Побег из Поднебесья (СИ) - Лефлер Арина - Страница 22

Играю с клитором, едва касаясь его кончиком языка, и смотрю в глаза любимой.

В глазах горит огонь страсти, сменяется всплесками вожделения и похоти. Порочное пламя так и сверкает в ее глазах.

Киви, не отрываясь, смотрит, как я вылизываю ее промежность, дрожит и стонет в голос.

Да, милая, сейчас. Еще чуть-чуть.

Я азартно веду языком от входа во влагалище и стукаю по клитору.

В груди пляска огня от того, как она вздрагивает и толкает меня промежностью в лицо при каждом моем движении.

— Ник… О Ник… Еще… Да, Ник! Я так тебя люблю!

Слышу полувсхлипы-полустоны моей птички.

Кивы вздрагивает с особой силой, я едва удерживаю ее стремящиеся вырваться из моих тисков ноги. Киви кончает.

АРОМАТ. ЕЕ АРОМАТ.

Соленая сладость, сладкая соль.

Отпускаю ноги Киви. Не удерживаюсь на краю пропасти, лечу следом за моей птичкой. Извергаюсь горячо и бурно, стону и слышу, как стучит мое сердце в унисон с сердцем Киви. Одно на двоих сердце.

Вытягиваюсь рядом с Киви на постели. Обнимаю любимую и закрываю глаза. Пытаюсь унять сердцебиение.

Мне так хорошо, как никогда еще не было.

В дверь стучат.

Глава 19

Киви инстинктивно укрывается вафелькой, выглядывает из-под покрывала. Я на ходу натягиваю джинсы на голое тело, вжикаю молнией перед тем, как открыть дверь.

Я уже решаю, что там как всегда стоит мой брат, я даже представляю его выражение лица и первую фразу, типа: “Ну вы блин даете, а поспать?”

Я ошибаюсь. За дверью стоит наш новый знакомый байкер. Он с любопытством заглядывает через плечо и хмыкает.

Знаю, что он там видит мою Киви, и меня бесит его любопытство. Я пытаюсь загородить дверь, но мужик немного выше меня. Он видит мое недовольство, но не наглеет, весело кряхтит и подмигивает.

— Моя Софья послала за вами. — Гурман опирается рукой о притолоку, образуя этакую дверную арку. — Говорит, нам с вами по пути.

Вижу в его глазах вопрос. Что отвечать, честно сказать, я не знаю. У меня и в мыслях не было садиться им на хвост. Так что его предложение для меня сюрприз.

— Да, конечно, спасибо вам огромное за заботу, — отвечаю как можно вежливее и вздыхаю.

Я еще не отошел от личной нирваны под названием “прекрасный секс с Киви”, а тут этот тип с добрыми намерениями. Я благодарен, да, но пусть бы это случилось минут на пять позже, тогда размер моей благодарности был бы намного больше.

— Ну так вы спускаетесь? По кофейку и в дорогу? Кстати, твой брат уже завтракает внизу. — Он подмигивает мне и, освобождая проход от своей мощной туши, уходит по коридору. Его ботинки с писком клацают по дешевому линолеуму. От походки веет самодовольством и уверенностью.

Нет, я все-таки благодарен байкеру. Он нам здорово помог. Такой якорь нам по душе: и еда, и койка. Мы реально отдохнули и набрались сил перед дальнейшей дорогой.

Интересно, как там мой брат?

Я возвращаюсь к Киви. Становлюсь рядом с кроватью, нависая над любимой птичкой. Киваю.

— Слышала?

— Ага.

— Пять минут на сборы нам хватит?

— Вполне.

Киви вскакивает с постели и, не стесняясь своей наготы, топает в сторону ванной комнаты.

Любуюсь стройной фигуркой птички, безотрывно гляжу, как пышные медные локоны скрывают спину и достигают милых ягодиц. Громко прищелкиваю, провожая Киви шальным взглядом, и смеюсь. Она замечает мой шалый взгляд и по-детски показывает язык.

— Ну, Ник, — ворчит и скрывается в ванной.

— Что Ник? Что Ник? — скидываю на ходу джинсы и спешу следом за Киви.

Мы принимаем душ с завидной скоростью. Естественно, без привычного баловства, хотя пару раз я все же щипаю Киви за задницу, а она легко касается моего мужества.

Так сказать, ответочка!

