Жестокие намерения (ЛП) - Винсент Лилит - Страница 35

— Какие вещи? Напомни мне.

Я возюсь со швом кожаного сиденья. — Что ты хочешь сделать это правильно.

— Это я, делаю все правильно.

— Что ты имеешь в виду? Насколько я вижу, нет ничего приличного в том, чтобы тайно трахать свою падчерицу в лесу.

Но Лаз только качает головой с загадочной улыбкой на губах и скользит своим членом еще глубже.

На следующий вечер мы все должны пойти на ужин к Риете и Неро, но у мамы бледное лицо и липкий лоб.

— У меня мигрень. Ты и Мия идите, — говорит мама Лаз, направляясь в свою спальню, прижав кончики пальцев ко лбу.

Лаз смотрит на меня и бормочет: — Конечно. Я возьму Мию.

Мама рассеянно кивает и исчезает наверху. Если бы она думала ясно, поняла бы мама, как странно, что ее мудак-муж соглашается пригласить свою падчерицу на ужин без споров, зная, что ему это никоим образом не доставляет удовольствия?

Может быть. Возможно, нет. И я не могу найти себе слишком много заботы в любом случае. Целый вечер с Лаз только для себя? Я в восторге. Конечно, мне придется делить его с Риетой и Неро, но Неро мало говорит, а с Риетой будет весело. Это может быть похоже на двойное свидание.

На улице холодно, и мы с Лазом в куртках идем бок о бок по улице, никто из нас не торопится. Лаз одет в поношенный кожаный бомбер, который так хорошо смотрится поверх его белой футболки.

Пока я мечтаю, Лаз протягивает руку и захватывает мои пальцы своими.

Я задыхаюсь и отрываю руку. — Нет.

Его глаза темные и вызывающие. — Почему бы и нет?

— Ты знаешь, почему нет. Мне не нужно расшифровывать это для тебя.

Меньше всего нам обоим нужно, чтобы до мамы дошли слухи о том, что ее мужа видели держащим за руку ее дочь.

Лаз оглядывается и толкает меня в переулок. Узкая тропинка ведет за ряд садовых заборов, обсаженных одуванчиками и затененных деревьями.

Он протягивает ладонь, его глаза горят гневом. — Держи меня за руку, Бэмби.

— То, что мы думаем, что нас никто не видит, не означает, что это безопасно.

Но Лаз остается там, где он есть.

— Хорошо, — говорю я, кладя свою руку на его руку и закатывая глаза. Он крепко сжимает меня, и мы начинаем идти вместе в темноте.

Когда я смотрю на него, его губы дергаются, и я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице. Следующее, что я помню, он повернулся ко мне и целует меня, подталкивая меня к забору. Поцелуи, полные счастья. Полный сладости.

Я никогда не знал, что худший поступок в мире может быть так похож на рай.

— Мы опоздаем, — бормочу я между поцелуями.

— Еще один поцелуй. Он снова захватывает мои губы своими, его язык проникает глубоко в мой рот, обещание на потом.

Через несколько минут мое сердце бешено колотится, когда мы стоим на пороге дома Риеты в двух футах друг от друга. Я звоню в дверь, надеясь, что сестра не заметит мои покрасневшие, только что зацелованные губы.

Риета с улыбкой открывает дверь и целует нас в обе щеки.

— Мама не могла прийти, — объясняю я. — Мигрень.

— Нерона здесь тоже быть не может. Ничего, мне больше нравятся маленькие званые ужины.

Она улыбается Лазу, беря его куртку. — Это даст мне шанс узнать тебя получше.

Лаз слегка хмурится. — Ты издеваешься?

К ее чести, Риета не делает вид, что не знает, о чем говорит Лаз.

— Некоторые из нас дружат в этой семье. Я обещаю.

Веселье цепляет уголки его рта.

— Это неожиданно. Ты уверена, что у тебя есть разрешение быть милой со мной?

— Это мой дом, и тебе здесь рады. Заходи, я как раз заканчиваю ужин.

Мы следуем за Риетой в столовую, и она велит нам сесть и что мы едим прямо сейчас. Стол накрыт на пять мест, поэтому я убрал два из них. Также есть тарелка салата, домашний винегрет и блюдо с тертым пармезаном.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — Лаз зовет ее вдогонку.

Риета высовывает голову из-за двери и указывает на бутылку, стоящую на обеденном столе. — Ты мог бы открыть вино. Спасибо, Лаззаро.

