Зимние интриги (СИ) - Хай Алекс - Страница 32

Государь лишь коротко приветствовал их, но в этих нескольких словах прозвучало столько уверенности и силы, что все поняли: прежнего мальчика-императора больше нет.

Поднявшись на второй этаж, мы встретили великого князя Фёдора Николаевича с его семьёй. Приветствие вышло теплым, но сдержанным — нас окружали слишком многие, чтобы можно было позволить себе лишние проявления эмоций. Однако в глазах Андрея, его сестры Марины и младшего Александра читалась явная радость.

Фёдор Николаевич поклонился императору.

— Ваше императорское величество, добро пожаловать домой.

Император улыбнулся и подал ему руку.

— Рад видеть вас, дядюшка. Надеюсь, за время моего отсутствия не случилось ничего серьезного?

— Всё по-прежнему, ваше императорское величество, — снова чуть поклонился дядюшка. — Но теперь, после вашего чудесного исцеления, полагаю, кое-что изменится. Мы все ждали этого дня. Не могу дождаться возможности услышать рассказ о том, что происходило во время вашей поездки…

Великая княгиня Елизавета Александровна, супруга Фёдора Николаевича, присела в реверансе. Государь протянул ей руку, помогая подняться.

— Ваше величество, надеюсь, дорога не была слишком утомительной? — спросила гречанка.

— Напротив, она позволила мне многое обдумать, — ответил император. — Впрочем, морозы там не способствуют к долгим прогулкам. В этом году январь выдался суровым.

Затем он повернулся к Андрею, улыбнулся шире и, похлопав его по плечу, сказал:

— Андрей Фёдорович, на вас прекрасно сидит мундир Спецкорпуса. И, сдается мне, вы, дорогой кузен, раздались в плечах.

Андрей поклонился, не сдержав усмешки.

— Это все китель, ваше императорское величество. Очень уж удачная модель. Делает плечи шире, выпрямляет осанку и заставляет ходить с гордо поднятой головой…

— Это хорошо. Скоро мы обсудим твою службу, — сказал государь с явным расположением, затем перевёл взгляд на его сестру. — Марина Фёдоровна, вы с каждым годом всё краше. Двор, несомненно, уже гадает, кому выпадет честь танцевать с вами на следующем балу.

Марина смущённо опустила глаза.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Впрочем, я рассчитываю обсудить с вами не бал, а пару книг по теории магии…

Марина вытаращилась на государя, не веря своим глазам. Затем, смутившись, отвела взгляд и взглянула на меня. Словно спрашивая, не обманывали ли ее глаза и уши. Я кивнул ей с легкой улыбкой. Да, император изменился.

Государь кивнул взглянул на младшего из детей Фёдора Николаевича, Александра.

— А ты, Александр, каким делам посвящаешь время?

Мальчик вытянулся.

— Я подтягиваю свои знания по магической практике и занимаюсь фехтованием, Ваше императорское величество.

Император улыбнулся.

— Достойное занятие. Увы, потерявшее популярность в наше время. Я тоже не против взять несколько уроков. Быть может, ты позволишь мне поприсутствовать на своей тренировке?

— С удовольствием, ваше императорское величество! — с горячностью ответил Александр.

Император не стал задерживаться, и направился прямо в Георгиевский зал. Он же — Большой тронный. Место, где происходили самые важные события.

— Все за мной, — распорядился он. — Я должен сделать объявление.

Мы отправились следом за ним с государыней. Вельможи переглядывались, перешептывались и вполголоса обсуждали все, что увидели. Я же исподтишка глядел на дядю, стараясь уловить отголоски эмоций на его лице. Но великий князь — калач тертый и к дворцовым интригам привыкший. Ни черта не показал, лишь носил радостную маску на лице.

Георгиевский зал блистал величием. Белый мрамор, золочёные колонны, высокие окна, сквозь которые проникал зимний свет, отражавшийся в хрустальных люстрах. Огромный балдахин над троном подчеркивал царственное величие, а стены украшали рельефные изображения святых и императорских гербов.

