Лукан. Конец (ЛП) - Бринн Адриана - Страница 21

Я возвращаюсь к сыну, отцу и оставляю Фэллон и Эмилио, чтобы они руководили компанией и всеми моими делами, пока я не найду способ выбраться из этой передряги.

Эмилио опубликовал заявление, в котором говорилось, что я вернусь в Детройт, чтобы выйти замуж за своего школьного возлюбленного.

Что за чушь.

Если бы они только знали, что мужчина, за которого я собираюсь выйти замуж, — звезда всех моих кошмаров и никогда — фантазий.

— Мамочка, мы теперь будем жить с Луканом? — Мой сын спрашивает с такой надеждой, что мне становится не по себе. Я держала его подальше от отца.

Я смотрю на своего милого малыша с такой любовью и одновременно страхом. Он не понимает. Я сохраню его жизнь чистой и волшебной так долго, как только смогу.

— Да, малыш, мы уедем к нему на пару месяцев, но я обещаю, что мы вернемся.

— Я не хочу возвращаться.

Это застает меня врасплох. Ему нравится наша жизнь здесь. Верно?

— Почему бы и нет?

— У меня не будет папы, если мы оставим Лукана. — Он дуется.

Я должна была это предвидеть.

Теперь он старше. Он слышит слухи и сплетни.

Когда он был моложе, все было просто. Я была всем, что ему было нужно. Все, что он знал и о чем просил, но теперь, когда он стал старше, у него появились вопросы. Мой отец Кассиус — единственная отцовская фигура в его жизни.

Наверное, я просто думала, что меня будет достаточно.

Как же я был глупа.

Я должна защитить сына не только от врагов Лукана, но и от своей лжи.

Неужели я была не права, разлучая их?

Мне так жаль, детка.

Я все исправлю.

ЛУКАН

ПОЛНЫЙ КРУГ

«Как раз вовремя, черт возьми». — Лукан

Мичиган, Детройт

Я уже пару недель как вернулся в Детройт, и, как я и просил ее, Андреа вскоре последовала за мной. Она оставила свою жизнь, чтобы приехать сюда. Временами я чувствую себя виноватым за то, что снова испортил ее жизнь, но потом вспоминаю, что все это ради высшей цели. Она осталась в доме и не покидала его ни разу. Она ходит в бассейн и сад только с Романом. Она использует маленького мальчика как щит. Теперь, когда они оба вернулись ко мне, у меня появилась возможность получше узнать своего сына. Он удивительно хорошо воспринял переезд и был в восторге, когда я показал ему его новую комнату. Это была моя старая комната, но я расширил ее, и у сына получился полноценный люкс. Я купил ему одну из тех огромных кроватей виде игрушечной машины в синем цвете.

Когда он впервые увидел ее, он был так счастлив и постоянно повторял, что синий — его любимый цвет.

Синий был моим любимым цветом, когда я был моложе.

Каждый миг, проведенный с Романом, я не могу отделаться от чувства стыда. Я чувствую себя самым большим куском дерьма с того момента, как увидел его с тем парнем Камденом, в Нью-Йорке, идущего рука об руку с Андреа на буксире.

Они выглядели идеальной парой и маленькой семьей.

У Красавчика нет крови на руках и демонов в душе, как у меня. Возможно, он сможет предложить им стабильную жизнь.

Идеальная жизнь.

То, что я не могу им дать.

Это не в моих силах.

Я также чувствую себя самым большим засранцем из-за того, что пошел и за спиной Андреа и сделал тест на отцовство, но я должен защитить себя на случай, если она когда-нибудь попытается отказать мне в сыне.

Роман должен носить мое имя. По-другому я не могу. Он мой.

Я смотрю на пластиковые пакеты с образцами ДНК — моей и Романа. Я взял ватную палочку и забрал образец его слюны прошлой ночью, когда он крепко спал. Мне нужно знать, что семья Николаси не играет со мной в игры. Лоренцо недвусмысленно назвал мое имя, когда говорил об отце Романа, но все же это непохоже на него — быть настолько очевидным.

Он любит играть в игры.

Я тоже, и если выяснится, что все это было мошенничеством, они заплатят.

И все же Роман — мой. Я чувствую это в своих костях и в своей душе.

Я отказываюсь думать об альтернативе.

