"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 678

– Ты ненавидишь меня? – вдруг спросил Эгир. Нарчатка вытерла пот со лба и нахмурилась.

– Нет, я люблю тебя, – ласково сказала Ран. Он дернулся, как от удара. – И поэтому именно я должна тебя остановить.

Нарчатка замахнулась щитом, и в тот же миг Эгир припал на правую ногу и ударил эфесом меча ей под левое колено. Нарчатка рухнула на четвереньки, взвыв от боли и предательства. Эгир подскочил, отбросил ножны и прижал клинок к ее шее, но великанша отвела его кожаной рукавицей. Палаш Ран сверкнул, и огромный, сияющий зеленым и голубым кирин наскочил на Нарчатку, оставляя в дереве глубокие борозды копыт. Великанша с трудом успела заслониться щитом от рогов и под его напором сдала на несколько шагов назад. Кирин исчез, но Нарчатка успела отреагировать и метнула щит в появившегося сбоку духа. Удар был такой силы, что дух рассыпался, как снежная крупа, и ушел в Утгард. Булава отскочила от пристани и упала в воду с громким плеском.

Ран вскрикнула и выронила палаш, оседая на землю. Эгира, пытавшегося встать у нее на пути, Нарчатка смахнула, словно пылинку. Он тяжело упал в ворох пластиковых стульев, наспех составленных друг на друга, ударился головой об угол лотка и затих. Рем увидел красное пятно, расплывающееся под головой Гиафы.

Нарчатка уже стояла над Ран, подняв ее духовник. Мать смотрела твердо, без страха, хотя ноги ее заметно подрагивали от усталости. Выстрел грохнул в тишине, как удар грома. Рем тихонько взвизгнул в своем убежище. Нарчатка недоуменно смотрела, как на ее левой руке расползается кровавое пятно. Реймар, ослушавшийся приказа, сжимал в руке дымящийся от выстрела револьвер. Нарчатка метнула в старшего лейтенанта щит и сбила с причала в темную воду. Револьвер описал дугу в воздухе и упал недалеко от затаившегося Рема. Он сжал голову ладонями, лихорадочно думая.

Эгир Гиафа успел. Он вклинился между великаншей и Ран, заслоняясь от удара правой рукой, как щитом. Меч прошел между костями предплечья и застрял. Левым кулаком Нарчатка ударила Эгира в грудь, вышибая дух. Его окровавленное и перекошенное от боли лицо заставило Рема схватить револьвер и выстрелить по ногам великанши. Ее хватка на палаше разжалась. Значит, он попал. Медленно она осела на землю, пытаясь остановить хлещущую из бедренной артерии кровь, и сразу как-то посерела. Глаза ее закатились, дыхание стало частым и прерывистым. Эгир вынул палаш из руки, упал на колени.

– Ну же, добей меня, малыш Эгир, – прохрипела она. – Ты всегда был с гнильцой. Ненастоящий Гиафа, просто тень своего отца.

– Я хотя бы тень. А вот ты – никто, – процедил он и перерезал ей горло. Она забулькала и вскоре замолчала.

Эгир неловко рухнул на бок, держась за руку. Ран подползла ближе, судорожно пытаясь найти то, что можно порвать на жгуты.

– Не надо, – прошептал он задыхаясь. – Я потерял много крови. Ребра…

– Не смей мне указывать, что я должна делать. – В ее глазах стояли слезы, когда она вытаскивала ремень из брюк и накладывала жгут.

– Набралась у Матери Ангейи? – хмыкнул он, всматриваясь в ее лицо.

– Не разговаривай, – приказала Ран, заканчивая со жгутом и приглаживая испачканные в крови волосы.

– Он убьет наших детей, – сказал он едва слышно.

– Что?

– Он их убьет. Каге. Рейвен.

– Не волнуйся за них. Они сильнее, чем ты думаешь, – твердо сказала Ран, и от этого жесткая складка между его бровей разгладилась.

– Мне так холодно, Ран. Почему так холодно? Где ты? – Она сердито поджала губы, всматриваясь в его лицо. – Я говорил, что люблю тебя? Я… – Он вцепился в ее руку.

– Ш-шш. – По ее щеке скатилась слеза. – Все хорошо, сейчас я тебя согрею. – Она чуть ослабила жгут, не давая крови застаиваться.

– Табличка! Ему нужна табличка из Биврёста! Уничтожь ее, Ран! Это… Лист… Нидхёгг… Я не хочу умирать, Ран. Я хочу все исправить, хочу, чтобы они меня простили. Ты простила.

