Калибр Личности 6 (СИ) - Голд Джон - Страница 50

[Но это ведь невозможно!] — я нахмурился, не понимая, что тут происходит. — [ Не может ветеран [2] иметь свой Источник маны. Такое под силу только архимагам [8]. Что тут вообще творится?]

Глава 20

Восстание на этаже Корпорации

1 день, Нулевой Пояс

Лавка алхимика, Утильбург

Мистер Хрен-вам оказался тучным мужчиной с бородой до пояса. Плотный кожаный фартук и перчатки на руках алхимика дали понять, что моё появление оторвало мастера от работы.

Однако меня удивил не облик, а довольно сильная аура адепта.

— Вау! Аж целый ветеран [2]! Как вас занесло в Нулевой Пояс?

Мой Компас указывал точнёхонько на мистера Хрен-вам. Источник? Но это ведь невозможно. Только архимагам [8] под силу провернуть такое.

Сидевший на моём плече Падла тоже наконец учуял рядом скопление маны.

[Почуял с пяти метров,] — отметил я для себя краем сознания.

Попугай нахохлился, захлопал крыльями. Алхимик хмуро глянул на меня, перевёл тяжёлый взгляд на птицу… Но ответить ничего так и не успел.

Находившаяся за моей спиной дверь в лавку снова отворилась. В помещение буквально влетели двое. Взрослый парень с мордой ушлого хорька и бегающим взглядом. И недавно встреченный мной седовласый великан.

— Я же говорил, что мне не показалось! — хорёк повернулся к телохранителю и указал на меня. — Этот тип сюда одарённую силой зверушку на продажу притащил.

Тяжёлым взглядом великан попытался намекнуть хозяину: «Нас тут сейчас убьют», — но хорёк уже повернулся ко мне и затараторил.

— Слышь, холоп! Даю за птицу двойную цену, — мужик аж сглотнул от радости, смотря на Падлу. — Она же одарённая⁉ Я отсюда чую мощь, таящуюся в её тушке. Давненько я дичь не ел.

Замерев у двери, великан сжал кулаки. Понимает, что в бою со мной ему ничего не светит.

— Не интересует, — вкладываю в голос Власть. — Кстати, вы свою ручную зверушку не продаёте?

Кивком указываю на напрягшегося бодигарда…

— Хороший боец. Прям завидно.

— А! Шутник, значит, — хорёк хищно оскалился. — Ты хоть знаешь, кто я? Я…

— Пустое место, — киваю с умным видом. — Точнее, тушка, которая его занимает.

Резко приблизившись к мужику, хватаю его за грудки и говорю в лицо.

— Уважаемый… Мы, конечно, можем и дальше лясы точить. Далее вы скажете, что являетесь потомком кого-то из местной аристократии. Затем перейдёте к попытке давления на меня своим боевым хомячком. Бодигард у вас умный! Уже дважды спас вам жизнь за сегодня… Он-то вам и скажет, что я посильнее буду.

Отпустив хорька, даю тому прийти в себя. В эту секунду мы с великаном обменялись понимающими взглядами.

— … И только после этого, — продолжаю я, — мы перейдём к конструктивному диалогу. Зачем вам моя птица?

— Ах ты! — зло оскалившись, хорёк дёрнулся ко мне, но великан ловко поймал его за плечо. — Да ты хоть знаешь, кто я такой!

— Курлык! — сидя на моём плече, Падла посмотрел на парня… Как на мешок добра. Без уважения, в общем. — Кхе…

Казалось, попугай брезгливо плюнул на пол.

— Я… Я… — благородный стал задыхаться от накатившего на него возмущения.

— Продолжайте, — с улыбкой покровителя киваю парню. — Мы ВСЕ внимательно слушаем ВАШЕ несомненно важное умозаключение. Никто ведь не предвидел этой части диалога.

— Птица, — Великан указал пальцем на Падлу. — Господин. Продать. Хочет стать одарённым.

Седовласый гаркнул на каком-то из коренных наречий Фронтира. Отчего мой универсальный переводчик выдал корявый перевод слов, а не предложения целиком. Типа радуйся, что вообще смысл понятен.

Хорёк вырвался из хватки и с ненавистью в глазах уставился на бодигарда.

— Древние! Харанд, сколько ты ещё собираешься позорить меня этим варварским наречием? — хам поправил на себе одежду и уставился на меня. — Меня зовут…

Хорёк по взглядам наконец понял, что вообще ВСЕМ в лавке плевать на то, как его зовут.

