Побег из Поднебесья (СИ) - Лефлер Арина - Страница 20

“Теперь в наш дом не войдет ни один человек с дурными намерениями или завистью, все останется за этой полосой”, — говорила она, посыпая тонкую линию от столба к столбу.

А позже отец научил ставить настоящий магический заслон.

Подхожу к постели. Киви спит, посапывая.

О боги, маленькая и беззащитная. Моя птичка. Птичка без крыльев. Я готов был зацеловать спину с тонкими розовыми полосками-шрамами, место, где когда-то были ее крылья. Я целовал ее спину и лопатки, и знаю, что Киви чувствовала это, трепыхалась и тонко постанывала в моих руках от наслаждения. А я упивался ее наслаждением.

Нет ничего прекраснее, чем осознание, что твоей избраннице хорошо с тобой. Что она желает тебя так же, как и ты ее.

Как же я дрожал, когда целовал эти шрамы.

Да, я не хотел портить момент нашей близости, и не хотел, чтобы Киви вспоминала о своей жертве, когда я ее любил, но удержаться не смог.

В номере светло, словно днем. Фонарь за окном освещает стоянку, заодно и часть нашей комнаты.

Все прилично по минимуму. Широкая двуспальная кровать, чистое белье, тумбочка и шкаф в одну дверцу. Вообще, не понимаю, зачем здесь шкаф — в отеле на одну ночь?

Сомневаюсь, что здесь кто-то останавливается на подольше.

Это не мешает мне притащить вещи из ванной, открыть дверцу и зашвырнуть на полки наше барахло.

Еще раз осматриваю наше временное пристанище и укладываюсь рядом с Киви. Не спится.

Кладу под голову руку и гляжу в потолок.

В отсветах фонаря мелькают замысловатые тени, чудища машут тентаклями, приветствуют: “Добро пожаловать в мир воспоминаний и приключений.”

Перед глазами картинки. Наше случайное знакомство с Киви в академии Магии, первый нечаянный поцелуй, ревность, потому что я узнаю о ее свидании с Миком, растерянное лицо брата и довольное Джеремиана. Он-то, оказывается, со стороны лучше все видел, и манипуляции Киви заметил сразу. Она хотела меня, и я повелся. А потом… Потом был жуткий межмировой скандал, отец едва не лишился своего высокого поста, отстаивая наше с Киви право быть вместе. Но ничего не вышло, закон был не на его стороне. И у меня украли мою любимую птичку. Властелин Поднебесья уволок нерадивую дочь, посмевшую влюбиться в простого мага с Земли. Я смирился. А Киви нет. Но я рад, что она рядом, не просто рад, счастлив, я самый счастливый мужчина в мире, рядом со мной любимая женщина и это взаимно.

А вдруг это минутный каприз избалованной девы, а я всего лишь разменная монета между всемогущим отцом и взбалмошной дочерью, привыкшей получать все самое лучшее?

Я лучший? Для нее?

Наверное, да, если она решилась потерять свои шикарные белоснежные крылья ради такого, как я.

О чем я думаю, о боги, накажите меня, если я несу пургу, и все не так, как взбрендилось сейчас моей голове.

Я в сомнениях.

Получится ли в этот раз что-то изменить? Что-то столкнуть с мертвой точки? Имеем ли мы право быть вместе, или нам снова суждено расстаться?

Провести всю жизнь рядом, родить детей, посадить сад, построить дом, настоящий дом, не иллюзию, вот чего я желаю больше всего на свете. Даже больше жизни.

И понял я это, только когда рядом снова оказалась моя Киви.

В раздумьях незаметно для себя я засыпаю.

Глава 18

Во сне я путешествую. Едва сдерживая дыхание, несусь с неземной скоростью по межмировому пространственному порталу, пролетаю множество миров, вижу сияние звезд и шум цивилизаций, наблюдаю хвост ядовитой кометы и осколки-астероиды взорвавшейся планеты. Прохожу насквозь воронку черной дыры.

Захватывает дух при виде такой красоты и мощи.

И хоть я это уже видел не единожды, но ощущения азарта и восхищения чувствую каждый раз, когда нахожусь в межмировом портале.

Вижу впереди просвет и влетаю в незнакомое пространство. Портал заканчивается. Я понимаю, что его построили специально для меня. Оглядевшись вижу, что нахожусь в ложе огромного зала.

