"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 447

Во время презентации Роман показывал Хагену большой палец, как бы говоря «Камрад, ты гениальный гейм-дизайнер». Презентация завершилась и тут же переросла в обсуждение технических вопросов.

Хаген отошел к диспенсеру, чтобы набрать воды, и обнаружил сообщение.

Поздравляем, ты открыл навык публичных выступлений!

Твой текущий уровень навыка – 1.

Получено очков опыта за открытие навыка: 500.

До следующего уровня: 9208/16000.

Хаген пробыл в офисе настолько долго, насколько мог. Но как бы ему ни хотелось остаться среди тех, кто бурно обсуждал его игру, делая ее все более и более реальной, пришлось ехать в больницу на пятничное обследование к доктору Хиллу.

Доктор уже дважды прислал озабоченное сообщение с напоминанием, чтобы Хаген не пропустил обследование, на котором обязан присутствовать согласно пункту договора. Доктор даже процитировал его.

Хаген вышел из офиса, оседлал велосипед и покатил в сторону больницы.

Доктор Малек Хилл долго не начинал разговор и гипнотизировал Майка взглядом, словно хотел морально надавить молчанием. Но Хаген спокойно выдержал эти три минуты тишины. Спасибо медитации.

Не выдержав, доктор все-таки начал беседу.

– Майк, – сказал он. – Пора мне сказать все начистоту.

– Конечно, док, – согласился Хаген. – Надеюсь, у меня нет серьезного заболевания?

– Нет, Майк, все гораздо хуже. Дело в том, что я совершенно не понимаю, что происходит с твоим организмом. Все, что я наблюдал, изучая тебя, не подпадает под научные объяснения. По крайней мере, нашего времени. Ты аномалия. И это… странно. И немного пугает.

Хаген кашлянул, отводя взгляд от доктора:

– Вы, наверное, преувеличиваете, док. Я такой же, как все…

Хилл сделал резкое движение, перегнувшись через стол, схватил Хагена за руку. Майк едва удержался от того, чтобы не сжать кулак, опасаясь доктора. Но тот просто завернул рукав его куртки и ткнул пальцем в сгиб локтя:

– Смотри, Майк, двадцать минут назад я брал у тебя кровь из вены. Где след от иглы?

– Эм…

– Вот именно! Он уже зажил. Разве такое бывает у людей, которые «такие же, как все»?

– Ну… На небе и на земле, Гораций, есть много такого…

Хилл отпустил руку Хагена и упал обратно в кресло.

– Тебя, Майк, должны изучать целые толпы ученых! Что, если твоя мутация…

– Мутация? – оторопел Хаген, вспоминая супермутантов из Fallout.

– Э… Да! – с энтузиазмом кивнул доктор. – А что такого? Не думаю, что тебя укусил радиоактивный паук, но знаешь, Майк, я почти уверен, что твои особые, скажем так, способности организма, это результат некой мутации. Так что я назвал твой случай «Мутация Хагена».

– А можно обойтись как-то без имени? Я хотел бы прославиться вовсе не этим…

– Перестань, Майк! – отмахнулся Хилл. – Лучше подумай, а что, если твоя мутация принесет людям множество благ? Мгновенное заживление ран! Что, если все люди смогут необычно быстро улучшать физические показатели? Я уже молчу про интеллектуальные показатели, раз уж ты мне Шекспира цитируешь, хотя я видел твои школьные оценки и детские тесты IQ.

Хаген прервал доктора взмахом руки:

– Мне кажется или ваше «что, если» подразумевает «когда я и мои коллеги разберемся в причинах мутации»? Вы уже все решили, да? Осталось только спросить моего разрешения на более серьезное изучение организма? Например, на вскрытие?

Малек Хилл поднялся с кресла, зачем-то обошел вокруг стола. Когда он зашел за спину Хагена, тому почудилось, что доктор сейчас вонзит в него шприц с наркотиком. А когда Майк потеряет сознание, начнет его препарировать, чтобы выяснить причины «мутации Хагена».

