Мама, он мне изменяет (СИ) - Чейз Адриана - Страница 12

И как только договорила, поняла, что произнесенное имя полоснуло по нервам Марата. Его глаза загорелись лютой ненавистью. Он сжал челюсти с такой силой, что они хищно заострились.

- Не говори никогда об этом человеке, - с угрозой в голосе процедил муж.

Я даже опешила от настолько показательной реакции. На мгновение мелькнула мысль, что Валиев… ревнует маму к Станиславу. Фу… Как бы то ни было, вывод один - мне нужно срочно из всего этого выбираться. Сначала - из этого дома, потом - из болота, в которое меня утягивали муж и мама.

- Хорошо, - согласно кивнула я. И повторила: - Я не буду делать аборт. Вообще шла на процедуру, сильно сомневаясь в том, что мне действительно нужно избавляться от ребенка. Так что ты меня лишь убедил в этом.

Обхватив себя руками, я отвела взгляд, когда Валиев стал ко мне приближаться. Нужно было сдержаться и не показать, насколько само присутствие Марата мне омерзительно…

- Верочка… Ну конечно, наш сын с тобой был зачат не просто так. Это ведь знак! Я люблю тебя… Никогда не переставал любить. Да, мы с твоей мамой совершили ошибку, но результат у этой ошибки положительный… Лары не станет, - его голос дрогнул, но Валиев упрямо продолжил, - но она будет жить в своем продолжении. Может, врачи на УЗИ ошиблись, и там не мальчик. Теперь, когда ты носишь моего сына, Лариса может родить и девочку… похожую на нее. Точнее, на вас.

Это был такой бред сумасшедшего, что меня не вывернуло наизнанку только потому, что я приказала себе держаться изо всех сил. И когда муж прижал меня к себе, я застыла бездвижной статуей.

- Чуть позже я, возможно, смогу тебя простить, - проговорила, не выдержав долго.

Отстранилась, отошла на пару шагов. Вздохнула и попросила:

- А теперь давай вернемся в город.

Очень красноречивым стал тот факт, что моя просьба оказалась для Марата неожиданной. Он пока наверняка не продумал, как же действовать дальше.

- Чуть позже, Вер, - ответил муж, взъерошив волосы на своем затылке. - Мне нужно кое-что утрясти.

Взгляд его метнулся в сторону входной двери. За нею был Артур, и, видимо, Валиеву нужно было обсудить с приятелем, что они станут делать теперь.

- Я хочу отдохнуть, - протянула, вновь обнимая себя руками.

Муж кивнул и выдохнул, как мне показалось, с облегчением.

- Конечно. Поднимись наверх, там две спальни. Приляг в любой, а я пока с Артом кое-что обсужу.

Он подошел ко мне, обхватил за плечи. Коснулся губами моего лба, как будто просто прощался со мной, уходя на работу. А я и воспринимала этот легкий поцелуй как прощание, потому что больше не позволю этому человеку ни трогать меня, ни принимать за меня решения.

Отойдя к лестнице, я стала подниматься на второй этаж. За этим Марат следил пристально, а когда я скрылась из вида, немного постоял и, судя по звукам, доносящимся снизу, прошел к выходу из дома и покинул его.

Я бросилась в первую попавшуюся спальню. Единственное окно в ней было наглухо закрыто - в этом я убедилась, подергав за ручку на раме. Во второй комнате пластиковая створка открывалась, но за нею была сетка от комаров. Через нее я смогла разглядеть скат крыши, на который вполне можно было выбраться, если только мне удастся избавиться от чертовой сетки…

Быстрый осмотр ящиков стола ни к чему особенному не привел. Ни ножниц, ни канцелярского ножа не нашлось… Зато имелась металлическая линейка, которую я и схватила, словно она была сейчас моей единственной надеждой на спасение. Впрочем, именно так все и обстояло.

Ткнув своим орудием прямо в сетку, я выругалась, когда острые края линейки впились в ладонь. Плевать, я не успокоюсь, пока у меня не будет возможности выбраться, потому что иного способа нет - сама рама с сеткой была прикручена к окну на совесть.

Наконец я смогла разодрать всю тонкую, но прочную преграду, через которую и протиснулась на улицу. Все казалось, что в любой момент Марат поднимется ко мне и обнаружит, чем я тут занимаюсь. Потому и сердце мое колотилось о ребра, как сумасшедшее.