Вокруг амфитеатром такие же ложи с представителями различных рас. Через мгновение понимаю, что меня не видят, я под иллюзией. Успокаиваюсь.

По главной трибуне узнаю помещение — это главный зал заседаний Межмирового Конфликтного Совета.

Здесь работает мой отец, вернее, не именно здесь — его кабинет в сотни раз меньше и находится на самом нижнем этаже здания.

Мы были с Миком здесь пару раз на экскурсии: отец показывал нам, где он работает. Мама была занята и подкинула на некоторое время нас папе. Нянек у нас не было отродясь. Родители никому не доверяли своих детей чужим людям, будь они сто раз проверены на лояльность…

И вот я сижу в нижней ложе под иллюзией и смотрю это действо. Сейчас выступает мой отец. Он стоит на главной трибуне в знакомой с детства синей, цвета родной планеты, мантии. Его иллюзия висит в центре амфитеатра, а бесстрастный уверенный голос раздается отовсюду.

— Я настаиваю на пересмотре некоторых всеобщих законов касающихся наших детей. Если оставить все как есть, то придется отменить право на всеобщее образование и право выбора, где учиться нашим детям, потому что это неоспоримо приведет к конфликтам между расами. Любовь чувство светлое… и темное…

Я смотрю во все глаза. Отцовский взгляд мажет по ложам с присутствующими демонами нижнего мира. Лицо одного из них полыхает красным. Он в гневе.

Как же тяжело отцу проводить реформы в таком окружении…

— И оно, это чувство, не выбирает, кого нам любить и насколько сильно. Одно дело, когда полюбят друг друга представители неподходящих по совместимости рас. Это понятно. И тут закон играет праведную роль. Но другое дело, когда совместимость есть, когда сам создатель велел соединить любящие сердца, а мы своими несовершенными законами претим его воле и мешаем влюбленным быть вместе. Я говорю это потому, что сам знаю, как это тяжело и к чему может привести. Многие из вас осведомлены о моей истории…

Я знаю, о чем говорит отец. Мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. История знакомства моих родителей достойна романа и даже фильма. Это история появления на свет меня и моего брата. Отец тяжело вздыхает, под небесной мантией вздымается его грудь.

— И я ничего не скрываю, мне нечего от вас таить. Я даже представить себе не могу, что могло произойти, разлучи отец меня с моей возлюбленной из-за матримониальных планов… К тому же оказавшейся истинной. Поэтому я требую произвести изменения в Кодексе о заключении союзов между представителями различных рас…

По залу шелестом пробегает неясный шум.

— И предлагаю дополнить статью два пунктами десять и одиннадцать, и позволить представителям различных мировых рас вступать в союз без разрешения главных государственных чинов их миров.

Шум в зале усиливается. Но отец продолжает зачитывать доклад. Он держит свое слово. Он выполняет обещанное нам с Киви.

— В статью шесть внести изменения по урегулированию правовых актов в спорных моментах заключения союзов между представителями разных миров в рамках правовой нравственности и морали, установленной в Конституции Мирового Космоса.

Шум становится громче. Грохочут отодвигаемые стулья. Из лож показываются недовольные лица. Их немного, но они есть. Слышатся тихие, но яростные крики. Отец же продолжает зачитывать доклад, не обращая внимания на поведение присутствующих.

— В статью восемь о защите прав семьи внести пункт о защите заключенных союзов от посягновений представителей государственной власти, гражданами которых являются представители миров, решивших узаконить отношения.

Я заметил глубокие морщины на лице отца. Эти сутки отцу дались также нелегко, как и нам. Голос же его, отшлифованный годами службы в Совете, звучит громко и убедительно.

— Усилить контроль за исполнением пункта четырнадцать: жестче отслеживать случаи нарушения прав и позволить детям нарушать волю родителей и оставаться со своими избранниками и избранницами.

В зале поднимается неимоверный шум. Понятно, отец шагнул за грань дозволенного. Он пытается сдвинуть несдвигаемое. Мало кто желает менять установленные вечностью законы. Несколько лож загорается красным светом, выражая несогласие с предложениями отца. Но что меня радует, большинство светится согласным, зеленым, и мизерное количество синим, нейтральным.