Прежде чем нас разлучат (ЛП) - Рейнольдс Аврора Роуз - Страница 37

Встав прямо, я пытаюсь не обращать внимания на разочарование из-за упущенной возможности.

— Полагаю, нам стоит попытаться урезонить детей.

Я смотрю на Такера. Последние несколько дней я скучала по нему. Несмотря на совместный ужин, после которого он тусовался с Кингстоном, пока тот не лег спать, мне не хватало того физического единения, которое было у нас накануне.

— Ага. — Бросив последний взгляд на мои губы, он отпускает меня.

Единственное, из-за чего я чувствую себя немного лучше, — то, что он выглядит таким же разочарованным, как и я.

— Эй. — Я прохожу дальше в комнату, где у подножия горки стоит Эмма, и она оглядывается на меня через плечо. — Пицца прибыла.

— Слава богу, я проголодалась. — Она ухмыляется и кричит в сторону домика на дереве. — Ребята, на время ужина объявляю перемирие. Можете выйти из укрытия.

— Честно? — спрашивает Кингстон, и Винтер хихикает.

— Я бы не посмела солгать, — обещает она.

Он выглядывает из-за перил на вершине домика. Изучив Эмму и убедившись, что она говорит правду, они с Винтер по очереди соскальзывают с горки.

— Мама, я хочу остаться здесь навсегда, — говорит Кингстон, подбегая к Эмме, чтобы она подняла его на руки, а Винтер бежит к отцу.

— Здесь очень круто, правда? — спрашиваю я.

Он кивает, обвивая руками шею Эммы и целуя ее в щеку. Я замечаю, как глаза Эммы начинают наполняться слезами, но затем она опускает голову.

Сегодня днем, когда Такер спросил, не хотим ли мы поужинать у него дома с Майлзом и Винтер, я не была уверена, что приму его предложение. Не потому, что не хотела проводить с ним время или вести Кингстона к нему домой — я просто не могла смириться с мыслью оставить Эмму дома одну.

Эта ситуация с Элаем стала для нее тяжким испытанием, и хотя сегодня ей было лучше, я видела смятение в ее глазах каждый раз, когда она смотрела на нас с Кингстоном. Ей трудно воочию видеть, что она упустит, если поставит счастье Элая выше своего. Но я также думаю, что это хорошо, потому что, если сейчас она уступит Элаю, ее счастье будет лишь временным. А я хочу, чтобы у нее было все, чего она хочет в жизни.

Конечно, какое-то время с ней может быть все в порядке, но я не хочу, чтобы в конечном итоге она обижалась на Элая и ненавидела себя за то, что не боролась за желаемое, или не нашла его с кем-то другим. И опять же, не думаю, что было бы справедливо по отношению к Элаю заставлять его стать отцом. Вот почему, когда Такер сказал мне, что, конечно же, Эмма тоже приглашена, я поставила ее перед фактом, что мы ужинаем у него дома, даже не предоставив возможности остаться дома.

— Эмма, можно я покажу тебе своих кукол? — спрашивает Винтер, когда мы заходим в лифт.

Эмма смотрит на нее с улыбкой на своем красивом личике, а Майлз наблюдает за их общением.

— Я бы хотела их увидеть, но сначала нам нужно поесть. Я такая голодная, что могу съесть целую лошадь.

— Нельзя съесть целую лошадь. — Кингстон морщится.

— Ты прав. Я не могу съесть целую лошадь. Лошади слишком большие. — Она ухмыляется, затем поднимает его выше. — Но я могла бы съесть маленького мальчика.

Она кусает его за шею, и он хихикает, когда двери лифта открываются. Мы выходим, и я застываю на месте, из-за чего Эмма врезается в меня.

Потому что в конце коридора, перед дверью Такера стоит Наоми.

— Я думал, Клэй сменил код лифта, — бормочет Майлз, когда Такер встает перед Эммой, Винтер, Кингстоном и мной.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Такер, и Наоми оглядывает нас всех, и ее лицо сникает.

— Нам нужно поговорить.

— О чем? — спрашивает Такер таким голосом, которого я никогда раньше от него не слышала.

— Я беременна. — От этого признания у меня сжимается желудок, и я слышу, как Майлз ругается себе под нос.

— Это не моя проблема, Наоми, — говорит Такер, протягивая мне руку, и я без колебаний принимаю ее.

— Это Наоми? — шепчет Эмма, и я киваю.

— Он может быть от тебя, — добавляет Наоми.

