Я держу тебя (ЛП) - Уильямс Стейси - Страница 13

Двое младших мальчиков выглядят примерно ровесниками. Один в очках улыбается и обнимает Клару в ответ, в то время как тот, что пониже, срывается с места и бежит к Коулу. Коул перекидывает его через плечо, и я могу только догадываться, что он дикий.

Мой взгляд возвращается к Мэгги и маленькой девочке, которая цепляется за её ногу, пока она разговаривает с Кларой.

— Чувак, хотел бы я, чтобы все наши преподаватели были такими горячими, — шепчет один из игроков, и я бросаю на него свирепый взгляд.

— Имейте почтение, — ни один из этих придурков не должен так на неё смотреть. Хотя я не могу их винить. Она выглядит чертовски потрясающе в желтом платье на пуговицах, которое подчеркивает её миниатюрную фигуру и потрясающие ноги. Что, чёрт возьми, я делаю? Я тут же отвожу взгляд.

Все трое парней присоединяются к Коулу и команде, но мой взгляд возвращается к Мэгги. Она выглядит усталой и, похоже, пытается выглядеть храброй. Я несколько раз чуть не написал ей, чтобы выразить свои соболезнования, но я струсил.

Голос тренера прорывается сквозь болтовню и зовет нас к дому.

— Я хотел бы сказать несколько слов. Затем мы приступим к делу.

Мы собираемся вокруг столов с едой, я стараюсь держаться подальше от рыжеволосой, которая не отходила от меня ни на шаг. Мэгги оказывается напротив меня, держа девочку за руку. Её глаза встречаются с моими, и я киваю, прежде чем она отводит взгляд.

Тренер откашливается своим грубым голосом.

— Прежде чем мы начнём, как я надеюсь, ещё один исключительный сезон, я хочу сказать вам, что для меня большая честь снова тренировать такую выдающуюся группу молодых людей в этом году. Я старый человек и занимаюсь этим уже давно, но вы все — то, что делает нас командой. Выиграем или проиграем, мы будем выходить на поле вместе и каждый раз будем играть так, словно это последняя игра.

Ребята кричат и хлопают, пока он продолжает.

— Я обещаю сделать все, что в моих силах, и мне нужно, чтобы каждый из вас показал себя с наилучшей стороны, будь то на поле или за его пределами. Я ожидаю, что вы будете вести себя так, как будто ваша мать стоит рядом с вами. Мы — команда. Мы поддерживаем друг друга и требуем совершенства друг от друга.

Наступает пауза, когда он обнимает жену.

— Недавно я потерял своего лучшего друга. Лучший футболист, который, возможно, когда — либо был или будет. Легенда. Человек, который знал игру вдоль и поперек, относился к каждой игре так, как будто приближался к войне. Он поднимал дух своей команды и играл с принципом «Один за всех и все за одного». Но я могу сказать вам, что было, когда он покидал поле…

Я слышу сопение и вижу, как Клара обнимает Мэгги.

— Когда он уходил с поля, человек под шлемом был одним из лучших мужчин и отцов, которых я когда — либо знал. Вероятно, лучшим. Это самый верный признак мужчины, и вам всем было бы мудро помнить об этом.

Мой взгляд скользит к сыновьям человека, которого только что описали. Их головы наклонены вперед, руки неподвижны, и взгляд каждого из их голубых глаз говорит мне, что именно мне нужно сделать. Меня словно молния пронзает. Моя кожа кажется обожженной, кончики пальцев покалывает, а в груди перехватывает дыхание.

После молитвы тренера все начинают наполнять тарелки. Я отодвигаюсь, освобождая место, мне нужно пространство, чтобы разобраться, что, черт возьми, со мной происходит. Я нахожу скамейку у костра и сажусь, обхватив ноги руками. Я делаю глоток воды, чтобы смочить пересохший рот. Я прерывисто выдыхаю, когда слышу тихий голос.

— Ты можешь мне помочь?

Мой взгляд устремляется к маленькой девочке с большой тарелкой в одной руке, а другой рукой прижимает к груди плюшевого кролика.

Я лихорадочно осматриваюсь, думая, что она никак не может говорить со мной, но никого рядом нет. Буквально никого. Я ставлю бутылку с водой на землю и делаю глубокий вдох, нуждаясь в том, чтобы мои легкие снова нормально функционировали.

