Короли и кости (ЛП) - Кросс Джульетт - Страница 14

Он провёл меня внутрь, усадил в угол у окна. В таверне, кроме нас, была лишь пара фейри-призраков — оба рогатые, в добротной домотканой одежде. Мужчина взглянул на нас с любопытством, но, наткнувшись на колючий взгляд Валлона, тут же вернулся к своей трапезе.

Когда мы устроились друг напротив друга за столом, я закатила глаза и бросила на него раздражённый взгляд.

— Что? — рявкнул он.

— Не обязательно так злобно сверлить его взглядом. Он ничего тебе не сделал.

— Верно. И теперь он знает, что лучше держаться подальше.

— Зачем ему вообще тебя беспокоить?

Валлон тяжело выдохнул, наклонился ближе и тихо сказал:

— Потому что мой народ не любят. Даже среди других тёмных фейри, не говоря уже о любом лумерианце, которого мы встречаем.

— Почему?

— Мы живём обособленно и защищаем наши горы любой ценой. Это не раз приводило к стычкам. И к паре войн.

— Ах, всего-то к паре войн, ничего страшного.

Его ледяное выражение лица не дрогнуло от моего саркастического тона.

— От чего же вы их защищаете? — спросила я.

— Мы всегда их защищали.

Голос его стал ниже, глуше.

— Это не ответ, — парировала я.

Наши взгляды встретились, и он сжал челюсти, явно не желая выдавать мне свою тайну.

Наконец, я нарушила напряжённое молчание:

— Если ты так боишься нападения, почему бы не изменить внешность? Например, снова превратиться в того красавчика-иссосийского стражника, которого ты копировал прошлой ночью?

Его лицо стало ещё жёстче. Он наклонился над столом, переплетая когтистые пальцы, будто пытаясь держать себя в руках.

— Значит, ты находишь его привлекательным?

— Разумеется.

Но не так сильно, как тебя.

— Так вот что тебя привлекает? — Он презрительно скривился. — Милые золотые мальчики?

Я моргнула, растерянная. Он… ревновал?

Всю жизнь я была послушной, хорошей дочерью, старалась компенсировать свою «недостаточность», надеясь, что, если я буду достаточно хороша, отец, может быть, наконец полюбит меня. Что хоть кто-то, кроме Тессы, полюбит меня.

Но вчера что-то изменилось.

Когда отец проиграл меня в азартной игре, словно я была не более чем вещью, внутри меня что-то треснуло. Вместо того чтобы провалиться в бездну отчаяния, я увидела перед собой дверь — новую, открытую дверь в мир, где мне больше не нужно быть хорошей.

А затем появился этот незнакомец, вырвал меня из привычной жизни, переодел в чужую одежду, и, рассказав правду, вернул мне не только мать, но и отца. Они любили друг друга. И они любили меня.

Марга, сидящая напротив разъярённого фейри теней, больше не была той покорной девочкой.

Жар прокатился по моему телу, вспыхивая в животе, когда я посмотрела на него. Его взгляд был хищным, прожигающим, будто он действительно собирался меня съесть.

Я должна была бояться.

Но дрожь, пробежавшая по спине, не имела ничего общего со страхом. Это было нечто густое, сладкое. Желание. И мне хотелось испытать его вновь.

Так что я сделала единственное, что могла. Я поддразнила его.

— Тот иссосиец, в которого ты превратился, был неоспоримо привлекателен. Ты его знаешь? Может, познакомишь меня с ним?

— Он — никто. Один из тех, кого я встретил в пути. И ты никогда с ним не встретишься.

— Почему?

— Потому что мне не нравится—

Он резко осёкся. Я приподняла бровь, ожидая продолжения, но в этот момент к нам подошла девушка-служанка.

— Доброе утро. Какая интересная парочка.

Жёсткий взгляд Валлона метнулся к ней, но та лишь подняла руку, раскрывая ладонь. Между её пальцами тянулась полупрозрачная перепонка. Водная-фейри.

— Не хотела обидеть тебя, жрец. Что вам принести?

— Что у вас есть? — проворчал он.

— Ветчина из дикого кабана, свежий хлеб, сырная нарезка, яйца в мешочек, ягодный джем с пряностями, овсянка с мёдом и сливками.

— Принеси нам по две порции всего. И чайник чая.

Валлон окинул таверну взглядом и добавил:

— Халдек у себя?

— Да.

Валлон наклонился через стол, поймав мой взгляд с той самой обескураживающей интенсивностью, что уже становилась слишком знакомой.

— Я ненадолго. Сиди здесь.

Затем он резко выскользнул из-за стола и широким шагом направился к двери возле стойки, которая, вероятно, вела на кухню.

Я снова перевела взгляд на водную-фейри и обнаружила, что она внимательно меня изучает. В её внешности было что-то завораживающее.

Её волосы были ярко-рыжими, как тот плащ, что я однажды увидела на мефийском фейри, проезжавшем через нашу деревню. Её глаза — насыщенного изумрудного цвета, как, я представляла, переливается Немийское море. Водные-фейри жили в Мородоне, рядом с морем, названным в честь их бога волн.

— Ты далеко от дома, — наконец произнесла она.

— Как и ты, — заметила я.

Она улыбнулась, и её широкие губы, а также миндалевидные глаза лишь усилили её выразительность. Я всегда считала себя светлокожей, но она была бледна, как пергамент.

Но было в ней ещё что-то, что заставило мою кожу покрыться мурашками. Так всегда случалось, когда обострялись мои способности провидицы. Но в этот раз не последовало ни видения, ни внезапного озарения — лишь какое-то едва уловимое предчувствие.

Она бросила быстрый взгляд через плечо, а затем наклонилась ближе:

— Тебе нужна помощь?

Я едва не рассмеялась. Вчера днём я умоляла бы кого угодно помочь мне сбежать от огромного фейри теней, похитившего меня. Но сегодня он уже не был моим врагом. Он был моим союзником. И он собирался помочь мне найти сестру.

— Нет, — с улыбкой ответила я.

Она изогнула бровь с лукавым выражением:

— