Практикантка (СИ) - Абдуллова Екатерина - Страница 61

Но почему бросила задыхаться в каменной ловушке?

Площадка перед хранилищем, всегда чисто выметенная, теперь была завалена сырыми листьями, ветками и землей, а вырванные с корнем деревья, сплетясь с обломками грузового корабля, уродливым монстром залепили вход.

Мальчишки говорили, есть щель… Алерайо бросился к воротам, туда, где в переплетении ветвей едва уловимо темнела узкая полоса — словно трещина в камне, которая вот-вот схлопнется. В нее со свистом затягивало воздух.

Руки дрожали от нетерпения, от желания упереться в плиту. Казалось, одно стремление увидеть дочек дало бы силы сдвинуть проклятый камень, но вплотную было не подобраться, и Алерайо усилием воли обуздал себя. Вскинув кулак, велел тем четверым, которые последовали за ним по холму, затихнуть. Быстро окинул их магическим взором. Проклятье! «Огневик» и трое неодаренных. Ни одного «воздушника»!

— Слышите меня? — крикнул, всем телом налегая на ветки напротив щели.

Внутри заголосили женщины, их прервал невнятный, идущий вглубь мужской окрик, а еще один высокий от волнения, но тоже явно мужской голос зачастил:

— Воздуховоды перекрыты, вытяжки тянут, плиту заклинило. Мы льдом ее сдвинули, но «водник» уже «пуст», а лед тает. Суньте что-нибудь, у нас здесь только зерно. Быстрее!

Алерайо напряженно вслушивался в прерывистые, еле долетавшие сквозь гудение ветра слова. На фразе про лед, метнулся взглядом вдоль щели. Внизу, действительно, что-то белело, но обломки и дерево мешали рассмотреть.

Дальше он не слушал: бросился вытаскивать из спрессованного «монстра» сук, торчащий наружу измочаленным концом. Затрещали досками и ветками остальные. «Огневик» громко выругался на сырую древесину и, подскочив к Алерайо, вцепился в «его» сук. Вдвоем они раскачали его, выдрали… Сук оказался толстоват. Перевернули.

Алерайо чувствовал, как горят ладони, обдираемые о шершавую кору, слышал как на каждом выдохе сыплет проклятиями «огневик», слышал собственное хриплое дыхание, слышал крики и плач из хранилища и над всем этим тревожным барабаном в ушах выбивало: быстрее, быстрее…

Полная соков, толстая ветвь сгибалась, но не лезла меж камней. Бросив ее, схватились за другую. Быстрее, быстрее…

Они не успели.

Ни Алерайо, только-только отломивший подходящий сук, крепкий и должной толщины; ни «огневик», с радостным восклицанием вытянувший из расплющенных недр корабля металлический прут; ни «бескосый», чьи сыновья обнаружили детей, — этот выломал наконец доску из обшивки, — никто не успел. Они даже не успели понять, что плита задвигается.

Просто вдруг разом стало тихо.

Свист воздуха оборвался.

В одно мгновение все замолчали. В тишине тонко попискивал проголодавшийся, обессилевший младенец, да детский голос выговаривал:

— Тэри, вот ты не верила, а папа пришел… Конечно я узнала его!.. Папа скоро откроет ворота, и мы поедем к маме.

От этого одинокого голоса морозные иглы вдруг пронизали тело. Медленно встав, Лера похромала к собравшимся у выхода женщинам. Сияющей полосы больше не было. Плита задвинулась. Казалось бы — ерунда, ведь снаружи люди, и, Алли права, они скоро откроют ворота, но всеобщее молчание и полутьма будто вытянули из груди весь воздух. И снова рот непроизвольно открылся, хватая пустоту, снова зачастило сердце.

Она еще не дошла до возвышающейся позади всех «гренадерши», как кто-то со сдавленным восклицанием бросился на плиту, кулаками ударил в камень и, хрипло застонав, сполз на пол. Лера обогнула застывших женщин. Худенькая билась в луже. Истеричка…

Скоро истерика началась у всех женщин.

Если раньше, уставшие и не знающие о приближении гибели из-за нехватки воздуха, они тихо-мирно погружались в апатию, то теперь, когда судьба поманила близким спасением, когда за полуметровой каменной стеной жили и дышали люди, они будто с ума сошли. Лере казалось, что она заперта в палате с буйными психами. Стоны, рыдания, вопли! Женщины бросались на плиту, царапали ее, царапали себя, а малыши таращились на них и ревели. Впрочем, силы измотанных женщин быстро иссякли, и одна за другой они затихли.

