Игры людей, игры богов (CИ) - Корнелий Луций - Страница 109

Это ожерелье, вероятно, было подарком для невесты или жены. И что мне с ним делать? Едва ли надеть самому. Каких-то статуй в помещении тоже нет. Значит я должен надеть его на один из трупов?

Моя догадка оказалась верной. Мёртвые тела отреагировали на появление ожерелья. Они слегка зашевелились. Дергались в своих путах-бинтах, не в силах подняться. Корчились как гигантские личинки, которых из под древесной коры извлекли на свет солнца. Затем вокруг них заклубилась духовная энергия. Тени этих людей все ещё были здесь.

Одна за другой они начали воплощаться и говорить. Первой оказалась невысокая девушка сулимской внешности. Она появилась в белом коротком одеянии купальщицы.

— Я родилась в семье ловцов жемчуга, — произнесла покойница. — У родителей не было сыновей и они обучили меня нырять. Мне нравилось это занятие, но дела у нашей деревни шли все хуже. Жемчуга становилось меньше с каждым годом, а продать его было сложно. Многие ушли выращивать рис или стали бродягами, однако мои родители и ещё несколько семей хотели остаться. Однажды через нашу деревню проходил богатый караван.

Где-то в мыслях на фоне мрака я увидел образы моря, залитого солнцем, и небольшой деревни на берегу. Это напомнило мне о первой встрече с Ноцием. Затем я увидел процессию путников. Десяток лошадей, груженных тюками. Носильщики с грузами на головах.

— Я впервые увидела красивые одежды, меня угостили деликатесами и рассказали о жизни в городах. — продолжала девушка. — Человек, который сделал это, поклонялся Иларатри. Он подсказал мне как можно выбраться из нищеты. Я стала тайно встречаться с состоятельными путниками, приглашая их на берег и соблазняя. Затем мы шли купаться в море. Недалеко от берега было особенно глубоко и там я привязала к остову затонувшего судна петлю.

Мне пришло видение молодой пары, которые в лучах заката ныряют на фоне отвесных скал.

— Я могла задерживать дыхание очень надолго, а они нет. Нужно было слегка измотать их, чтобы потом привязать и оставить там. Жертва Иларатри. Я же забирала все вещи путников. Тела пропадали из петли. Их съедали морские чудовища. Надо было чуть подождать и можно было искать новых любовников. Так я утопила пять человек. Но когда тонул шестой, то вдруг на меня накатило странное чувство… вины? Не знаю. Я не стала всплывать. Сначала смотрела как тонет он, затем поцеловала и сама потеряла сознание.

Хм. Прекрасно. Хоть арт-хаусный фильм снимай.

Следующая тень принадлежала уроженке Империи. Это была достаточно рослая по местным меркам девушка с волевым лицом.

— Я родилась в окрестностях Рега и работала на вилле знатного человека, — произнесла она.

Мне привиделся образ достаточно богатой, но без изысков виллы. Зеленые ряды виноградников, загорелые спины рабочих, бело-кремовые стены трехэтажного дома.

— Я работала усердно. Сумела стать начальницей над другими слугами. Меня даже начали учить читать. А затем к нам сам хозяин назначил управляющего. С ним у нас сразу не заладилось. Он не понимал как вести дела, но всюду лез, а хуже того срывался на слугах. Вся спина была в рубцах. Он подозревал нас в лености и расхищении урожая. А мы, если и брали чего, то меньше, чем люди с других вилл. Однажды вечером я и двое других служанок подперли двери его дома, а крышу подожгли. Управляющий с женой погибли в огне. Все бы нам сошло, но одна из подельниц слишком распереживалась. На неё надавили и она сдала нас за помилование. Меня осудили. Приговорили к смерти на арене.

Я увидел эту высокую девушку в круге песка, вооруженную лишь небольшим щитом и коротким мечом, а против нее шла гладиатрикс-секутор.

— Но казнить меня оказалось непросто, — усмехнулась покойница. — Трижды меня выводили на арену и трижды я убивала своих палачей. Как же это было хорошо! Меня уже хотели сделать гладиатором, но вышел треклятый закон. Никаких женщин-воинов на арене. Тогда меня продали одному богатому поклоннику театра. Он любил ставить пьесы по мифологическим сюжетам.

Выкуп приговоренных к смерти узников для осуществления частной казни. Слыхал я про такое.

— Меня сожгли заживо во время представления. Заткнули рот так, чтобы не могла оскорблять, но слышен был вой. Только вот я молчала до самого конца. Испортила им пьесу. Я не раскаялась. До самого последнего вздоха жалела лишь о том, что попалась.

А это уже криминальная хроника. Что же у нас дальше в программе? Оказалось, семейно-военная драма. Третий призрак имела яномейскую внешность. Она была одета достаточно торжественно и явно принадлежала к аристократии.

— Муж отправился по делам в Ти-Шадай, — произнесла покойница. — Он задержался там на год из-за проблем с пиратами и долгов, в которые влез через азартные игры. Многие мужчины нашего дома тоже были с ним. В их отсутствие враги решили напасть.

Из мрака вокруг покойницы возник образом экзотического поместья в осаде. Невысокая стена, через которую лезут полуголые люди. Броня есть не у всех, щитов мало, зато стрелы свищут туда-сюда словно обозленные шершни. Осада ведется не по уму. Мне бы человек пятьдесят с нормальными щитами, масло для поджога и управились бы за сутки. Но тут не война высокоразвитых цивилизаций, а локальные разборки враждующих семей.

— Три недели продолжались бои. Мы отстояли свой дом. Но через полтора месяца враги пришли снова. Раз за разом нам приходилось обороняться, тушить пожары, узнавать о похищенных крестьянах. Тогда я решила действовать сама. Узнав заранее о новом набеге, мы устроили засаду и напали на врагов по дороге. От неожиданности они впали в смятие. Были разбиты, а многие погибли. Когда муж вернулся и узнал об этом, то сначала изобразил радость, но тайно обозлился. Считал, что я добилась большей доблести, чем он. Воспринимал это как позор. Мы отдалились, а вместо меня он приблизил к себе наложницу. Прошел слух, что он хочет именно её детей сделать наследниками, вместо нашего сына. Во время очередной ссоры мы схватились и я зарезала его. Потом, пока никто не знал о случившемся, приказала верным людям тайно вывезти наложницу в лес и там убить вместе с детьми. Надеялась скрыть смерть мужа, а потом объявить пропавшим, но нагрянули его родственники. Судить меня не стали, а утопили в колодец тем же вечером. Я так и не знаю судьбу своего сына.

Да уж. Истории одна краше другой. И мне надо выбрать кого-то из них? Самую достойную? С моей точки зрения все они виновны. Первая захотела красивой жизни и занялась ритуализированным разбоем. Втора перевела рабочий конфликт в криминальную расправу. Третья не вытерпела обиды и совершила детоубийство.

Не думаю, что Мирканто притащила их сюда в качестве наказания. Это просто её вкус. Предпочтение в людях. Теперь понятно, почему ей так нравился Гастос. А теперь в фаворитах Айкари и Мирамоно. Только вот зачем они ей? С помощью Гастоса Мирканто пыталась вернуть себе клинок, в котором была заключена большая часть её силы. Но для чего чего ей стратеги теперь? Мирканто помогает яномейцам в борьбе с обезьянолюдьми. Сейчас вот меня пригласила, а перед этим подарила меч. Это компенсация за изъятие Айкари? Ну-да. Взыграла совесть у богини убийств? Не верю. На самом деле меч это не подарок, а крючок. И сейчас меня попробуют вытянуть из воды.