Ран склонилась над ним, загораживая от всего мира. Рем глупо стоял с пустым револьвером, дрожа от ужаса. Реймар был мертв. Эгир при смерти. Мори пропал, а он снова остался один, забытый всеми. Всего лишь маленький мальчик, который ничего не может поделать.

И в этот миг «Нагльфар» взревел, река всколыхнулась, покрылась коркой льда и снова растаяла. Ее лихорадка длилась недолго, потому что наступила мертвая оглушающая тишина. Параллельно берегу прошла невидимая трещина, вода разверзлась, будто ее разделили, и Рем не видел, где эта трещина заканчивается. Из нее вырвался ледяной воздух, снег – и три исполинских когтя зацепились за край, сминая пространство как бумагу. Каждый коготь был с фонарный столб. Это вылезал Нидхёгг.

Репродуктор на пристани кашлянул, заскрипел и запел тихую, отчаянную колыбельную.

Глава 14. Дикая охота

До рассвета они домой не вернулись. Они вообще не вернулись домой.

Леер нервничала как в первый раз (хотя к такому нельзя привыкнуть) и играла простую пастушью мелодию, высеченную на надгробии Торольва. Драугры замирали. Их высохшие безглазые лица оборачивались на звук, их когтистые лапы опускались. Леер шла спиной вперед, чтобы удостовериться, что все твари ее услышали. Гин держал ее за локоть, не давая споткнуться, Джет с Джейкобом шли чуть впереди, проверяя для Леер путь в извилистых коридорах Нифльхейма.

Десятая Мать отдала флейту с условием, что они избавят город от чумы. До утра они сидели в лагере Матери, в одной из палаток, думая, как лучше использовать этот артефакт, и тогда Джет вспомнил о старой радиосистеме оповещения. На севере, на горе, стояла главная радиовышка, откуда можно провести передачу и выманить всех драугров из города в ловушку.

– На северо-западе торфяники, – сказал Джейкоб после долгого молчания. Он постучал грязным ногтем по карте. – Мы можем заманить драугров туда. И поджечь.

– Но Леер должна быть в центре, она должна их сдерживать! К тому же, как потом это тушить? Нет, даже не думай об этом, – отрезал Гин.

– А что у нас есть, Гин? – вспылила Леер, рассеянно вертя белоснежную флейту в руках. – Это единственное, что мы сейчас можем: купировать драугров до того, как они покусают еще больше людей. Болота сами по себе ловушка, а огонь завершит дело. Я буду там, где потребуется, чтобы сдерживать их. Меня больше беспокоит, как добраться до радиовышки и передать сигнал на весь город.

– Об этом не волнуйся, – хмыкнул Джейкоб. – Нам просто нужно поговорить с ребятами из «Листа М.». Представляю, как они обрадуются, что смогут поучаствовать в таком событии и написать статьи.

– Да вы все продумали, – протянул Гин кривясь.

– Я очень много времени провожу за книгами, сынок. Думать – моя работа.

– Ладно, – оборвала их препирательства Леер. – Как там сказала Мать? Скоро начнется эвакуация. Надо успеть до того, как нас затопчут.

– Поспите пару часов, здесь мы в безопасности. – Джейкоб, устало крякнув, поднялся и похлопал себя по затекшей ноге.

– А вы куда? – подозрительно спросил Гин.

– Потолкую с местными, не волнуйся. Найду нам проводника.

Гина это не убедило, но Джет дернул его за локоть:

– Нам действительно надо отдохнуть, друг.

Гин неопределенно покачал головой, вздохнул, но спорить не стал. Когда Джейкоб ушел, Леер набросила капюшон куртки и свернулась калачиком, прижимая к себе флейту. Парни шепотом договорились посторожить. Гин вызвался первым. Вынырнув из палатки, он упрямо сел у входа, положив духовник на колени. Леер почти сразу же провалилась в тяжелый сон, полный смутных видений: почти лихорадочный бред из теней, коридоров и разрушенных лестниц. Проснулась от руки Гина на плече и от испуга чуть не ударила его в лицо.

– Эй, это я, просыпайся, – шепнул он и отвернулся, чтобы похлопать Джета по спине. Выглядел Гин ужасно: черные мешки под глазами. Не спал, конечно. И Джета не будил.

Снаружи их ждал сырой холод и ведро ледяной воды для умывания, притащенное Джейкобом. Сам он сидел возле дымящейся кастрюли и горы тарелок и тихо беседовал с человеком в грязном пончо. Бледная кожа, покрытая сетью морщин, будто бы светилась, крючковатый нос отбрасывал тень на грудь. Глубоко запавшие черные глаза стрельнули Леер прямо в душу. Она мысленно похвалила себя за то, что флейту спрятала во внутренний карман куртки.