— На самом деле он предпочитает Лаза, — говорю я ей.

Риета удивленно переводит взгляд с Лаза на меня. — О, я не поняла. Почему ты ничего не сказал?

— Это не имеет значения, — бормочет Лаз, потянувшись за вином.

— Это имеет значение, — твердо говорю я. — Риета запомнит, а ты?

Даже если только мы с Риетой зовем его именем, которое он предпочитает, это нечто. Важно, чтобы он чувствовал себя самим собой.

— Конечно, если это то, что ты предпочитаешь.

Риета улыбается Лазу и исчезает на кухне.

Лаз закручивает винт в пробку. — Зачем ты это сделала? Меня не волнует, что ты единственная, кто называет меня Лаз.

— Потому что это человек, которым ты являешься. Мне нравится, какой ты мужчина.

Он вытаскивает пробку из бутылки с хлопком. — Не говори такого дерьма, когда я не могу тебя поцеловать. Вино?

Я еще недостаточно взрослая, но вино в моей семье священно, и мне с шестнадцати лет разрешают выпивать немного за обедом, если я хочу. Обычно я этого не делаю, но сегодня я чувствую себя счастливой. Я чувствую себя расслабленным. В доме Риеты я почти могу притвориться, что Лаз мой.

Я поднимаю пальцы вверх и отмеряю в воздухе три четверти дюйма. — Столько, пожалуйста.

Лаз наливает и протягивает мне, а потом наливает себе в стакан побольше.

В итоге мы вдвоем стоим перед фотографией Риеты и Неро в день их свадьбы: моя сестра ослепительно прекрасна в своем кружевном свадебном платье, а Неро красив в своем костюме. Это откровенное фото, полное химии между парой. Удивительное количество химии, если учесть, что это был брак по расчету. После того, как была сделана фотография, отношения между мужем и женой похолодели. Когда я вижу Нерона, что я редко вижу в эти дни, он никогда не любит свою жену. Многократные попытки и неудачи завести ребенка вбивают между ними клин.

А на этом фото? Он смотрит на красивую улыбающуюся женщину в своих объятиях глазами, полными обожания. Что случилось со всей этой любовью? Она утекла? Сгорела и развеялась, как пепел?

Я остро осознаю, что Лаз стоит рядом со мной, его рука прижимается к моей. Что, если я влюблюсь в Лаза, и это случится с нами? Мы могли бы пожертвовать всем друг для друга и остаться ни с чем.

— Они выглядят очень счастливыми, — бормочет он.

— Да, они точно так выглядят, — грустно говорю я.

Лаз резко смотрит на меня. — Ты в порядке, Бэмби?

От ответа меня спасает то, что входит Риета с огромной тарелкой макарон, ее руки в рукавицах для духовки. — Надеюсь, вы оба голодны. Я приготовила достаточно на шестерых, потому что думала, что придет больше людей.

Паста выглядит аппетитно и на вкус. Кусочки сыра рикотта, поджаренные кедровые орешки, жареная цветная капуста, тмин и оливковое масло. Лучше всего то, что ужин в кои-то веки проходит спокойно, мы втроем болтаем о телешоу, предстоящих выборах мэра, о местах, где мы были в отпуске. Я продолжаю украдкой смотреть на Лаза и улыбаться про себя, пока он болтает с Риетой. Он совершенно другой человек, когда у него нет язвительной стены или он не ожидает, что чьи-то слова прорежут ему живот. Его улыбки настолько прекрасны, что у меня перехватывает дыхание.

Мне нравится этот мужчина.

Мне он очень нравится.

Когда тарелка Риеты почти пуста, она поворачивается ко мне с вином в руке. — Я слышала о твоем ужине с Драго Ластро. Мама настаивает, чтобы ты вышла за него замуж?

Мгновенно по комнате проносится холодный ветер.

— Мама пока не настаивает, но продолжает воспитывать его. Он мне не нравился, и я сказала ей об этом, но она, кажется, не может принять это.

Каждый раз, когда я заходила в комнату и там была мама, ей требовалось меньше трех минут, чтобы заговорить о свадьбе, помолвке или так называемых подходящих мужчинах.

Лаз резко ставит стакан с водой и яростно отрезает кусок цветной капусты краем вилки. — Миа выйдет замуж за этого куска дерьма через мой труп.