Я сжимаю её тарелку слишком сильно, сгибая её почти пополам, но подсовываю другую руку как раз вовремя, чтобы её еда не упала. Я ставлю тарелку на скамейку, и она забирается на неё и садится рядом со мной, как будто это самая естественная вещь в мире.

— Мэгги должна проверить, что Гарретту не достанется ничего с горошком. У него аллергия, — она придвигается чуть ближе, хотя между нами нет места. — Я Аливия Райн Мэтьюз. Ты играешь в футбол?

Я смотрю на неё сверху вниз, всё ещё крепко держащую кролика. Я не только был поражен какой — то мощной подсознательной силой, но и лишился дара речи. Я понятия не имею, что сказать этому ребенку. Она задала простой вопрос, и я не могу сформулировать ответ. Она выжидающе смотрит на меня, и я заставляю себя взять себя в руки.

— Я…я Шейн, — я говорю, как долбаный восьмилетний ребенок на игровой площадке. Чёрт. — Раньше я играл в футбол, но теперь я тренер.

— Вы тренер Коула? Он мой брат. Иногда, когда он ходит со мной куда — нибудь, люди думают, что он мой отец, но мой отец умер. Сейчас он на небесах, — последнюю часть она добавляет тихо.

Я едва успеваю произнести проклятие, прежде чем оно вылетает наружу. Я не очень разбираюсь в том, как проводить время с детьми, но знаю, что это было бы неуместно. Я понятия не имею, что делать с детьми, не говоря уже о том, чтобы говорить о таких вещах, как смерть.

Я вздыхаю, вытирая вспотевшие ладони о шорты.

— Я действительно сожалею о твоём отце, — я оставляю всё как есть, мне нужен кто — то, кто спасет меня. Я осматриваюсь, жалея, что у меня нет ракетницы. Все не спеша наполняют свои тарелки, и я не вижу Мэгги или Коула. Я в полной заднице.

— Поможешь мне приготовить хот — дог? Мэгги сказала, что мне нельзя подходить к огню одной.

Я опускаю взгляд на её тарелку с сырым хот — догом, булочкой, чипсами и макаронами с сыром.

— Конечно.

Я хочу убежать, чтобы спасти себя. Этот ребенок и её способность болтать пугают меня, но я набираюсь мужества, хватаю вилку для запекания, протыкаю её хот — дог и подношу его к огню.

— Могу я помочь? — она спрыгивает со скамейки и встает рядом с моей ногой. К нам присоединяется пара игроков, но от них толку мало. — Мой папа был действительно хорошим футболистом. Ты знал его, когда играл?

Чтобы быть как можно осторожнее со словами, я выбираю простой ответ.

— Я смотрел его игру по телевизору. Он был выдающимся игроком.

Она кладет свои маленькие ручки на вилку чуть выше моих, помогая мне готовить её хот — дог.

— У меня нет и мамы. Я спросила Мэгги, думает ли она, что моя мама ищет меня, как птица ищет свою маму, но Мэгги сказала, что она счастлива, что я могу остаться с ней.

Нервозность, которую вызывает во мне эта маленькая девочка, выбивает меня из колеи, и примерно через две десятых секунды я сойду с ума к чертовой матери.

— Я думаю, тебе действительно повезло, что у тебя есть кто — то, кто любит тебя и хочет заботиться о тебе.

Вот это был хороший ответ. Успокойся, чёрт возьми.

— У тебя есть мамочка?

Чёрт. Конечно, она спросила бы. Я прочищаю горло, чтобы дать себе секунду подумать о том, как мистер Роджерс ответил бы на этот вопрос.

— Моя…мама тоже не могла позаботиться обо мне.

Её милое, невинное личико наклоняется ко мне, её голубые глаза озаряются улыбкой.

— Мы одинаковые, — моё бешено колотящееся сердце замирает от силы её простых слов. Эта маленькая девочка и я, мы одинаковые. — Мы должны быть друзьями. Можешь как — нибудь прийти и поиграть со мной в принцесс? Моя любимая — Белль. Какая принцесса твоя любимая?

— Лив, ты должна была сидеть и ждать меня, но я вижу, ты нашла кого — то, кто тебе поможет.

Я быстро поднимаю голову. Я никогда в жизни не был так рад видеть другого взрослого человека. То, что это Мэгги, ещё лучше. Всё моё тело расслабляется, и я внезапно превращаюсь в Гамби.

— Это Шейни. Он собирается как — нибудь прийти и поиграть со мной в принцесс. Раньше он смотрел на папу по телевизору, — тон Лив становится печальным. — У него тоже нет мамочки.