Нереальная Реальность (СИ) - Рогозина Виктория - Страница 194

Темный силуэт возник неожиданно, но предсказуемо. Павел медленно сел на край кровати и посмотрел на девушку.

— Почему ты не боишься нас? — спросил он.

— Не знаю, — она пожала плечами. «А, правда, почему? Наверное, потому, что мне их очень жалко и…»

— Кнопка, скажи это вслух, — прервал ход ее мыслей вампир. Тяжело вздохнув, Галка откинула волосы на спину и грустно улыбнувшись, проговорила:

— Мне вас жалко.

— Ты жалеешь убийц? — гортанный смех заполнил квартиру. — Чем ты думаешь? Мы совершенные охотники, хищники, можно сказать оружие, а тебе нас жалко!? — Павел продолжал смеяться. — Это глупо! Бесконечно глупо!

— У человека против психоэмоциональной нагрузки нет механизмов, потому что не нужны. Мы не обременены грузом лет, воспоминаний. Наша жизнь более скоротечная, интенсивная, нежели ваша, — тихо сказала она, и Павел мгновенно замолчал, сверля девушку взглядом. Не замечая этого, Галчонок продолжила — У вас склонность к меланхолии и депрессии, можно сказать, хронические недуги. Вы циничны и оно понятно, ведь по прошествии стольких лет жизни иначе представить невозможно свое дальнейшее существование. Еще у вампиров преобладает некое чувство избранности, что ли, по отношению с людьми. Вы ставите себя выше нас, хотя когда-то были такими же… — Галка замолчала, задумчиво обняв свои колени. — Может тебе покажется это сейчас глупым…

— Нет, — перебил он ее, продолжая смотреть на девушку немигающим взглядом. — Мне не кажется это глупым. Хотя любопытно, в какой книжке по психологии ты это прочитала, а, Гарпия? — Павел позволил себе улыбку.

— Да ну тебя.

— Кнопка, ну, а если серьезно, как ты до такого додумалась?

— Ну, это же ежу понятно, — Галя закатила глаза. — Смотри, Паша, у вампиров может быть два вида ломки, естественно, психологической. К первому относится такой этап жизни, когда умирают все родные и близкие люди. Ну а ко второму можно отнести тот факт, что время не стоит на месте и мир меняется, а вместе с ним и традиционный уклад, и психология. Вам трудно именно психологически подстраиваться, ведь в душе вы все еще живете где-то там, в своем времени, когда вы были еще людьми.

Замолчав, Галка с любопытством уставилась на вампира, хотя и видела его смутно, лишь контуры. Павел молчал. Его взгляд уже так не сверлил девушку, и было видно, что парень ушел куда-то в себя, в свои мысли, воспоминания, ощущения. Галя склонила голову набок, прищурившись. Что-то ей подсказывало, что она была права и почти во всем.

— Если Хорс об этом узнает, тебя никогда не убьют, — вдруг протянул вампир. — Из тебя хороший психиатр вышел. Не ожидал, раньше мне казалось, что все люди глупы. Теперь понимаю, все, кроме тебя.

— Спасибо, из твоих уст это реально крутой комплимент, — Галка рассмеялась. — А как это произошло у тебя? Как ты стал вампиром?

— Хочешь узнать, Кнопка? — Павел приблизился к девушке совсем близко. Для этого ему понадобилось мгновение. В темноте блеснули его белоснежные клыки, немного длиннее, чем у людей. Лицо замерло в опасной близости. На своей шее Галка почувствовала легкое, поверхностное дыхание. Девушка услышала, как взволнованно забилось ее сердце, а по спине холодной змейкой прополз страх. Она хотела отодвинуться, но тело перестало слушаться, словно окоченев. Почти коснувшись шеи испуганно замершей Гали, вампир вдруг отстранился и насмешливо шепнул — Любопытство порой убивает, учти это на будущее.

С удивлением, девушка отметила, что задержала дыхание и только сейчас позволила себе вновь расслабиться и выдохнуть. Нет, конечно Павел не укусит ее, но…но по-видимому судьбу не стоит испытывать. Она не всегда бывает благосклонной и лишний раз не стоит проверять. Галка прикрыла глаза, восстанавливая дыхание.

За окном уже рассветало, но небо было затянуто смогом. Воздух пах гарью.

— Да ладно, не боись, — Павел рассмеялся. — В отличии от твоего, я хотя бы регулярно питаюсь.

— Все-таки нашел поставщика?

— Далеко ходить не надо, затариваюсь в больнице, где ты работаешь, — он гаденько хихикнул.

— Сволочь, — значение слова смягчил ее мягкий спокойный тон. — Эта кровь могла спасти людям жизнь.

— И поверь, спасает, ведь если я буду голоден, то пойду убивать направо и налево.

— Мужики обычно только налево ходят и сказки рассказывают, — теперь девушка позволила себе весело рассмеяться.

Зазвонил будильник. Желания идти на работу не было. Потянувшись, Галка нехотя отключила пищащий сигнал и встала с кровати.

— Как ты это сделала? — резко остановил ее за плечи Павел.

— В смысле? — она удивленно воззрилась на него.

— Как ты выключила будильник?

— Вот так, — девушка еще раз положила ладонь на кнопку часов, слегка ударив по ней.

— А у меня не получается, — вдруг опечалился вампир. — Я когда нажимаю, от механизма остается пыль.

— Никита тоже частенько не контролирует свою силу, — девушка усмехнулась. Вампиры, бессмертные, а с обычным будильником справиться не могут, только ломают.

Наскоро собравшись, Галка обулась и попыталась вспомнить, где она оставила ключи от квартиры. Похлопав себя по карманам брюк, девушка недовольно скривилась.

— Гарпия, на полке лежат, — мягко произнес Павел.

Галка обернулась и с сожалением отметила, что вампир прав. Ключи действительно лежали на полке. Скривив недовольную рожицу, девушка схватила сумку и выскочила из квартиры, предварительно закрыв дверь. Спустившись вниз и выйдя на улицу, Галчонок еще больше расстроилась — все та же жара и все тот же смог. Тяжело вздохнув, она направилась в метро, благо дорога занимала всего минут десять. Петляя и сокращая путь через дворы, девушка быстро добралась до, как ей казалось, спасительной тени. Спустившись в подземку, Галка прошла через турникет и вприпрыжку соскочила со ступенек на платформу. Поезд подошел почти сразу. Народу было мало — сказывалось раннее время. Но всего какие-то пару минут и здесь начнется столпотворение. Заняв место у дальней двери, девушка уставила в окно, ни на чем не фокусируя взгляд. Достав из кармана наушники, Галка включила плеер и сконцентрировалась на музыке. Состав выехал на поверхность, проезжая мост. Девушка прищурилась, глядя на сизое небо и на грязную воду в реке. Но это продлилось недолго. Вскоре состав скрылся в тоннеле. Галка вздохнула и закрыла глаза. А когда открыла — поняла, что чуть не проехала свою станцию. Вот и живут жители нашей столицы — спят в метро и высший пилотаж, это просыпаться на нужной станции, что делает половина «москвичей».

Поднявшись на поверхность, девушка снова печально вздохнула — на улице было отвратительно. Жарко, душно и ничего не видно. Смог застилал глаза, не давал дышать полной грудью. Стараясь не обращать внимания на столь неприятные обстоятельства, девушка шла вперед. До больницы было недалеко — минут десять ехать на маршрутке, если без пробок. Но Галка предпочитала ходить пешком, ведь плохая погода — не повод отказываться от прогулки. На улице почти никого не было, а шоссе стояло, и пробка растянулась в обе стороны. Автомобили подъезжали вплотную друг к другу, желая поскорее покинуть этот плен, но развязка была не близко. Весело шагая по тротуару, Галка вспоминала. Вспоминала первое знакомство с Пашей, когда тот посмотрел на нее и сказал: «Ну, ты Гарпия!». Так это «имечко» приклеилось к девушке. А когда он пытался ее подчинить себе… Зов постоянно звучал в голове Галчонка, приказывая то станцевать приватный танец, то прокукарекать откуда-нибудь. Но после того, как Павел получил от девушки чугунной сковородкой по голове и лишний раз убедившись, что Зов на нее не действует, перестал ее доставать. Предпочитая докапывать ту издалека, обзывая какими-нибудь добрыми словечками: Гарпия, Грымза, Мымрешка, Дурында, Бестолочь, Язва, Мигрень…в общем-то фантазии не на много у вампира хватало. Но он никогда не ставил целью оскорбить и унизить девушку Никиты, лишь так, легкие насмешки и подколки, не особо вредящие ей, простой человеческой особи. Галка помнила, как заставила Павла съесть приготовленный ею ужин, как старалась уменьшить его жажду крови, ограничивая ее поставки. Вампир злился, психовал, но никогда бы и не подумал обидеться всерьез на девушку, которая старалась ему помочь. И это действовало. Постепенно, но Павел начал употреблять обычную человеческую еду, признавая к своему неудовольствию, что это не так уж и отвратительно.