Школа Мертвецов: Неуязвимый (СИ) - "Lasombra" - Страница 62

— Я буду верить даже в иллюзию, что мы благополучно потеряем память и проживём обычную… человеческую жизнь. Встретим юность, а затем старость или смерть от случайного кирпича. Главное — мы будем жить, а не существовать. Только представь! Мир глазами младенца, как же он прекрасен.

— Ты забыл, младенцы нихера не видят! — я прорычал от злости. Он еще безумнее меня.

— Брось, если у тебя нет памяти, то ничего не узнаешь. Хм? У тебя какие-то проблемы с младенческой слепотой? Не переживай, даже если мы сохраним воспоминания, второй раз ты переживёшь всё лучше. Если, конечно, контрольная точка наших воспоминаний не связана с памятью на момент первой смерти. Тогда этот мир потеряет смысл, но не наша психика. От сотни другой перерождений даже бессмертный бесповоротно сойдёт с ума и превратится в вечный овощ. И никакой фрута-ниндзя тебе не поможет разрубить овощной застой. Кто-то сойдёт с ума раньше, а кто-то позже. Знаешь, мы своего рода злодеи, а злодеи не могут быть счастливыми во всех сказках и легендах.

Фрута-ниндзя?

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, да ты, ха-ха-ха-ха-ха. Я вначале сомневался, но теперь нет сомнений. Джон… Давно не виделись, с нашей последней встречи взглядами перед смертью, — я улыбнулся, но скорее вымученной улыбкой, в отличие от моего собеседника. Тот лишь радостно похлопал ладонями. В его духе разбрасываться аплодисментами направо и налево.

— Сектор приз на барабане, друг мой. Ты выиграл, раскрыв мою личность. Увы, но и сообщил ненароком о своей, а, точно, у меня был мотив на тебя напасть. Баба-военная, с малиново-фиолетовыми волосами и… В общем неважно, вижу ты её узнал. Зачем обижаешь слабый и вооруженный пол? — Джон подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. Только не уверен, посмотрел ли он, или просто решил уставиться через закрытые глаза на бетон.

— Ты же несерьёзно? Походу в этой жизни ты остался прежним. Раньше тоже искал постоянно мотив, чтобы кому-то насолить. Это называется мизантропией.

— Коллеги не любят меня, зная, что я мизантроп. Друг мой, ты не ответил на мой вопрос. В противном случае сражения не избежать.

— И что, даже на единственного друга нападёшь? Не думаю, что в этом мире у тебя есть настоящие друзья, которым ты мог бы открыться. Ты и раньше относился ко всем, словно все мусор. Однако ты хорошо скрывал свою личность. Что касается той бабы… Она в меня пару раз выстрелила, увидев моё сражение с зомби. Я от боли немного сглупил и выстрелил в ответ. Она жива?

— Разумеется она жива, но сейчас сильно ранена. Прощай, мотив на убийство. Ты был мне дорог, как конфетка для ребенка. Знаешь, не каждый день доводится сразиться с бессмертным. Это должно быть весело, но теперь мы снова друзья. Потом устроим дружеский спарринг, — от последних слов Джона меня передернуло. Сколько раз он умер, раз для него смерть ничего не стоит. Уверен, он имеет в виду спарринг с участием всех колющих, режущих, огнестрельных орудий и взрывчатых веществ.

— Обойдусь… Я в этот город пришёл в надежде на лучшее, но здесь всё, как и везде. У тебя есть план? — Джон подошёл ко мне, и впервые за долгое время открыл глаза.

Голубые, но под закатным солнцем больше похожи на желтые. Странное сочетание и пугающее, впрочем, зная его характер, глаза не самая пугающая его черта.

— Город Мацуяма, мы полетим туда на военном вертолёте. Пилот есть, чиновник-покровитель есть, группа хороших и не очень ребят есть. А теперь в команде два получеловека. Как думаешь, за какое время мы сможем встать на вершину пищевой цепи? — Джон положил руку на моё плечо и улыбнулся, словно хищный зверь, а затем вновь вернул свой образ нормального человека.