Я эгоист и хочу их обоих. Я буду оберегать Романа от этой жизни, а Андреа? Я до сих пор не знаю, что делать с этой женщиной.

Иногда мне хочется заставить ее заплатить, а иногда — притянуть к себе и целовать до тех пор, пока она не утихомирит всех моих демонов своими язвительными замечаниями и веселым смехом.

Я разберусь с ней позже.

Теперь от меня никуда не деться.

Менее чем через тридцать шесть часов она официально станет моей.

Вся, блядь, моя.

Они оба.

За час до официального начала мальчишника, который организовал для меня Винченцо, я встречаюсь с Томмазо. Есть только одна вещь, которая стоит на моем пути, чтобы сделать этот город достаточно безопасным для моей семьи.

Он.

Как только отец заходит в мой кабинет, атмосфера меняется.

Он знает, что его конец наконец настал.

— Так вот как я закончу жизнь. От руки моего собственного сына. — Он говорит с отвращением, сплевывает на пол, и попадает на мои ботинки.

Мои солдаты достают оружие, но я приказываю им остановиться.

Это касается только меня и его.

— Где моя мать? — спрашиваю я, приставляя пистолет к его лицу.

Прямо между глаз.

Случайный вопрос застает его врасплох.

— Какого хрена ты спрашиваешь об этой неверной суке спустя столько времени? — Его тон сердит.

— Она действительно ушла? Скажи мне правду, и я сохраню тебе жизнь. — Кое-что не сходилось. Раньше я был слишком зол и обижен, чтобы замечать нестыковки в его рассказах, но после того, что случилось с сестрой, я был вне себя от ярости, и мне нужно было на чем-то сосредоточиться, чтобы не сорваться. Так что я копнул поглубже, и за правильную цену даже самый преданный человек выдаст секрет своего босса. Солдаты Вольпе — стервятники, которые ждут, когда их жертва испустит последний вздох, чтобы наброситься на них. В тот момент, когда я приставил к их головам пистолет, обещая пощаду, они запели, как гребаные канарейки.

Секрет моего отца.

Он убил мою мать.

Томмазо на мгновение задумывается над этим.

Мой отец — гордый человек, но все же он всего лишь человек.

Все мы чего-то боимся, а мой отец боится сладкой, сладкой смерти.

— Ты уже знаешь, не так ли? — Он поднимает голову и смотрит на меня снизу-вверх.

Невозмутимо.

Непринужденно.

— Я сделал это.

Я знаю, как он убил ее, когда узнал, что она собирается уйти от него и забрать нас с собой, даже Кару. Он потерял голову, как только узнал, что она сбежала к мужчине, которого любила до того, как мой отец испортил ей жизнь. Он узнал, что ей надоело все его дерьмо, надоели кулаки и оскорбления. Что она нашла в себе силы подняться с пола и спасти свою семью. Он убил ее и переврал правду в свою пользу, пока не добился желаемого результата. Больше всего маму ранила бы ненависть ее детей.

Моя мама.

Она — один из многих призраков, которые не дают мне спать по ночам. Пока я не верну справедливость ее памяти.

— Зачем тогда спрашивать меня? — Сплевывает он.

— Я хочу услышать твою версию событий. — Я пожимаю плечами. Я хочу немного поиграть с ним, прежде чем избавлю мир от этого куска дерьма.

— Нет никакой другой версии. Она была просто бесполезной шлюхой, и, как и все шлюхи в этой жизни, я избавился от нее, как только она стала проблемой, и что, блядь, с того? Тебе лучше без нее. Когда она была жива, ты был маленьким опекаемым сучонком, а я сделал тебя таким, какой ты есть, и я даже не знаю, действительно ли ты мой. — Его безумные глаза следят за каждым моим движением.

Я подхожу ближе к отцу и наклоняю голову в сторону, давая знак своим людям уходить.

Я не обращаю внимания на его подколки о том, что я ему не его. Он всегда говорил, что мама — шлюха и что она раздвинула ноги перед другим мужчиной до их свадьбы. Я всю жизнь отвергал это, но теперь я знаю правду.

— Я помню каждый удар и каждый шлепок по ее телу. Я должен заставить тебя почувствовать то, что она чувствовала большую часть своей жизни. — Я беру пистолет со стола и обхожу отца. — В одном ты прав. Я стал таким благодаря тебе, так что во что бы то ни стало позволь мне отблагодарить тебя.