Император занял своё место на троне. Надежда Фёдоровна встала рядом, по другую сторону встала и София. Я хотел было занять свое место внизу, вместе с остальными, но государь жестом велел мне остаться рядом с его сестрой.

В зале воцарилась тишина. Придворные, среди которых были члены Совета регентов, министры, сенаторы и генералы, ждали.

Государь поднялся с трона.

— Господа! Вынужден сообщить, что моя бабушка, вдовствующая императрица Екатерина Алексеевна, скоропостижно скончалась, — его голос был спокоен, но в глубине слышалась боль. — Единственное, что смягчает эту утрату — мысль о том, что она оставила этот мир в любимом месте, окружённая близкими людьми. В соответствии с её последней волей она будет погребена в монастыре Старой Ладоги, который она взяла под свое покровительство. В её честь мы возведём церковь во имя святой Варвары, небесной покровительницы монастыря. Похороны пройдут в закрытом формате. В императорской семье объявляется траур, который продлится сорок дней.

В зале воцарилась гнетущая тишина. Даже те, кто при жизни недолюбливал Екатерину Алексеевну, понимали, какую роль она играла при дворе. Однако гораздо больший трепет вызвало не сообщение о её кончине, а сам голос государя. Он говорил уверенно, размеренно, без намёка на былую беспомощность.

Император блуждал внимательным взглядом по залу, а затем продолжил:

— Болезнь долгое время держала мой разум в плену. Однако паломничество по монастырям привело меня к схимонаху, чьи молитвы оказались поистине чудотворными. Теперь, когда я исцелён, в чём каждый из вас вскоре убедится, империю ждут изменения. И первое из них — упразднение Совета регентов.

В толпе поднялся ропот. Я тут же метнул взгляд на великого князя. Дядюшка с изумлением смотрел на государя. С изумлением и гневом. Впрочем, я и сам не ожидал, что государь заявит об этом так быстро.

— Вместо Совета регентов создан иной совет, состав которого я утвержу лично, — государь выдержал паузу. — Разумеется, для помощи в управлении страной.

Кабинет его величества был выдержан в строгом английском стиле.

Тёмные дубовые панели на стенах, массивный письменный стол обтянут кожей. Из высокого окна открывался вид на заснеженный парк. Пол устилал густой ковёр с изысканным узором. Вдоль стен стояли книжные шкафы, наполненные томами по истории, политике и военному делу, а в одном из углов располагался камин, в котором потрескивали поленья, наполняя кабинет мягким теплом.

— Придется наверстывать упущенные знания в тройном темпе, — сказал государь, кивнув на книжные полки. — Я многое помню из того, что при мне говорили, но этого недостаточно…

Я сидел в одном из глубоких кресел напротив императора, когда в дверь постучали. Государь едва заметно поднял бровь, затем кивнул мне, позволяя остаться, и велел стучавшему войти.

— Ваше императорское величество, великий князь Фёдор Николаевич требует срочной частной аудиенции, — гвардеец склонил голову, ожидая распоряжений. — Прикажете впустить его?

Император на мгновение задумался, затем посмотрел на меня.

— Алексей, пожалуйста, пройди в соседнюю комнату. Там за ширмой ты сможешь всё слышать, но останешься незамеченным. Думаю, тебе стоит быть в курсе.

— Как пожелаете.

Я не стал спорить. Что ж, мы ожидали, что дядюшка примчится даже быстрее. А он дождался почти что вечера.

Поднявшись, я бесшумно пересёк кабинет и вошёл в смежную комнату, скрывшись за ширмой. Отсюда, через узкую щель я даже мог видеть часть кабинета. Гвардеец вышел, и спустя мгновение дверь с силой распахнулась.

— Какого чёрта, Николай⁈ — голос Фёдора Николаевича был резким, почти гневным. — Ты делаешь такие важные заявления, даже не посоветовавшись со мной⁈

Император, вопреки вспышке эмоций великого князя, сохранял полное спокойствие. Я почти видел, как он выжидающе смотрел на дядю, давая ему возможность выплеснуть возмущение.

— С какой стати я должен был это делать, ваше императорское высочество? — спокойно спросил государь.

Дядюшка замолчал. Внимательно посмотрел на племянника и выждал паузу.