Связанная василиском (ЛП) - Райт Эми - Страница 19

Она встает, скрестив руки на своей пышной груди.

— Для тебя или для меня?

Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу. В конце концов, я вздыхаю.

— И то, и другое. Это одно и то же.

— Потому что ты боишься превратить меня в камень? Ты этого не сделаешь.

Я прервал ее.

— Да. Нет. Не только. Я боюсь, что если я снова обниму тебя — если я войду в тебя — я никогда не смогу отпустить и в конечном итоге сделаю таким же монстром, как я, — слова вырываются из меня в спешке, и внезапное осознание удивляет.

Даже сейчас с моих клыков сочится яд, но вкус изменился. Я не знаю когда, но определенно некоторое время с тех пор, как я укусил ее.

Теперь мой яд не просто сладкий, теперь он пьянящий и насыщенный, как крепкий ликер. Брачный яд.

— Что ты имеешь в виду? — Тэмсин в замешательстве хмурит брови.

Я провожу рукой по волосам.

— Василиск может создать достаточно брачного яда, чтобы изменить другое существо. Преобразить его. Чтобы он стали таким, как я. Но только один раз, — я замираю, внимательно наблюдая за ней. Я даже не уверен, какой реакции от нее я хочу. Я должен хотеть, чтобы она испугалась. Отшатнулась.

Это проклятие, и я пытаюсь показать ей это.

Губы Тэмсин приоткрываются, но вместо того, чтобы отстраниться, она делает шаг ближе.

— Только один раз?

Я киваю, в горле внезапно пересыхает.

— И ты выбрал бы меня?

— Нет!

Когда выражение ее лица искажается, я не могу удержаться, чтобы не скользнуть к ней и не заключить в объятия.

— Не потому, что я бы не выбрал тебя, чтобы провести вместе всю жизнь. Вовсе нет. Все инстинкты обладать и защищать вступают в игру, когда я рядом с тобой. Разве ты этого не видишь? У меня никогда ни к кому не было более сильной реакции.

Ее голос приглушен моей грудью.

— Ни к кому?

— Да, — она спрашивает о Беллусе. Она превосходит даже его. — Ни к кому.

Она слегка вздыхает.

— Тогда в чем дело?

— Я не хочу делать тебя подобной себе. Я не хочу этого для тебя. Это все равно что сорвать цветок еще до того, как он распустился. Ты такая красивая. Такая совершенная. Я бы только все испортил.

— Ты бы ничего не испортил. Если бы я была такой, как ты, могла бы я смотреть в твои глаза?

— Да.

Она отстраняется, чтобы взглянуть на меня, хотя я в очках. Затем ее лоб снова хмурится.

— Но больше ни на кого? Я бы не могла смотреть ни на кого другого, не убив его, не так ли?

Я печально качаю головой.

— И ты либо уничтожишь то, что любишь, либо тебе придется смотреть на мир сквозь темные очки, как это делаю я.

Она смотрит вниз, но остается в моих объятиях.

— А что, если я все равно скажу «да»?

Я приподнимаю большим пальцем ее подбородок, чтобы видеть ее лицо, хотя, конечно, оно потеряло свои краски из-за моих очков.

— Ты бы сказала «да»?

Она прижимается щекой к моей груди, и я на мгновение обнимаю ее.

— Может быть. Я не уверена. Хотя я не хочу говорить «нет».

Мое сердце замирает в груди. Она сказала бы «да»? Я действительно могу принять этот подарок?

— Пока ничего не говори, цветочек. Найдите время подумать об этом, — я крепко обнимаю ее и пытаюсь успокоить свои измотанные нервы. С моих клыков настойчиво капает брачный яд.

Порочная мысль заставляет меня улыбнуться.

— Хотя мне не было бы грустно смотреть, как ты убиваешь этих глупых драконов, — говорю я ей.

Она хихикает.

— Они действительно того не стоят. Но я рада, что ты был здесь сегодня вечером. Спасибо тебе.

— Я тоже рад, что был здесь. Я хотел бы всегда быть рядом, чтобы помогать тебе, когда потребуется. Вместо того, чтобы создавать тебе проблемы.

Через некоторое время она спрашивает:

— Итак, что теперь с нами?

— Не лучше, чем раньше.

— Я не согласна, — говорит она мне в грудь.

Я смотрю на ее макушку.

— Правда?

— Я чувствую себя немного лучше здесь. Кажется, ты оказываешь на меня этот эффект.