— Кхе… — Падла и тот снова плюнул пол.

— Охотник! — хорёк уставился на меня, едва сдерживая гнев. — Ты пришлый… Тебе простительно незнание того, что перед тобой сам Ранье Госкулап! Наша семья входит в число правителей этого города. Я видел, как ты ходил вдоль прилавков. Харанд почему-то всё время присматривался к тебе. Вот я и подумал, что ты ищешь, где продать свою птицу. Плоть одарённых товар редкий! А уж когда ты зашёл именно в эту лавку, пазл сложился. Продай птицу мне!

Прошла секунда, затем все три. Ранье не понимал, почему я не тороплюсь с ответом. Наставницы научили меня одной весьма полезной уловке при переговорах. А именно молчать. Неуверенный в себе собеседник непременно попытается заполнить паузу в разговоре.

— Мне нужна эта птица! — дёрнув щекой, хорёк указал на Падлу. — Сейчас каждая тушка на счету. Ещё немного, и я, наконец, стану одарённым.

Смотрю на великана Харанда, затем на владельца лавки. Оба застыли с каменными лицами, уже зная правду.

— Вам не стать одарённым, — смотрю на Ранье. Он явно не в первый раз в этой лавке. — Вообще никак! У вас нет предрасположенности. Сосуд души имеет твёрдую оболочку. Количество маны в духовном теле в пределах нормы. Нет ни прямых, ни косвенных признаков, указывающих на то, что вы одарённый.

— ЗАМОЛЧИ! — зашипел Хорёк. — Вот увидишь… Вы все увидите! Я стану одарённым! Плевать на то, сколько денег и времени на это уйдёт. Если понадобится, я найму вообще всех в этом городе! Вы все будете добывать для меня плоть одарённых монстров. А теперь, смотря мне в глаза, ответь, Охотник. Ты продашь мне птицу? Учти, от этого зависит твоя дальнейшая жизнь в этом городе… А может, и за его пределами.

— Нет, — качаю головой. — Друзей не продают.

Хорёк уставился на меня, будто запоминая каждую чёрточку на моём лице.

— Харанд, мы уходим, — Ранье вышел из лавки.

Великан последовал за ним.

— Зря ты так, — мистер Хрен-вам усмехнулся. — Этот кусок дерьма уже год со мной мосты наводит. Его папаша, Холанд Госкулап, такой же гнилой, как и сынишка. Его в совете правления держат только потому, что он занимается контрабандой для аристократов.

— Компромат, — понял я намёк.

— И взятки! — алхимик важно поднял палец. — Вижу, мы с тобой говорим на одном языке. Давно во Фронтире?

Вопрос, прямо скажем, с подвохом, но алхимик задал его неспроста. Вон как пристально смотрит.

— Полдня.

— Оно и видно, — усмехнувшись, хозяин лавки стал стягивать с рук кожаные перчатки. — Когда великан заговорил на наречии дикарей, ты не поморщился… Нашего брата из Стены этим фокусом в два счёта местные выявляют. Лопочут на разных языках и смотрят, как ты реагируешь. Потом местные власти берут переселенца в оборот. СБ-шники пытаются вытащить из памяти Первопроходцев какие-нибудь ценные знания. Алхимические формулы, рецепты сплавов… Расклад сил на этажах… Ты, наверное, удивлён, почему я обо всём этом говорю?

Хитёр, алхимик! Кажется, будто он неторопливо снимает с себя рабочую одежду. И всё! А на деле он краем глазом следит за каждой реакцией на моём лице.

— Чему тут удивляться? — решил я напустить туману. — Во Фронтир чаще всего бегут не от хорошей жизни. Таких, как МЫ… Тут должно быть много. Те, кто попал во Фронтир лет десять назад, наверняка берут в оборот новоприбывших. И эта история тянется уже много тысяч лет. Не так ли?

Алхимик расплылся в счастливой улыбке.

— Не размазня! Уважаю, — мужик протянул мне широкую ладонь. — Шарамдер Млендур. Можно просто Шрам или мистер «Хрен-вам». Меня местные в Утильбурге как только не называют. Я тут уже восьмой год свожу концы с концами.

— А вывеска? — вспомнил я про «Хрен-вам и сыновья».

— Требования властей Утильбурга, — алхимик хохотнул. — Надо же было как-то лавку назвать. Всё, что Охотники мне приносят, я потом в переработанном виде продаю местной знати. Эфир и чуток растворённой в ней эссенции жизни. Для развития духовного тела в самый раз.