Жестокие намерения (ЛП) - Винсент Лилит - Страница 29

Я кончаю в радостном порыве, вода охлаждает мою горячую кожу, а затем упиваюсь ощущениями, когда Лаз бьет меня с чистой энергией и кончает со стоном в моем ухе, выжимая из этого момента все до последней капли удовольствия.

Потому что это закончилось слишком рано. Вода отключена. Вытираемся и одеваемся. Собирать вещи не нужно, так как мы ничего не взяли с собой, поэтому мы разделяем последний поцелуй за закрытой дверью, а затем оставляем все позади.

Мы держимся за руки, пока спускаемся на лифте и выписываемся. Когда мы выходим через парадные двери на свежий воздух, мы отпускаем друг друга.

Лаз бросает на меня такой же задумчивый взгляд, как и я, когда достает из бумажника квитанцию парковщика, и его Camaro привозят.

Домой.

Вернемся к тому, что Лаз был моим отчимом.

Вернемся к дерьмовой реальности.

— Где, черт возьми, вы двое были?

Как только мы входим в дом, мама встречает нас усталыми, злыми морщинками вокруг глаз. Она, наверное, выпила слишком много вина, почти не спала и все еще в ярости после вчерашнего дня.

Ее взгляд метается от меня к Лаз и обратно, сверхъестественно острый, как будто она смотрит повтор событий прошлой ночи, просто глядя на нас.

За спиной стягиваю кольцо с левой руки и надеваю обратно на правую. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, как действовать. Я совсем замерзаю.

Лаз небрежно пожимает плечами. — Миа расстроилась после кладбища. Она не хотела возвращаться домой, поэтому я отвез ее в отель.

Мои глаза чуть не вылезают из орбит. Значит, мы не утруждаемся лгать? Я думал, что Лаз расскажет историю о том, как его машина сломалась в лесу, а мы всю ночь дрожали под куртками или что-то в этом роде.

— С какой стати Мия так расстроилась из-за того, что произошло много лет назад?

— Может, тебе стоит задать себе этот вопрос, Джулия. Ты та, кто чуть не отнял у нее вчерашний день.

Мама смотрит на него и поворачивается ко мне. — Тебе всего восемнадцать. Ты все еще в школе и не гуляла всю ночь. Я ужасно волновалась.

Я достаю телефон из сумки, но не пропускаю ни звонков, ни сообщений. — Я не знала, что ты беспокоишься. Ты не звонила.

— Я твоя мать, Миа. Конечно, я беспокоюсь. — Она поворачивается к Лаз. — Мужчина с такой репутацией, как у тебя, не должен проводить ночь наедине с неопытными девушками.

— Как угодно, Джулия. Я отвез свою падчерицу на кладбище, а потом в гостиницу и трахнул ее. — Его голос сочится презрением, хотя именно это он и сделал. Покачав головой, он поворачивается к кухне. — Кто хочет кофе? Моя голова сейчас взорвется.

Он уходит, не дожидаясь ответа, и мы с мамой смотрим друг на друга.

— Я смотрю за тобой, юная леди.

Мой желудок сжимается. Чувствует ли она на мне запах секса, который у меня был с ее мужем?

— Если я узнаю, что ты причастна к провалу моей вечеринки, я вышвырну тебя из этого дома так быстро, что у тебя закружится голова.

Я почти вздыхаю с облегчением. Ах, да. Что. То, что она упомянула о вечеринке, напомнило мне о том, что я подслушал между ней и моими дядями.

— Сейчас уже слишком поздно избавляться от меня. Опоздала на девятнадцать лет.

Глаза мамы расширяются. — Ты подслушивала мои личные разговоры?

— На самом деле это не подслушивание, если я стою в холле и слышу тебя против своей воли. Ты и мои дяди говорили обо мне во все горло.

Ее рот работает так, будто она пытается выплюнуть что-то горькое. — Я не могу больше держать тебя в узде. Мои братья уже несколько недель говорят, что тебе нужен муж, чтобы тебя контролировать, но я подумала, что будет лучше, если ты сначала закончишь школу. Как обычно, они были правы.

— Как будто они были правы, что ты должен был избавиться от меня? Может быть, ты позволила мне родиться, но ты давно изгнала меня из своего сердца.

Я отвечаю ей, и она удивляется, что я ей отвечаю.

