Драконий маскарад с врагом. Не для тебя мама красавицу растила! (СИ) - Ардо Ирина - Страница 14

— Ты можешь отомстить сейчас, — чересчур спокойно сказал Шаарс.

Я посмотрела на него в удивлении.

Шутка?

Розыгрыш?

— Когда рассказывают, не мстят. Вкус теряется, — буркнула я и протянула ему склянку с зельем. — Ты всё ещё под дурманом, выпей это. Только пару капель, больше не надо.

— Дура ты, Тара, — в сердцах выпалил он и рывком выхватил у меня противоядие.

Парень ловко откупорил пузырёк и резко опрокинул содержимое в себя, задрав голову.

— Стой, дурень!

Глава 13. Шутки кончились

Всё внутри похолодело от того, как стремительно Девеник проглотил субстанцию. Я невольно закрыла глаза, чтобы не видеть этого.

— Когда подействует? Тогда мы сможем нормально поговорить.

— Не сможем, — едва не добавила «идиот». — Через несколько секунд твоя голова будет раскалываться так, словно в неё вонзили тысячи раскалённых игл, гений мысли! Отойди.

Оттолкнув парня, я подошла к котлу, который не успела помыть и тяжело вздохнула. Придётся опустошать свои запасы обезболивающего.

— Знаешь, что тебе лучше всего помогает?

— Нет, — сдавленно прохрипел парень. — Но сейчас я выпью что угодно.

Он старался держаться уверенно, как и прежде, но неестественная бледность уже набежала на его лицо. Взгляд был расфокусирован. Ещё немного, и он рухнет прямо здесь.

— Сейчас посмотрю, — я искала нужные склянки, с трудом удерживая внимание и перебирая их дрожащими пальцами. — Хотя, было бы неплохо оставить всё так. Перестал бы тянуть в рот всё, что попало.

Было трудно не погрузиться в чувство вины с головой, но напоминание о том, что он сам меня не послушал, немного отрезвило.

Смешивать обезболивающие нельзя, так что я смогла лишь слегка облегчить боль.

— Возьми это, — вложила маленький пузырёк ему в руку. — Сильное снотворное. Выпьешь через три часа и проснёшься на рассвете. И голову ломить перестанет.

— Теперь я понимаю, почему ведьм недолюбливают. Вы способны превратить в кошмар любую жизнь.

— Простого «спасибо» было бы достаточно. Тебе лучше уйти.

— Сначала ты меня выслушаешь. А заодно ответишь на мои вопросы. Думаю, я заслужил компенсацию.

— Чего? — я сжала кулаки и с вызовом посмотрела на дракона. — Решил, что теперь можешь попрекать меня дурманом? Лучше уж пиши письмо в жандармерию.

Да, я ошиблась. Сильно ошиблась. Но играть на этом не позволю. Достаточно того, что моя оплошность исправлена.

Гадалка может спать спокойно, я пошла по той вероятности, о которой она просила — поступила по совести. Прямо молодец! Не то чтобы я опасалась эту женщину, но с нагини станется кого-нибудь подослать, чтобы погрозить страшным пальцем и пророкотать: «Должок!»

Возможно, это просто следствие разыгравшегося воображения, но проверять как-то не хотелось. Больно жуткими были те жёлтые глаза.

— Не в дурмане дело, а в твоей слепоте, Лисёнок. Скажи мне, ты действительно ничего не замечала? Никогда?

— Похоже, антидот не подействовал…

— Он и не должен был. Признаюсь, ты сварила достаточно забористую дрянь, меня почти проняло. Жаль, что в академиях не учат тому, что вторая ипостась принимает на себя весь удар. Если маг слаб, то она вырвется наружу.

Вторая ипостась… Боже, как я могла забыть?! Хотя, несложно забыть то, что ты не знал.

— Как удобно…

— Не очень, — Девеник криво усмехнулся и сделал шаг ко мне. — Трудно контролировать себя и взбесившегося дракона, готового разорвать всех вокруг.

— Разорвать?! — взвизгнула я.

— Нам не понравилось, как на тебя глазели, — сказал он.

— Что ты несёшь?

— Повторяю вопрос — ты действительно ничего не замечала?