– Ни о каком вскрытии речи не идет, – уверил Хилл, вернувшись в свое кресло. – Всего лишь углубленное изучение твоего… э… организма. Кроме того, надо будет провести исследования немедицинского характера. Э… И еще, мне кажется, к процессу нужно подключить физиков и химиков. Да что там химики! Я уже готов к гадалкам идти, лишь бы понять, что в тебе такого особенного. Почему ты за неделю нарастил мышечную массу, как за месяц? Я точно знаю, что ты не используешь стероиды!

Хаген долго ничего не отвечал, считывая показатели доктора. Как повести беседу? Как отклонить чрезмерный интерес Хилла? Попробовать надавить на жалость?

– Доктор, вы много говорили о том, что я могу способствовать спасению жизни множества больных, – задумчиво произнес он. – Но вы как-то упустили из вида еще одну жизнь – мою.

Малек Хилл снисходительно улыбнулся, понимая, куда клонит Хаген:

– Уверяю тебя, конфиденциальность между врачом и пациентом никуда не денется…

– Я вовсе не о конфиденциальности, доктор. Я о жизни, которая у меня есть. Вы уверены, что я буду рад стать объектом для изучения?

– Этическая сторона…

– Этическая сторона тут ни при чем. Я просто не хочу становиться объектом, вокруг которого будут толпиться ученые, восхищаясь моей аномально быстрой регенерацией. Слава богу, вам еще не пришло в голову отрезать мне палец, чтобы посмотреть, а не вырастет ли он снова.

Судя по шевельнувшимся губам доктора, он чуть было не спросил: «А что, может вырасти?»

Майк не на шутку разволновался из-за того, что его марсианский интерфейс станет предметом изучения ученых. Он поспешно соображал, как отговорить доктора от углубленного изучения «мутации Хагена». Даже рассмотрел вариант вырубить доктора ударом кулака и выскочить в окно. «Кабинет на третьем этаже, внизу голый бетон. Падать будет больно, но Регенерация поможет… – думал Хаген. – Вот тут бы пригодилась героическая способность к полету».

Другим вариантом было согласиться на предложение, перезаключить контракт, а потом вернуться домой, собрать все вещи и уехать. То есть попросту податься в бега.

Но это значило бросить игру, бросить бои в бункере. Бросить… Фернанду? Эта мысль его изумила. Девушка, конечно, классная, но не настолько, чтобы жалеть о разлуке с ней… Или уже настолько?

– Майк? – спросил доктор. – Что ты решил?

– Я решил…

Защитная реакция

Возникшая угроза твоему благополучию вынуждает тебя быть крайне убедительным.

Воздействие реверсивной эмпатии: +300 % на 5 минут.

Воздействие убеждения: +50 % на 5 минут.

Расход ресурсов духа: –5 % каждую минуту.

Хаген вложил в тон своего голоса как можно больше горечи, а также призвал на помощь навык актерской игры, пусть хотя бы первого уровня:

– Вы уверены, что мне будет хорошо оттого, что у меня каждые пять минут начнут брать кровь на анализы, сканировать и просвечивать радиацией? А что, если кому-то из ваших коллег захочется посмотреть, что там у меня под черепной коробкой? А что, если другому исследователю захочется вытащить наружу мои внутренние органы и хорошо их изучить?

– Но, Майк, все будет не так! – запротестовал Хилл.

– Нет, док, все будет именно так, и вы это прекрасно знаете. А еще говорите об этике! – голос Хагена дрогнул. На этот раз без притворства. – Вы сами не хотите думать, в какой ад превратится моя жизнь. Ведь я окончательно перестану быть человеком, а стану объектом для изучения. Я уже стал бездушным препаратом для вас, не так ли, доктор?

Хаген красноречиво кивнул на блокнот с записями, который лежал перед доктором. Не нужно обладать высоким восприятием, чтобы разобрать фразы типа «Поведение объекта исследований соответствует прогнозам» или «Объект спокоен и уверен».

Майк собирался говорить в таком духе все пять минут своего бафа, но уже на второй Хилл сдался. Доктор закрыл блокнот и тяжело вздохнул. Нобелевская премия уплывала из рук. Также он согласился, что с его стороны было крайне неэтично предлагать Хагену новую сделку, попросил прощения и пообещал, что впредь будет держаться в рамках прежнего договора.