Затем она приходит в ярость и кипит: — Неблагодарное дитя.

Лаз услышал, как мы спорим, и стоит в дверях. — Джулия, ей восемнадцать. Она слишком молода, чтобы выходить замуж.

Она стреляет в него надменным взглядом. — Я была помолвлена в семнадцать. Я съела свой оставшийся именинный торт в ночь перед свадьбой.

— И посмотри, как хорошо обернулся для тебя этот брак, — парирует он.

— Как ты смеешь! Кто ты такой, чтобы читать мне лекции о браке?

Пока они спорят, я пытаюсь улизнуть.

— Куда, по-твоему, ты идешь, юная леди? Мне есть что обсудить с тобой. Собираешься ли ты бросить школу или предпочитаешь, чтобы свадьба состоялась после окончания учебы? Лично я не понимаю, почему ты до сих пор посещаешь занятия.

Я смотрю на маму. Я все еще посещаю занятия, потому что понятия не имею, чем хочу заниматься в жизни. Может, я поступлю в общественный колледж, как только выйду отсюда. У меня нет оценок для Лиги Плюща или любой другой приличной школы, но я все еще хочу получить аттестат о среднем образовании. — Только не говори мне, что ты серьезно хочешь, чтобы я вышла замуж?

Мама одаривает меня натянутой, недружелюбной улыбкой. — Я смертельно серьезна. Мне надоело, что ты приходишь и уходишь, когда хочешь, и бросаешь мне вызов на каждом шагу. Детали мы сможем выяснить позже. Тем временем я начну звонить.

И с этими словами она поворачивается на каблуках и бойко идет наверх, с выражением лица, граничащим со злобным.

Она знает, что я испортила ей вечеринку.

Она не может этого доказать, но она знает, и вот как меня наказывают.

— Лаз, — шепчу я дрожащим от волнения голосом. — Я не хочу мужа, особенно такого, которого выберет мама.

Он подходит ко мне и кладет свою большую руку на затылок, пристально глядя мне в глаза. — Над моим трупом ты женишься. Этого не происходит.

— Что мы будем делать?

Я поражена, насколько естественным вдруг стало говорить «мы» . Как же это хорошо.

Я и Лаз.

Против мамы.

Против всего мира.

— Я что-нибудь придумаю. При этом постарайся не слишком волноваться. Просто сосредоточься на школе. — Лаз быстро оглядывается, прежде чем взять мое лицо в свои ладони. — И на мне.

Он накрывает мой рот своим обжигающим поцелуем, который я чувствую до кончиков пальцев ног.

— Ну давай же. Я сварю нам этот кофе.

В течение следующих нескольких дней я живу в страхе перед мужчинами, прибывающими в дом без предупреждения с обручальными кольцами. Я слышу, как мама по телефону спрашивает людей об их неженатых сыновьях и братьях. У нее есть список на планшете, и она делает заметки во время разговора. Сколько этот человек зарабатывает. Как давно этот в разводе.

Если я не подпишу свидетельство о браке, я не смогу выйти замуж. Я напоминаю себе об этом снова и снова. Не похоже, чтобы у мамы были какие-то рычаги воздействия на меня, кроме того, что она вышвырнула меня из этого дома, и я почти ожидал, что это произойдет в любом случае.

Куда бы я ни пошла в этом доме, я вижу Лаза или вспоминаю ночь, которую провела с ним. Его голос грохочет снизу, когда я нахожусь в своей комнате. Его запах витает в воздухе, когда его нет. Я часто слышу, как он насвистывает себе под нос или включает рок-песни по радио, когда ремонтирует свою машину. Есть только один мужчина на земле, за которого я даже подумала бы выйти замуж, и он женат на другой.

К несчастью, я представляю себе будущее, в котором я тоже замужем, а мы с Лазом крадемся за спинами наших партнеров. Я ненавижу это. Половину времени я уже терзаюсь чувством вины, и мне не доставляет удовольствия знать, что я краду чужого мужчину. И все же я не могу отделаться от мысли, когда в следующий раз почувствую могучие руки Лаза вокруг себя и его язык у себя во рту.

Я как раз занимаюсь домашним заданием по истории, когда открывается дверь моей спальни и входит Лаз. Он одет в свободную темно-серую рубашку с черными джинсами, а мягкая ткань так хорошо смотрится на его мускулах и подчеркивает сильное горло.