Я улыбаюсь.

— Ты тоже оказываешь на меня такое воздействие. Среди прочих, — мои члены уже твердеют в щели.

Она хихикает.

— О, мне нравятся все эффекты, но я рада, что и тебе из-за меня становится немного лучше. Теперь ты уверен, что я ничего не могу поделать с другими реакциями?

Я стону, когда она тянет меня к кровати.

— Не сейчас. Не здесь. Только не без повязки на глаза.

— Что, если я пообещаю не смотреть? — она подзадоривает меня. — Что, если я отвернусь?

Я смотрю через ее плечо на зеркала от пола до потолка, закрывающие раздвижные двери шкафа. Потом я понимаю.

— Ты могла бы смотреть в зеркало.

16

Тэмсин

Кончики моих пальцев покалывают, и небольшая искра энергии пробегает по мне от слов Эрсерро.

— Ты имеешь в виду…?

Он кивает.

— Это безопасно. Ты не сможешь посмотреть прямо на меня, но можешь смотреть в зеркало.

Я ухмыляюсь.

— Я хочу этого.

— Тогда делай, как я говорю, и раздевайся.

Я бросаю взгляд на Эрсерро, сбрасывая туфли и стягивая платье через голову. Он наблюдает за мной через очки, стоя в неземной хищной неподвижности. То, как он смотрит, заставляет мое сердце биться быстрее.

— Поторопись. Я хочу видеть тебя всю.

Моя улыбка становится шире, и я намеренно замедляю движения. Может, мне и не терпится почувствовать его руки на себе, но я не могу упустить шанс дать ему немного его же лекарства.

— О, это не я скрывалась. Не забывай, я еще ни разу не видела всего тебя.

Его тихий смешок — моя награда, и я просовываю пальцы под пояс трусиков и стягиваю их с бедер.

— Лучше, — его голос низкий, когда я снимаю трусики, оставаясь только в лифчике.

Я отворачиваюсь, чтобы снять последний предмет одежды. Бросив лифчик на пол, я прикрываю грудь руками, затем поворачиваюсь к нему лицом.

Одна бровь изгибается, но улыбка не сходит с его лица. Эрсерро может притворяться, что раздражен, но я думаю, что ему это нравится почти так же, как и мне.

— Хочешь посмотреть? — спрашиваю я, поддразнивая.

— Ты же знаешь, что да.

Я киваю головой в его сторону, указывая, не используя рук.

— Тогда, я думаю, сначала мне нужно увидеть больше тебя.

— Неужели?

Я киваю, во рту пересохло, пока он расстегивает рубашку.

— Ты знаешь, мне нравится твоя дерзость, цветочек. Но не думай, что я не накажу тебя за нее позже.

Мое естество сжимается, и я сжимаю ноги вместе, чтобы насладиться осознанием его обещания.

— Ммм, я надеюсь на это.

Наконец, он заканчивает с пуговицами и вытаскивает руки из рукавов. Я ловлю момент, чтобы оценить скульптурные очертания его мускулистого живота и стройных бедер.

— Еще, пожалуйста.

— Жадная, — он расстегивает ремень.

Я киваю.

— Мне нравится, как ты выглядишь. Я могла бы смотреть на тебя часами.

Он смеется.

— Я мог бы быть терпеливым, но у меня недостаточно выдержки для этого.

Я собираюсь ответить, но тут он стягивает свои разорванные штаны на бедра, и я замечаю два твердых члена, уже выглядывающих из отверстия в его теле.

У меня отвисает челюсть, когда они появляются. Каждый слегка блестит на кончике, и кажется все больше и больше, и я не могу поверить насколько они велики. Как я могу каждый раз недооценивать его размер? Наконец, Эрсерро обхватывает ствол бóльшего нижнего члена и медленно поглаживает его вверх-вниз.

— Сейчас я не чувствую особого терпения.

Я издаю смешок.

— Ах, да. Я тоже, — боже, моя киска промокла. Я ерзаю на месте, наслаждаясь гладкостью губ, скользящих друг по другу, и покалыванием удовольствия, которое вызывает это движение.

Эрсерро шумно втягивает воздух. Кончик его длинного чешуйчатого хвоста подергивается.

— Поскольку я обещал побаловать тебя, я найду в себе терпение еще кое на что, — прежде чем я успеваю спросить, он обходит кровать и садится сбоку, лицом к большому зеркалу. Я вижу отражение его лица.