Пальцы Такера сжимаются на моей руке, будто он боится, что я могу сбежать. Но, честно говоря, сейчас я об этом даже не думаю.

— Эта цыпочка настоящая? — громко спрашивает Эмма, и я поджимаю губы, но слышу смешок Майлза.

— Нам нужно поговорить, — повторяет Наоми, не сводя глаз с Такера и делая к нему неуверенный шаг.

— Мы не были вместе уже несколько месяцев, Наоми, — отрезает Такер.

— Иисусе, ну, все, хватит. — Эмма передает мне Кингстона, и он вцепляется в меня, утыкаясь лицом мне в шею.

Я собираюсь сказать ей, что все в порядке, и оставить все как есть, но она идет вперед, оказываясь перед Наоми прежде, чем я успеваю открыть рот.

— Поскольку здесь дети, я буду милой. Но скажу кратко: если ты не зайдешь сейчас в лифт, мы с тобой окажемся в наручниках.

— К тебе это не имеет никакого отношения. — Наоми делает от Эммы шаг назад, явно замечая угрозу, но, конечно же, моя лучшая подруга не отступает.

— Ты слышала, что я только что сказала о твоем уходе?

— Я беременна, — шепчет Наоми, бросая умоляющий взгляд на Такера, но он только подступает ко мне еще ближе.

— Поздравляю. Мы все обязательно отправим тебе подарок по случаю рождения, когда получим весточку. Теперь отойди от двери. Дети проголодались, и им скоро пора спать, — спокойно говорит Эмма, но в ее тоне читается угроза.

Взгляд Наоми перемещается с нее на Такера, а затем на Майлза, прежде чем остановиться на мне и наполниться злобой.

Без слов она отходит в сторону, и Такер, не колеблясь, тянет Кингстона и меня за собой, держась между Наоми и нами, когда проводит в свою квартиру. Дверь за нами закрывается, и только тогда я понимаю, что Эмма и Такер остались наедине с Наоми.

— Пойдем, — тихо, но твердо приказывает Майлз.

Он кладет руку мне на поясницу, заставляя спуститься на единственную ступеньку в квартиру, прежде чем пойти впереди меня на кухню. Будто сталкивался с подобными ситуациями миллион раз, он включает телевизор, находит детское шоу, и говорит Кингстону и Винтер оставаться в гостиной. Почти мгновенно оба начинают смеяться, словно уже забыли, что только что произошло в коридоре.

— Ты же знаешь, что она врет, да? — тихо спрашивает Майлз, пока мы раскладываем для детей пиццу по тарелкам.

— Знаю.

— Хорошо, — мягко говорит он, и я встречаюсь с ним взглядом, нежность в его глазах напоминает мне Такера.

Когда дверь открывается, и входят Такер с Эммой, меня охватывает облегчение. Оба выглядят точно так же, как несколько минут назад, и это хорошо.

— Я серьезно чертовски проголодалась, — говорит Эмма со спокойным выражением, подходя туда, где стою я.

Я смотрю на Такера, у него точно такое же выражение, как и у моей лучшей подруги.

— Ты в порядке? — спрашивает она меня, вставая рядом.

— Да. — Я встречаюсь глазами с Такером и прикусываю нижнюю губу, прежде чем посмотреть на Эмму. — Я сейчас вернусь.

Она оглядывается на Такера и кивает мне. Я отношу Кингстону его тарелку и целую его в макушку, затем подхожу к Такеру и беру его за руку.

Когда мы заходим в его спальню, я закрываю за собой дверь и смотрю на него. Он насторожен, каждый его дюйм натянут, как струна, готовая лопнуть. Я медленно подхожу к нему, затем обхватываю за талию, и он, не колеблясь, обнимает меня.

— Ты в порядке? — шепчу я.

Его мышцы расслабляются, и он опускает подбородок мне на макушку.

— Если она беременна, в чем я очень сомневаюсь, то не от меня.

— Ладно.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него, и его взгляд блуждает по моему лицу.

— Но ты не ответил на мой вопрос. — Его брови хмурятся, и я повторяю: — Ты в порядке?

— Я покончил с этой чертовой драмой.

— Да, я тоже.

Я прижимаюсь щекой к его груди. Не знаю, как долго мы так стоим, но слишком рано он отпускает меня и обхватывает ладонями мое лицо.

— Тебе нужно поесть, а потом отвезти Кингстона домой.

Мне хочется надуться из-за этого, потому что меньше всего я хочу оставить его здесь и лечь спать в одиночестве, но я знаю, что он прав.