Замечаю на губах Киви лукавую усмешку и делаю серьезное сердитое лицо. Мы вот-вот снова сорвемся в эротическое путешествие, но нет…

Срабатывает, конечно, не это, а понимание серьезности ситуации.

Мы не знаем, сколько у нас осталось времени, чтобы без проблем добраться до безопасного места, и успеем ли сделать это до того момента, когда псы Поднебесья снова воспрянут из пепла и догонят нас.

Я совсем забыл о своем путешествии во сне и не успеваю рассказать о нем Киви. Мы одеваемся и, окинув комнату прощальным взглядом, покидаем ее. Замечаю в глазах любимой затаенную печаль. Согласен, нам было хорошо здесь вдвоем.

“Мы вернемся сюда когда-нибудь и повторим все, чем наслаждались эту ночь”, — мысленно обещаю я любимой и обнимаю за плечи.

Так в обнимочку и спускаемся в общий зал.

Оба хозяина заведения салютуют нам, приветствуя. На губах бармена играет легкая усмешка.

Что бы это значило?

Надеюсь они не слушали всей честной компанией наши с Киви стоны и всхлипы? Как тут у них обстоят дела с акустикой и толщиной стен?

Черт! Об этом стоило подумать вчера, а не сегодня.

В общем зале многолюдно. Почти все столики заняты, слышно, как где-то шипит яичница, пахнет горелым сливочным маслом.

Уж по запахам я мастерица, узнаю любой, если хоть раз нюхала.

Хозяева носят по очереди то тарелки с завтраком, то чашки с чаем и кофе. Слышно, как стучат ложки и вилки, чашки по блюдцам.

Рабочий привычный момент для этого заведения.

Мик сидит за столиком с Софьей и Гурманом, рядом свободные места, видимо для нас.

А где девушка его мечты? Ксения?

Решаю не язвить, немного потерпим и узнаем.

Молча садимся рядом. Замечаю рядом с байкером пустую тарелку из-под каши.

Оу, можно заказать правильное питание?

Кстати, интересно, у байкера есть имя по паспорту, но мы столько раз услышали, что все называют его только так, что я не сдерживаюсь и любопытничаю:

— А как ваше настоящее имя? Приятного аппетита! — и изображаю самую милую улыбку.

Ничуть не удивившись вопросу, Гурман глотает еду и отвечает:

— Максим меня зовут. А Гурман прилипло давно, еще в молодости. Дурной был, бензин пил, на вкус мог определить любую марку и качество. Вот. Теперь по утрам вынужден кашу есть, разную.

Он глядит на жену с благодарностью и вздыхает. Софья фыркает.

— Когда я ем, я глух и нем, — кивает она мужу и переводит смешливый взгляд на меня.

Из внутренней двери выглядывает один из хозяевов, тот что официант. Он поднимает в приветствии два пальца вместе: указательный и средний, и на его губах я замечаю усмешку.

— Интересненько, а что мы так веселимся?

Но догадка и вскользь услышанная фраза про картонные стены заставляет мою кровь бежать быстрее, биться толчками в ушах и заливать пожаром щеки.

О боги, мы могли с Ником шуметь слишком громко. А если учесть, как я люблю стонать и всхлипывать, а Ник командовать…

Ник и сейчас с довольной ухмылкой отзеркаливает хозяину его жест и громко здоровается:

— Доброе утро.

Мик кивает, поднимает на недолго голову от еды, смотрит настороженно.

Ник отправляет посыл хозяину заведения, что мы тоже готовы к завтраку.

Пока ждем еду, сидим молча, наблюдая за Миком.

Странный он сегодня какой-то. Молчаливый.

Гурман-Максим с громким хлюпом глотает чай и обращается к нам:

— Ну вы, блять, громкие. Я из зависти свою детку два раза отшпилил. Теперь будем рожать.

— В смысле?

— Коромысле, презики закончились не вовремя, будет у нас с Василисой четвертый спиногрыз.

— У вас есть дети?

— Конечно, а ты что думал, мы эти, перекати поле? У нас якорь… этот… дом есть, работа, родители, ну любим попутешествовать с супругой по стране, вот таким способом. Экзотическим. Молодость вспоминаем. Да, детка? — обнимает он жену.

— А дети где?

— Дома с бабушками, — улыбается Василиса.

И тут в зале появляется ОНА. Женщина не сумевшая победить Мика. Нет. Не так. Женщина, которую укротил Мик.

— Утро доброе. — Хмурое выражение лица не соответствует словам. Недоброе и “неутро” написано на ее лице.