зубами он управляется мастерски…

— Стоп! Всё! Я сдаюсь! — Беннетт закрыл мне рот рукой, но я продолжала что-то бормотать о зубах, языке и слюне, пока он стонал и смеялся одновременно.

Мы сели в свои машины, и, прежде чем я завела двигатель, я обернулась, взглянув на свой домик. Мне показалось, что я увидела, как папа стоит на палубе и смотрит на нас. Но потом он развернулся и ушёл внутрь.

Глава 21

Рози

— Уикхем — злодей.

Дилан бросил в рот попкорн и посмотрел на меня испытующим взглядом. Было уже за полночь, когда Элизабет и Дарси, наконец, поцеловались в версии Гордости и предубеждения 2005 года. Я решила не подвергать его пытке шестичасовой версии. Это было привилегией (и мучением) исключительно для моих братьев.

Не для мужчины, которого я пытаюсь воспринимать, как брата. Это было другое.

— Как и Гастон, — пробормотал он, задумчиво. — Мне стоит обидеться?

— Они оба были красавчиками, — сказала я, пожав плечами. — Тебе стоит польститься.

Мы лежали на моей новой кровати в комнате с фреской, смотря фильм на телевизоре, который Дилан помог мне установить прямо на полу. Я работала сегодня, поэтому начали мы только после моей смены.

— Если я правильно понял, — сказал он, — я выполняю роль того самого красивого новичка в городе, который отвлекает твой взгляд и заставляет мистера Дарси ещё сильнее тобой заинтересоваться. Но в итоге я окажусь скандалистом. Возможно, даже женюсь на твоей сестре.

— Хорошо, что у меня нет сестры.

— Да, этот момент меня беспокоил.

Я продолжала есть солёный попкорн, листая телефон, чтобы вспомнить, в каких ещё фильмах играли эти актёры. Подняв взгляд, я увидела, что Дилан смотрит на меня.

— Что?

— Я бы предпочёл быть Дарси.

Я фыркнула.

— Ты, друг мой, совсем не мистер Дарси.

— Не согласен, — возразил он, загибая пальцы. — Во-первых, я новый в городе.

— Нет, ты не новый. Ты буквально всю жизнь здесь прожил.

— Во-вторых, — продолжил он, делая вид, что не услышал меня, — я богат.

— Десять тысяч фунтов в год богат?

Я быстро погуглила, сколько это в сегодняшних деньгах, и… да, он действительно был на уровне мистера Дарси.

— В-третьих, — продолжил он с самодовольной ухмылкой, — у меня есть младшая сестра. В-четвёртых, меня неправильно судили многие люди. И в-пятых, у меня в жизни есть миссис Беннет.

Я уже смеялась, когда он загибал пальцы.

— Кто же миссис Беннет?

— Ты.

— Я?!

— Она всё время пыталась удачно выдать дочерей замуж, прямо как ты со своими братьями. И полна схем.

— Я Элизабет Беннет!

Он бросил ещё попкорн в рот с самодовольным блеском в глазах.

— Ты, моя дорогая, совсем не Лиззи Беннет.

— Простите! — Я подняла палец, копируя его жест. — У меня живая, умная натура. Я люблю долгие прогулки. Мне нравится интеллектуальная беседа. И мне не страшно немного грязи на юбке.

Он рассмеялся, и я поймала себя на том, что обожаю этот звук — искренний, полный жизни смех.

— Прекрати отнекиваться. Ты Уикхем и Гастон. Просто прими это.

— Моё прозвище на льду буквально Зверь.

— Ты не можешь быть главным героем каждой истории, Дилан.

— А своей собственной?

— Ладно, разрешаю.

Мы обменялись взглядами и улыбками, прежде чем он перевёл внимание на одну из моих картин, которую я принесла сюда, чтобы доработать.