Его главное отличие от остальных — это актерская игра. Ему постоянно приходится надевать маски, чтобы существовать в обществе. Иногда маски слетают и всем открывается его истинная натура. Пугающая и жуткая, а не веселая и расслабленная. Я вначале подозревал, что это он испортил эксперимент с черной материей, но он провел весь рабочий день за блок-схемами. Затем завёл разговор с «мистером черная кожа», а после уже со мной болтал о важности захвата нашей планеты инопланетной расой кошко-девочек.

— Предлагаешь присоединиться к тебе? Ха, мне особо некуда идти, так что всё равно, но никакого спарринга. Хотя… один раз. Боюсь, если скинут еще несколько атомных бомб, будет больно. Нужно быть готовым встретить адскую боль, а также постоянные воскрешения.

— Ave Btoom! Ха-ха, ладно, ты тоже не пали, что я получеловек и еще, меня здесь все называют Сато Аято. Что касается той военной девушки… Скажем так, ты мой кузен и вышло недопонимание. Кузен вроде брат в каком-то роде. Братан!

— Не брат ты мне, г… Ладно, попробуем лапши на уши навешать, а затем в новый город, — так слово за слово я вошёл в группу Джона.

Или лучше уже обращаться по новому имени, хотя… у проклятых японцев уважительно обращаться через фамилию, а не имя. Сато значит, не повезло тебе с самой распространённой фамилией, как и с именем в прошлом мире. Только в военном комплексе было целых четыре Джона, которых я лично знал и общался.

За размышлениями я сразу не понял, как оказался возле края крыши.

— Ха, ты мыслишь почти в точности, как и мой безумный гений. Думаешь не спускаться по лестнице и спрыгнуть вниз? Советую падать так, чтобы повредить голову, а иначе придется ждать смерти от голода. Я так один раз сглупил и лишь потом узнал, что меня не могли найти несколько дней. Вроде и упал с большой высоты, но лишь впал в кому, отчего не умер сразу. Повезло хоть, что раны были тяжелыми и организм сам не справился.

Безумие… Он серьёзно думал, что я просто так возьму и спрыгну с крыши этого здания? Нет, такое мне пока не по духу, слишком мало раз умер для таких мыслей. Ведь так можно вообще перестать ценить жизнь и существовать по велению левой пятки.

Вместо прыжка, я начал активно выпускать черную материю, которая сформировала черное существо с крыльями. Я называю его темным ангелом. Вместе с ним за время новой жизни мне удалось узнать несколько любопытных вещей.

— Ты знал, что эти черные существа олицетворяют нашу душу?

— Карл, да ты гений! Я об этом раз сорок догадывался, но ты нашел какие-то факты? — решил надо мной немного поиздеваться Сато. Эх, хотя он делает это не со зла, а из-за скуки, но всё равно обидно. Черт, я уже забыл лица своих первых родителей, но помню характер этого приспешника сумбура и хаоса. Если бы его характер могла описать картина, то она выглядела бы как-то так:

— Называй меня Кен. Так будет лучше для нас всех, оставим прошлое в прошлом. Насчет существа… В этом мире мне довелось испытать сильнейший шок от падения с большой высоты. После этого у призрака и появились крылья, а до этого их не было. Следовательно, он не мог так сильно измениться без причины, — это случилось не очень давно.

Просто был не в духе и попал в неприятную компанию. В ней была девчонка, которая мне очень понравилась. Она была сногсшибательной девушкой, любившей вечеринки. На одну из них я попал и упал с крыши. Подробностей не помню, был практически полностью пьян, но после падения быстро отрезвел. Умер…

— Это весьма интересно, значит и мой может измениться и стать более стильным! Фантом, у тебя появился шанс сменить скин персонажа! — Сато громко прокричал свои слова, задрав голову вверх. Я уже хотел спросить о Фантоме, как черная сущность приземлилась сзади от меня.

— Даже мерзкая гусеница может однажды стать прекрасной бабочкой, — темная материя в человеческой форме без рта произнесла свои слова будто из ниоткуда, но они были столь естественными, что у меня сработал эффект «Зловещей Долины».

Это не робот, но он как человек без лица. Ха-ха-ха-ха, человек без лица. Точно такой же, как и Сато, который вечно цепляет на себя маски и скрывает своё истинное «Я». Правда об этом в слух я говорить не хочу.