Зимние интриги (СИ) - Хай Алекс - Страница 14

Он внимательно посмотрел на меня, затем выпрямился и произнёс слова, которых я ждал:

— Иными словами, я был бы рад видеть вас своим зятем. Однако я согласен с вами, что ваш статус сперва должен стать более определённым. Поэтому я даю своё согласие на продолжение ваших отношений с Идой, но рассчитываю на благоразумие с обеих сторон. Даже в нашем веке честь все еще многое значит.

Я встал, сохраняя осанку, и слегка поклонился.

— Благодарю вас за доверие, князь. Вы можете быть уверены, что я никому не позволю опорочить честь вашей дочери.

Я вынул из кармана маленькую коробочку из тёмно-синего бархата и осторожно раскрыл её. Внутри сверкнул кулон работы Фаберже — изящный, утончённый, с крошечными черными алмазами.

— Если позволите, — продолжил я, — я хотел бы сделать Иде Феликсовне подарок. Разумеется, если вы сочтете его уместным в текущем положении вещей.

Князь внимательно рассмотрел кулон, его лицо оставалось строгим, но в глазах мелькнула тень улыбки. Он протянул руку, словно оценивая вес украшения, а затем одобрительно кивнул:

— У вас безупречный вкус, Алексей. Это действительно прекрасный подарок. Иде он точно понравится. У вас есть мое благословение.

— Благодарю, ваше сиятельство.

Он поднялся, давая мне понять, что аудиенция закончилась.

Попрощавшись, я вышел из гостиной, чувствуя лёгкую усталость после продолжительного разговора с князем Юсуповым. Захотелось есть, но лучше уж дотерпеть до ужина.

Но не успел я сделать и нескольких шагов в холле, как услышал знакомый голос:

— Алексей! Подожди!

Я обернулся и увидел Иду, спешащую ко мне. На её губах играла лёгкая улыбка, а глаза искрились живостью.

— Уже уходишь?

— Да, сегодня ужин с родственниками.

— Прекрасно. Я тоже собираюсь выходить. Ты не мог бы отвезти меня в Аничков дворец? — спросила она, подходя ближе. — Великая княжна София пригласила меня к себе. Хотим обсудить несколько благотворительных проектов.

— Разумеется, — кивнул я, сдержанно улыбнувшись. — Буду рад подвезти.

Ида быстро накинула на плечи шубку и, чуть подняв подол платья, грациозно направилась к выходу. Я шагнул вперёд, распахнул перед ней дверь, позволяя ей выйти первой. Лёгкий морозный воздух коснулся лица, когда мы вышли на улицу.

— О! — воскликнула Ида, заметив мой автомобиль. — Тот самый новый «Ирбис»? Какой красавец!

— Подарок на совершеннолетие, — подтвердил я.

— Прокатиться бы на нем с ветерком!

Она игриво посмотрела на меня, наклонив голову.

— Прокатил бы, но в центре ограничение по скорости, — продолжил я с лёгкой усмешкой. — Если хочешь увидеть, на что способен Барсик, придётся выбраться за город.

— Барсик? — удивлённо повторила Ида, хихикнув. — Почему именно Барсик?

— Ну, «Ирбис» — это же снежный барс. Вот и «Барсик» само собой прилипло.

— Очаровательно, — улыбнулась она. — Очень мило для такого грозного автомобиля. Хотя судя по тому, что я читала об этих автомобилях, под капотом там лютый зверюга.

Я открыл перед ней дверь, помог усесться, затем сел сам и осторожно вывел машину со двора. Ида наблюдала за манёвром, потом задумчиво заметила:

— Нашей парковке давно не помешало бы расширение. Коллекция отца этого требует…

Я улыбнулся, следя за дорогой.

— А ты сама водишь? — спросил я, ловя её заинтересованный взгляд.

Ида покачала головой:

— Нет, я ужасная трусиха на дороге. Не создана для вождения. Удостоверение получила, но никак не могу преодолеть страх перед дорогой.

— Не верю, — удивился я. — Ты, которая не боится ни высшего света, ни публики, ни сплетен и интриг…

— Я не боюсь за себя, — серьёзно сказала она. — Но боюсь навредить другим. Что, если я кого-то покалечу? Или, того хуже…

Я задумчиво кивнул. Такой ответ действительно был в её характере. Пока мы медленно продвигались в пробке на набережной Мойки, Ида вдруг повернулась ко мне и спросила:

— О чём вы говорили с моим отцом?

