Практикантка (СИ) - Абдуллова Екатерина - Страница 41

— А деньги у вас есть?

— Вот, — старшая разжала кулачок. На пухлой детской ладони лежали монетки.

Пока старшая расплачивалась, младшая пристраивала куклу на скамью и укоризненно выговаривала:

— Тэри, ты же вся промокла! А если заболеешь?

— Не надо было брать ее, — проворчала старшая и принялась отжимать тряпичное тело.

— Но она ведь тоже хочет!

— Не хочет!

— Хочет! — искренне возмутилась младшая. — И булку она хочет! Купи ей булку!

— А если она не доест?

— Я доем! У меня в животе как раз две булки поместятся.

Старшая с сомнением посмотрела на живот сестры, потом отломила кусок от своей булки:

— На! Тэри маленькая, ей и этого хватит.

Поев и попив, девчонки забились, кто быстрее взберется на горку, и умчались в вихре заливистого смеха. Лера проводила взглядом их яркие маленькие фигурки. Счастливые и беззаботные… И куклу забыли.

Лера окликнула торговца с просьбой приберечь их любимицу, вспомнят же девчонки, вернутся. Но торговец — то ли день у него неудачный выдался, то ли он просто по жизни был таким неприветливым, — грубо сказал:

— Пусть лежит, где оставили.

— Так уйдет ведь!

Лера подразумевала, что столько детишек вокруг, кому-нибудь игрушка да приглянется, но, видимо, торговец понял фразу буквально. Посмотрел, как на сумасшедшую, и ничего не ответив, отошел к печи.

Неразлучная пара алых аквастерисов мелькала на средней горке, в самой гуще, в самой суете и гвалте. И как народ там расслабляется?

Лера взяла куклу, повертела. Нарядное атласное платьице почти высохло, вышитые малиновые губки задорно улыбались, а глазки-бусинки лучились простодушием. Симпатяга. Девчонки расстроятся, если потеряют. Лера в сомнении оглянулась на торговца. Тот орудовал у печи и не обращал внимания на происходящее вокруг.

Что ж, если только туда и обратно… Досадуя на забывчивость малышни, равнодушие торговца и собственную мягкотелость, Лера покинула уютную широкую скамью и приятный тенек, и неспешно направилась в шум, на самый солнцепек.

— Тэри! — обрадовалась младшая, когда Лера вручила ей «потеряшку».

Рядом с младшей, чуть заслонив ее плечом, встала старшая сестра. С боязливым любопытством обе уставились на Леру и, чуть помешкав, вежливо кивнули черноволосыми головками.

— Спасибо… грисса, — сказала старшая.

«Грисса» она произнесла с вопросительной интонацией, но Лера поправлять не стала. В своей скромной тоге с дешевеньким зажимом и с уродством на пол-лица она, и правда, не тянет на «лию», лишь на «гриссу». Еще и резерв пуст, как мысли ежика. Она просто кивнула в ответ и уже хотела уйти, но тут позади раздался вызывающий, с истеричной ноткой голос:

— Если есть деньги отдыхать на озерах, то могла бы и целителя посетить. Зачем детей пугать⁈

С секундным запозданием до Леры дошло, что говорят о ней. По венам горячо плеснуло, и она замерла. Наверняка ядом исходила та самая нянька «карапуза», — подходя, Лера видела ее в компании других эсс и заметила ее неприязненный взгляд.

Женщины, ободренные ее молчанием, начали шумно обсуждать сглаз, ночной плач детей и то, как они писаются в постель. Якобы, все от испуга.

Лера на мгновенье прикрыла глаза и выдохнула. Все хорошо… Она не будет спорить. Она пришла отдыхать и будет отдыхать! Точка!

А девочки не убегали, медлили, нерешительно посматривая то на Леру, то ей за спину. Захотелось вдруг спросить, пугает ли она их, но Лера только сжала зубы. К черту! Еще скажут «да». Она неспешно, будто не слыша голосов за спиной, двинулась в сторону взрослых горок — так не придется снова проходить мимо глупых теток.

— Грисса! — Младшая из сестренок внезапно кинулась наперерез. — Грисса, постойте! Тэри хочет с большой горки съехать, но одна боится!

