Император гнева (ЛП) - Коул Джаггер - Страница 6

Мой рост — 196 сантиметров, что делает меня высоким на Западе и грёбаным гигантом в Японии. А женщины пониже ростом никогда меня не привлекали. Они кажутся такими…

хрупкими.

Однако рост Анники близок к 183 сантиметрам. И хотя она худенькая, вероятно, из-за того, что много лет бегала и выживала, как могла, она кажется… не такой хрупкой.

Как будто я мог бы с ней справиться.

Прижать к полу.

Дико трахнуть её.

Я не свожу глаз со своей добычи, пока она берёт бокал шампанского у проходящего мимо официанта с подноса, а затем по какой-то странной причине с любопытством кивает Нив Килдэр.

О. Она пытается влиться в общество.

«Играй свою роль, сколько тебе вздумается, малышка», — мрачно думаю я.

Скоро ты будешь МОЕЙ.

Часть меня хочет сделать свой ход прямо сейчас. К чёрту попытки поймать её на краже вещи, которой даже нет в стране. Я мог бы сделать это прямо здесь. Сцена или нет, но у нас с Киллианом есть общие дела. Уверен, что он не стал бы возражать, если бы я сделал то, что необходимо, чтобы наказать того, кто причинил мне зло, как Анника.

Но как только начинаю представлять, что произойдёт после того, как я сомкну пальцы на изящном горле Анники, чувствую чьё-то присутствие у себя за спиной.

Нахмурившись, начинаю поворачиваться. Затем я замираю.

— Сота-сан, — тихо бормочу я, в замешательстве кланяясь, прежде чем встретиться взглядом со своим наставником. Он отмахивается от двух личных охранников, стоящих рядом с ним, и я недоверчиво смотрю на него.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Как я уже сказал, Сота для меня и наставник, и как отец. Семья. В присутствии наших людей и на публике, да, я всегда буду оказывать ему почести и уважение, которых он заслуживает и которых ожидают в регламентированном, ультратрадиционном мире якудзы. Но наедине? Мы можем поговорить более непринужденно.

Сота криво улыбается мне.

— Я мог бы спросить тебя о том же…

Он внезапно сильно кашляет. Я морщусь, подходя к нему, но он отмахивается от меня, выкашливая ещё одно лёгкое, прежде чем вытереть рот шёлковым платком и убрать его обратно в смокинг.

— Прогуляйся со мной, друг мой, — тихо бормочет он. Впервые замечаю, что морщины на его лице стали глубже, а в глазах появилось непривычное беспокойство.

Я хмурюсь, киваю и беру его под руку. Мы вдвоём медленно идём по ухоженной лужайке, мимо гостей в саду и огибаем поместье Киллиана.

— Я всегда говорил тебе, Кензо, что лидер делает то, что необходимо. Быть королем не значит служить самому себе. Ты служишь тем, кем тебе поручено руководить. Быть королем — значит не цепляться за власть, а зарабатывать ее каждый божий день и показывать своим подчиненным, почему ты заслуживаешь этой власти.

Я киваю.

— Знаю.

Снова… Однажды это буду я. У Соты нет собственных детей, и даже когда он думал, что Хидэо мёртв, придерживался клятвы, которую дал Мори-кай несколько десятилетий назад. Акияма-кай — это империя сама по себе. Но даже сегодня она подчиняется Мори-кай.

Она подчиняется мне, и Сота потратил годы на то, чтобы научить и сделать из меня короля, которым я должен стать.

Поворачиваюсь к нему и мягко улыбаюсь.

— Тебе нужно отдохнуть в городе. Я совершенно уверен, что тебе нельзя вставать в разгар курса лечения.

— Это важно, Кензо.

— Ну, ты мог бы просто позвонить…

— Это требует личной встречи.

Морщины на его лице. Затаенная печаль в его глазах. Страх…

— Аоки мертв, Кензо.

Что-то тяжело сжимается у меня в груди.

Аоки Дзюро — глава Дзюро-кай, семьи, подчиняющейся Акияма-кай. Мы с Аоки познакомились около пятнадцати лет назад, когда я только начинал свой путь в мире якудза, а он был недавно коронованным девятнадцатилетним королём империи своего покойного отца.

С тех пор мы почти не расставались.

Смотрю на Соту, понимая, почему в его глазах печаль. Я не единственный “заблудший”, которого наставлял Сота. Он коллекционирует потерянные души. И когда Аоки, как и я, потерял своего отца, именно Сота научил его, как стать королем.