Я посмотрел на неё и увидел, что она внимательно изучает моё лицо. Затем, чуть потупив взгляд, добавила:

— Честно говоря, я попросила тебя довезти меня до дворца не только потому, что мне туда нужно. Мне хотелось немного побыть с тобой наедине.

Я почувствовал, как тёплая волна пробежала по груди. Её слова были искренни. Я слегка улыбнулся.

— И посекретничать.

— И посекретничать, конечно. Впрочем, я догадываюсь о содержании вашего разговора. И теперь хочу знать, о чем вы договорились.

— Я сказал его сиятельству правду. О том, что хочу сначала укрепить своё положение, достичь офицерского звания, получить постоянное назначение. И только после этого смогу позволить себе делать серьёзные шаги в направлении такой роскошной девушки, как ты.

Ида закатила глаза.

— Боже, Леш! На мое наследство можно купить какое-нибудь немецкое герцогство! Целиком! Даже наши правнуки не будут беспокоиться о будущем.

— Твои деньги — это твои деньги, — невозмутимо ответил я. — Меня воспитывали в духе старых традиций. В моей семье принято, чтобы мужчины заботились о своих женщинах и обеспечивали все их потребности.

— Значит, отсрочка… — вздохнула Ида. — И сколько на это уйдёт времени?

— Не знаю, — признался я. — Не хочу кормить тебя обещаниями и выкладываю все как есть.

К моему удивлению, она спокойно кивнула, словно уже обдумала это заранее.

— Я горжусь тобой, Алексей, — сказала она с улыбкой. — Я знаю, что тебя ждёт великое будущее. И я понимаю, почему для тебя так важна карьера. Поэтому… Я согласна ждать. Столько, сколько потребуется. Свой выбор я уже сделала.

Я замер. Эти слова прозвучали для меня важнее, чем любые клятвы. Я был глубоко тронут её доверием.

Я плавно свернул к обочине, остановился, затем вынул из кармана небольшую коробочку. Открыв её, я показал Иде кулон с черными алмазами, работа Фаберже.

— Это мой рождественский подарок, — сказал я. — Твой батюшка разрешил.

Она с удивлением посмотрела на кулон, затем нежно взяла его пальцами. В глазах отразилось трепетное восхищение.

— Я не буду его снимать. Поможешь застегнуть? — тихо попросила она.

Она собрала волосы, открывая шею. Я осторожно прикоснулся к её коже, застёгивая цепочку, и почувствовал, как её дыхание чуть изменилось. Этот момент был неожиданно интимным, почти завораживающим.

Она повернулась ко мне, её губы чуть приоткрылись, и, прежде чем я успел что-то сказать, она сама потянулась ко мне. Наши губы встретились. Поцелуй был тёплым, мягким… но неожиданно для меня слишком страстным. Я на мгновение позволил себе раствориться в этом моменте, но затем мягко отстранился. Было слишком легко позволить себе лишнего.

— Прости, — она покраснела и отвела взгляд. — У меня много недостатков, но главный — нетерпение.

Я завёл двигатель, и мы снова тронулись в путь. Её пальцы ещё раз коснулись кулона, и она тихо произнесла:

— И я уже знаю, какую фотографию положу внутрь…

Я вернулся домой как раз к ужину. В столовой слуги уже сервировали стол, расставляя блюда с тщательно приготовленными яствами, наполняя графины напитками и добавляя последние штрихи к сервировке.

У меня, признаюсь, уже вовсю урчало в животе. Организм решил вовсю отъедаться после весьма однообразного питания в Спецкорпусе.

— Алексей Иоаннович, — поклонился лакей. — Вы вовремя. Ужин через четверть часа. Вы успеете переодеться к трапезе.

— Благодарю.

А в гостиной было шумно — семейство Сиверсов оживлённо обсуждало последние события, словно находясь у себя дома. Я невольно замедлил шаг, прислушиваясь.

— Я же говорила, что Розалия приглянулась этому молодому князю, — с улыбкой произнесла баронесса, кокетливо поправляя складки яркого платья. — Ты видел, как он на неё смотрел? Это невозможно не заметить.

— Чушь, — хмыкнула старшая сестрица, откидываясь на спинку кресла. — Он просто был вежлив. К тому же, насколько мне известно, князья Хилковы давно покинули ряд Великих Домов.