На ней была изображена старая полуразвалившаяся хижина в лесу, единственный свет в окне, мрачные деревья вокруг, освещённые только лунным светом. Эта картина была вдохновлена хижиной на острове моей семьи. Хейден считал, что я должна рассказать, что последний альбом Лии основан на песнях, вдохновлённых этим местом, но я не хотела использовать свою будущую невестку ради продаж — даже если это казалось безобидным. Она и так слишком часто подвергалась использованию.

Да и, честно говоря, я почти не хотела её продавать. Мне нравилось видеть её каждый день, когда я заходила в магазин.

— Это завораживает, — сказал он. — Как называется?

— Тоска. — Я посмотрела на тёмные оттенки, разбавленные только светом луны и тусклым огоньком у хижины. — Легенда, на которой это основано, одна из моих любимых. Почти сто лет назад семья поселилась на нашем острове. Они пытались выжить, но условия были суровыми. Они начали болеть. Отец ушёл за помощью, а когда вернулся, его семья исчезла. Никто не знает, умерли они или просто ушли. И по сей день, если смотреть на остров ночью, можно увидеть свет его фонаря — он всё ещё ищет своих родных.

Я перестала смотреть на картину и заметила, что Дилан внимательно изучает моё лицо.

— В общем, я всегда любила эту историю и хотела её запечатлеть.

— Сколько времени ушло на создание?

— Примерно месяц.

Он встал и подошёл к картине, медленно осматривая каждый элемент. Его пальцы скользили по линиям краски, он слегка касался волн, проводил костяшками пальцев по гребням воды. И это ощущение — как будто он касался не стены, а меня.

— Это стандартное время для тебя?

Я покраснела и отвела взгляд, обхватив лицо ладонями.

— У меня нет стандартного времени. Всё зависит от других проектов, над которыми я работаю. Иногда я могу закончить небольшую картину за пару дней. — Я указала на другую. — А над этой я работаю уже год.

— Это так интересно слушать о твоей работе.

Все мои кости, кажется, растаяли и превратились в лужу вокруг ног. Никто никогда не находил мои рассказы о живописи интересными. Поверьте, я получала достаточно эмодзи со спящими смайликами от братьев, когда начинала слишком подробно объяснять детали моих картин. Даже у Чарли, самой терпеливой из нас, иногда появлялся остекленевший взгляд, когда я слишком увлекалась описаниями очередного проекта.

А тут — кто-то слушал. И, похоже, ему было важно.

— Чем занимаешься завтра? — спросила я на импульсе.

— Завтра? Очень занят подтягиваниями.

— Это, конечно, важно. Но, — я нарочно растянула слово, — я завтра иду на общественные работы в библиотеку.

— По решению суда?

Я кивнула.

— Долгая история, связанная с твоим отцом, эпической пробкой и спасением жизней. Или… это может быть за тот несанкционированный портрет твоего отца.

— Я слышал про это.

— Это было эпично. — Я пожала плечами. — В маленьком городке нужно уметь развлекаться.

Он коротко рассмеялся, и мне это очень понравилось.

— Что за общественные работы?

— Красим наружные стены библиотеки. Обычный белый по деревянной обшивке, скукотища, но это лучше, чем убирать биологические отходы.

Он поморщился.

— Это тоже было вариантом?

— В прошлом году, после инцидента со сломанным стулом, да. — Я содрогнулась. — Две недели уборки рвоты после морских экскурсий.

В его взгляде вспыхнуло любопытство.

— Инцидент со стулом?

— Лучше не спрашивай. — Я скривилась. Если он ещё не слышал эту историю, я точно не собиралась быть первой, кто её расскажет. — Хочешь помочь мне послужить великому народу Винтерхейвена?

— Конечно.

Он взялся за дверной проём над головой, вытягиваясь, как будто хотел размять спину, демонстрируя свои мышцы во всей красе. Мой разум отключился. Полностью. Тихое море. Белоснежный песок, от которого слепит глаза. Чистое небо. Нетронутое полотно.

Полоса обнажённой кожи на его животе натянулась, когда он потянулся, а затем медленно опустил руки.