Поднимаясь по ступеням, Лера чувствовала себя ужасно несуразной: взрослая же, но с куклой в руках. Еще и мелочь черноглазая внизу подпрыгивает и кричит:

— Тэри, ты не одна! Ты сможешь!

Окружающие косились на Леру с недоумением. Думали, поди, что она и есть Тэри. Хотя, какая разница… Боже, но как нелепо! На кой леший она поперлась сюда и согласилась «покатать» куклу? Все потому, что тетки после слов младшей заткнулись. Потом, конечно, зашипели вслед, но уже бессильно. Гадюки с вырванными зубами. А малышки от чистого сердца… Пожалели, блин… Она, что, настолько жалко выглядела?

Добравшись до верха, Лера оробела. Горка оказалась слишком уж высокой и крутой. Она точно для детей?

— Тэри, не бойся! — перекрывая шум, закричала снизу голосистая мелочь. — Роса купит тебе целую булку!

Лера нервно хмыкнула, оглянулась на поднявшихся следом парней — те с нетерпением и насмешкой пялились на нее, — и села. Сердце колотилось в горле. Только бы бассейн не был глубоким.

— Ну, поехали, Тэри, — пробормотала она. Вцепилась в куклу обеими руками, откинулась назад и соскользнула.

Тело будто в яму рухнуло, а сердце чуть не выскочило окончательно. Секунда — и Лера беззвучной торпедой вылетела с трамплина, а потом также молча упала в воду…

На подрагивающих, подгибающихся ногах выходя из бассейна, она только и думала, какой же дэр Вастес предусмотрительный, какой заботливый и внимательный — сделал всё, как надо. Глубина достаточна, чтобы не удариться о дно, и в то же время не утонешь — даже ей с её метром шестьюдесятью по подбородок.

— Ты такая смелая! — разнесся над бассейном звонкий крик.

Девчонки ждали, забежав по колено в воду, и Лера вдруг широко улыбнулась.

Она «прокатила» Тэри еще два раза, а потом распрощалась с сестренками Росой и Алли и все же отправилась на «взрослую» территорию — есть мясо. С пирогов резерв ничуть не восполнился. Наверное именно из-за этого, когда шум и суета детских горок остались позади, в груди стало так тоскливо и пусто. Так одиноко.

Дома она позвонила бы родителям или братьям… Димка с Санькой могли даже бросить все свои дела и примчаться к ней. Однажды она боялась выйти из магазина — кто-то привязал у самых дверей огромного ротвейлера, — и они примчались.

А теперь даже фотки не посмотреть…

Между «детским» и «взрослым» участками протянулся канал, соединяющий Каплю с рекой, что текла по ту сторону холмов параллельно озерам. Мост через него, в отличие прочих, сделали низкий и прямой, без всяких спусков и подъемов.

На мосту Лера остановилась.

За невысокими перилами тихо струилась вода. Она превращала отражения в трепещущие силуэты, и в белой тоге на фоне тускло-голубого высушенного неба Лера показалась себе призраком. Одиноким призраком, которого не должно быть в этом мире. Незваной гостьей…

— Вэлэри! — раздался вдруг крик со «взрослого» берега, и от компании, что шумной гурьбой направлялась к ближнему павильону, отделился Дилан. Он помахал рукой, убедился, что Лера заметила его, и снова крикнул:

— Иди к нам! Все наши тут!

Глаза защипало, и Лера поспешно отвернулась. Вот рыжий дуралей!

Хорошо, что она встретила его…

Павильон имел форму русской буквы «П». В торце его извергала клубы душистых, слюноотделяющих ароматов кухня, а с обеих сторон за длинными столами тусовался народ: большинство ели, но в паре мест играли в настолки да еще в центре развлекались чем-то более азартным, только чем, непонятно — спины горланящих зрителей закрывали.

Осматриваясь, Лера мысленно согласилась с Диланом: действительно, «все наши» были тут. Во всяком случае среди почти сотни человек, набившихся в павильон, она не увидела ни второкурсников, ни девушек-клацилиек — тьфу-тьфу-тьфу! — а вот перваки из Альтии присутствовали едва ли не всем составом.

Подойдя к Дилану, обедавшему со своей компанией, она вдруг поймала себя на том, что ищет взглядом Фидо. Обычно он болтал громче и больше остальных…

— Почему все здесь? — спросила она. — Какое-то собрание?