По скату крыши я шла чуть ли не на цыпочках. Доносящиеся от входа приглушенные мужские голоса свидетельствовали о том, что Валиев занят беседой с Артуром. Но кто знал, когда они перестанут обсуждать мой плен и дальнейшие действия и обнаружат, что я сбежала?

Спустившись вниз, на газон, я застыла, осматриваясь. Через ворота, по понятным причинам, выбраться у меня не получится. Ждать, пока Марат и Арт зайдут в дом и хватятся пропажи - глупо. Выход был один: перелезть через забор и куда-то бежать. Без телефона, денег, документов… Они ведь так и продолжали лежать у выхода из дома, а может, и вовсе Марат забрал их, когда выходил к Артуру…

В детстве я частенько проводила время на даче, где мы с соседскими мальчишками успели облазать все возможные заброшки. Так что сейчас этот опыт был как нельзя кстати - и высокая сетчатая изгородь поддалась мне без особого сопротивления. Когда же я оказалась за забором, меня охватила эйфория. Свернув вправо, добралась до узкой тропинки, проложенной между соседствующими друг с другом домами и припустила по ней куда глаза глядят.

Поселок оказался большим, а в том, что я заплутала и не понимаю, куда мне двигаться, я убедилась через несколько минут бесплодных метаний. А потом я услышала крик Марата:

- Вера—а!

Он огласил собой морозное пространство, в котором я бегала туда-сюда, позабыв о том, что на улице ощутимо холодно. Показалось, что вот-вот за мной организуют погоню и я попадусь, как мышь в капкан.

Этот страх был оглушающим настолько, что когда я увидела мужскую фигуру, которая заходила в дом с заднего крыльца одного из соседских домов, юркнула в приоткрытую калитку, пробежала к двухэтажному строению и, ворвавшись без стука, взмолилась:

- Помогите, пожалуйста! Я в ужасной опасности!

6.1

Ко мне тут же бросился огромный пес. Показалось, что он размером с теленка и ему достаточно будет просто разинуть пасть, и я окажусь в ней сама по себе, как корабль Джека Воробья, сгинувший в зеве Кракена.

Эти идиотские мысли проносились в голове со скоростью света, однако за те мгновения, которых гигантской псине хватило бы, чтобы меня поглотить, я все же осталась в живых.

- Буран, свои! - рявкнул хозяин дома, на которого я и перевела растерянный взгляд.

Он смотрел на меня, хмуря темные брови, а когда я, наконец, отмерла, его лицо приобрело удивленное выражение и он спросил:

- Вера? Молодцова?

Молодцовой я была в девичестве, следовательно, этот незнакомец, в котором я никак не могла признать хоть кого-то из своей прошлой жизни, знал меня до свадьбы.

- Д—да, - кивнула я, заикаясь. - А вы?

Он усмехнулся и вздохнул.

- А я Ковалев Илья. Но ты меня вряд ли помнишь.

Он выжидательно замолчал, пока я судорожно пыталась сообразить, что это за такой Илья. Какой-то мой одноклассник? Однокурсник? Просто сосед по даче?

- Честно говоря, не помню, - призналась честно.

- Да это и неважно, - отмахнулся он. - Ты сказала, что находишься в ужасной опасности. Что с тобой случилось?

С этими словами он подошел ко мне, взял под локоть и проводил в комнату. Буран последовал за нами молчаливым стражем. Ко мне он больше не кидался, но поглядывал так, чтобы сразу стало понятно: вздумай я схватить шикарную стерео-систему, которая стояла на комоде, и попытаться сбежать, как верный страж этого дома точно меня сожрет и не подавится.

- Меня похитил собственный муж, - призналась я, когда Илья усадил меня за стол.

- Выпьешь? - поинтересовался Ковалев, на что я помотала головой.

Про беременность, конечно, рассказывать не собиралась, да и не причина это была отказываться от «успокоительного», раз уже я твердо намеревалась сделать аборт… Но сейчас уж точно не хотелось затуманивать разум алкоголем.

- Рассказывай все, - велел мне Илья, усаживаясь напротив.

Я еще раз вгляделась в его лицо, на этот раз гораздо пристальнее, чем до сего момента. Но опять не смогла вспомнить, откуда же он меня знает и где мы пересекались. Ковалева красавцем было не назвать - никаких соблазнительных ярко-выраженных скул, остро-очерченного подбородка и притягательных губ. Внешность его была вполне себе заурядной, если бы не ярко-зеленые глаза, которые смотрели так, что казалось, будто я погружаюсь в этот колдовской омут. И от этого лицо Ильи словно бы освещалось и превращало обыденные черты во что-то неземное.