— Что?! — Я шиплю.

— Два часа назад в Нью-Йорке произошла стычка. Пути Аоки и нескольких его людей пересеклись с людьми Кира Николаева. Они достали оружие. Аоки был убит на месте…

— Чёрт! — Я злобно рычу. — Кто…

Сота прерывает меня холодным и резким голосом.

— А Дамиан Николаев, племянник и наследник Кира, находится на аппарате жизнеобеспечения.

Я замираю.

Вот чёрт.

Сота выглядит более обеспокоенным, чем я когда-либо его видел.

— Жив ли племянник или мёртв, Кензо… Это плохо, — тихо говорит он. — Очень плохо. Например, убийство эрцгерцога Фердинанда, которое привело к началу Первой мировой войны, — это плохо.

Я стискиваю зубы, отворачиваюсь от него, мой взгляд устремлен в окно рядом с нами, на дом. Взгляд падает на знакомую рыжую шевелюру, и я прищуриваюсь, наблюдая, как моя добыча неторопливо проходит мимо гостей.

— Было достигнуто соглашение, — говорит Сота, привлекая мое внимание, — чтобы избежать войны с Братвой.

— Какого хрена мы этого избегаем? — рычу я.

Сота бросает на меня суровый взгляд.

— Война редко бывает решением проблемы, Кензо. И эта чушь между нашими двумя семьями… неприемлема. Так не может продолжаться. Аоки был одним из наших лучших людей. Дамиан — грёбаный наследник Кира. Если дело дойдёт до войны, она будет кровавой, и никаких правил не будет.

Я допиваю остатки шампанского, а Сота печально качает головой.

— Войны не может быть, Кензо. — Я в ярости смотрю на него. — Не смотри на меня так, — ворчит он. — Дело не в том, что я слишком стар или слаб.

Я криво улыбаюсь.

— Это последнее, о чем думаю.

— Хорошо, — улыбается он. — Потому что я всё ещё могу победить тебя.

Моя улыбка становится мрачной, и я хмурюсь.

— Итак… О чём мы договорились?

Сота стискивает зубы.

— Тебе придётся изменить свои планы на вечер. Я знаю, зачем ты здесь, Кензо. Знаю, что ты задумал.

Я поджимаю губы.

— Уверен, что не знаю, о чём ты…

— Я не в настроении играть в игры, Кензо, — вздыхает он. — Ты сын, которого у меня никогда не было. При всем уважении к Хидео, ты мой наследник. Ты возьмешь и мою империю, и его, и превратишь их в свои собственные. Но этого не может случиться, если начнется война.

— Сота…

— У Кира нет сыновей, поэтому его наследником является его племянник Дамиан. У него также нет дочерей. Но, как и я, Кир приютил бездомного…

Когда до меня доходит, я напрягаюсь всем телом. Мои глаза становятся ледяными, когда смотрю на него.

— Нет.

Сота кивает.

— Да, — тихо говорит он. — Я прошу тебя сделать то, что…

— Это чёртово «нет», Сота.

— Пока я ещё дышу, Кензо, — злобно рычит он, — ты будешь подчиняться моим желаниям.

Стискиваю зубы и чопорно кланяюсь.

— Конечно, Сота-сан, — рычу я.

Он выдыхает долгий прерывистый вздох.

— Прости, Кензо. Правда, прости.

Я медленно поворачиваюсь и смотрю в окно, наблюдая, как Анника пробирается через толпу гостей. Её белое платье облегает каждый изгиб тела, подчёркивая длину ног, как у модели.

Вижу, как колышутся её волосы, когда она поворачивается, чтобы улыбнуться другому гостю. Взмах ресниц над лживыми глазами. Изгиб ядовитого рта.

— Это единственный способ избежать войны, — тихо рычит Сота. — Вы с Анникой Бранкович поженитесь. Это окончательно.

Мои губы угрожающе изгибаются.

Затем я думаю о Рэйфе.

Прямая атака не сработала. Травля помогла выманить кроликов из их норы, но не довела дело до конца.

Чтобы по-настоящему покончить с этим, пришлось отправить змею внутрь.

Я смотрю на Аннику через окно, пока она беззаботно потягивает шампанское.

Привет, крольчонок. Меня зовут Змея. И я собираюсь съесть тебя, чёрт возьми, ЖИВОЙ.

***

Десять минут спустя я вытаскиваю её из кабинета, спускаю по лестнице, ставлю перед толпой хлопающих в ладоши зевак и объявляю всему миру, что мы помолвлены.