Лера старалась смотреть только на Маркуса. Шон и Дилан тоже выглядели относительно спокойными, но Маркус был и вовсе как айсберг: такой же невозмутимый и уверенный в себе. От одного его присутствия легче дышалось. Лера не прочь была бы даже взять его за руку, а еще лучше прижаться, но пока не до такой степени отчаялась.

Они четверо и вновь прибившиеся к ним Алли, Роса и «первоклашка» Ветт устроились подальше от женщин и, перебрасываясь редкими фразами, ждали… И ждали, и ждали…

— Они там вообще не торопятся! — не выдержал наконец Дилан.

Действительно, по ощущениям времени прошло достаточно, чтобы добежать до города и обратно. Ну хорошо, когда ждешь, время тянется как теплая жвачка, но все равно, с той стороны могли бы быть и порасторопнее. Да хотя бы вытяжки отключили, что ли! Еще немного и все тут задохнутся, так и не дождавшись помощи.

— Надо самим что-то делать! — решительно сказала Лера.

Обведя взглядом их компанию, задержалась на детях. Те были напуганы, но не паниковали и смотрели доверчиво, рассчитывая на них, на взрослых. Лера подмигнула Алли и повернулась к Маркусу:

— Может, попробуешь пробить воздуховод? Я пыталась «кулаком», но сил не хватило.

— Ты как к патрону обращаешься⁈ — возмутился Шон.

Лера раздраженно махнула на него рукой и как остальные — все, кроме «правильного» «ботана», прожигающего в ней дыру, — с надеждой воззрилась на Маркуса. А он рассматривал решетку воздуховода, щурясь то ли задумчиво, то ли просто чтобы сфокусировать взгляд.

Сфокусировать… Черт! Лера потерла шрамы, с трудом удерживаясь, чтобы не начать грызть палец. И почему она раньше не подумала: ведь у Маркуса же в глазах двоится. Как он активирует заклинание⁈ Поток надо подать точно в нужный узел, а узлов он увидит два… Который будет нужным: один из двух? место между ними?

Видимо, Шон подумал о том же, потому что назидательным тоном процедил:

— ЛЭР Маркус ранен. Ты сама-то со сломанной челюстью и сотрясением смогла бы прочесть заклинание? А активировать?

— Эй! — Дилан нахмурившись, ткнул Шона в плечо. — Вэлэри со сломанным пальцем бегала, чтобы вытащить лэра Маркуса из-под носа у смерча, так что не надо тут… И силы последние на этот гребаный «кулак» потратила.

Заметив, как Маркус посмотрел на ее ступню, всю в засохшей крови и глине, Лера метнула на рыжего сердитый взгляд и без особой уверенности предложила:

— Заклинание могу прочесть я… для Маркуса.

У Дилана и Шона одинаково вытянулись лица. Лера разозлилась:

— Почему-то когда я его применяла, вы против не были!

— Так это ж боевое плетение, короткое и безопасное для мага, — промямлил Дилан под согласные кивки Шона.

— Вот именно! — отрезала Лера.

Судя по замешательству на физиономиях рыжего и «ботана», их мировоззрение ломалось: как же так! активировать чужое заклинание! Но если безопасное…

— Сам, — произнес Маркус, поднимаясь.

Шон тут же вскочил, подставляя ему плечо, но Маркус отмахнулся и неспешно, словно на каждом шагу примериваясь, куда ставить ногу, направился к решетке воздуховода. Дилан кинулся за ними, а Лера осталась с детьми.

Без Маркуса, Дилана и даже без Шона она вдруг почувствовала, как ей плохо. В ступне «стреляло», желудок от голода выворачивался наизнанку, и опять мутилось в глазах. Невыносимо захотелось лечь и уснуть.

А потом проснуться дома. В своей постели… И чтобы мама за стеной напевала и пахло блинами…

— Лиа Вэлэри! — из сладостных грез ее выдернул бас «гренадерши». — Ваш старший в состоянии магичить? Что он делает?

— Лэр воздуховоды дырявит, — сонно пробормотала Алли. — Садитесь, грана.

— Да разве ж усидишь, когда тут такое… Лиа Вэлэри, а вы почему не с ними?

Вздохнув, Лера подняла голову.