— Боги, да, что я должна была заметить?! Твои ненависть и презрение? О, этого я хлебнула сполна! — злость снова взяла верх, и я уже не стеснялась повышать голос, не опасалась, что нас могут услышать. Набрав побольше воздуха, я принялась перечислять и загибать пальцы: — Не пускал меня на горки, распространял слухи о том, что я заносчивая зараза, которая ни во что не ставит остальных… А чего ты глаза опускаешь? Сам же спросил! Подговаривал всех бойкотировать меня, дёргал за волосы, а потом выставлял меня истеричкой. Мне продолжать?

— Ладно, согласен, я показывал свою любовь не лучшим образом. 

— Не лучшим?! — истерически хохотнула я. — Да ты… Извини, что показывал? — сердце замерло от осознания услышанного.

Я медленно поднесла ладонь к ложбинке между ключиц и промяла это место, чтобы убрать странный ком, мешающий дышать. Пальцы похолодели, голова вообще не соображала…

Мне не послышалось. Но и в реальность происходящего было трудно поверить. Всё, как в каком-то странном сне…

— Девеник, — мне совершенно не понравилось это затяжное молчание, — ты ведь понимаешь, что такими словами не бросаются? Или ты думаешь, что я прошу тебя, если ты выдумаешь какую-то там несуществующую любовь?

Даже если бы дурман подействовал, то должен был уже сойти, так что Шаарс отдавал отчёт своим словам.

— Похоже, я сильно тебя обидел, — он нервно посмеялся и запустил пятерню в волосы, словно пытался привести их в порядок. — Не хотел. Клянусь всем, что есть в моей жизни, Тара.

Я знала, что каждый мой следующий вопрос будет вбивать по гвоздю в крышку гроба моей прежней жизни, но сдержаться не смогла:

— Чего же ты тогда хотел?

Бам! Первый пошёл.

— Чтобы ты меня заметила.

— Я и так тебя замечала.

— Нет, — парень смотрел на меня совершенно серьёзно. — Ты всегда предпочитала других.

Как ребёнок может кого-то предпочитать? Просто общается с теми, у кого игрушки такие же или возраст подходит.

Глупо же.

— А тебе было нужно, чтобы я общалась только с тобой? Мама и так мне все уши о тебе прожужжала.

— Эгоистично, глупо и недальновидно, но как есть.

— Хорошо, а сейчас что было? Ведь это ты сделал так, что никто не пригласил меня на бал.

Бам! Второй…

— Мужская солидарность.

— Врёшь!

— Вру.

Остался последний вопрос… Задать его было всё равно, что собственноручно кинуться под повозку, запряжённую четырьмя лошадьми.

Одна ошибка.

Один вечер.

Один человек.

Как такая малость смогла изменить всё, во что я верила?!

Мне показалось, что в комнате стало слишком душно и тесно. Хотелось закрыть глаза и оказаться совершенно в другом месте. Сбежать… но не получалось, ноги словно приросли к полу.

Необычные и противоречивые чувства разрывали меня изнутри, причиняя невыносимую боль.

Что за безумие? Хотелось, чтобы Дев произнёс заветные слова ещё раз. Громко и чётко. Но в то же время всё моё нутро противилось этому, говоря, что передо мной прежний заносчивый гад.

Это было невозможно терпеть. Девеник смотрел на меня точно так же, как на балу, и мне казалось, что моё сердце сейчас просто взорвётся.

Нужно это прекратить!

— Уходи, Девеник, — почти проскулила я. — Уходи и никогда больше не возвращайся…

Резкий спазм в груди свидетельствовал, что я делаю что-то неправильно, но останавливаться было нельзя.

— Лисён, ты чего? — он обеспокоенно взглянул на меня и постарался дотронуться.

Отшатнувшись от него, как от прокажённого, я выкрикнула:

— Вон! Убирайся! Не верю ни единому твоему слову!

Ложь во спасение. Моё спасение.

Я верила. Или хотела верить, уже не знаю. Но это нужно было прекратить.

Девеник дёрнулся и спустя несколько секунд вылез ушёл окно, оставив меня наедине с моей лабораторией и зимним холодом.

Глава 14. Тактическое отступление

— Дуришь, дочка, — сурово констатировал отец, наблюдая за моими метаниями.

Я сразу же рассказала родителям всё, что произошло, как только вернулась в основную часть дома. Мама причитала и охала, мол, не думала, что Девеник так сильно мне досаждал, иначе бы никогда не говорила бы мне о нём, а папа лишь разочарованно качал головой: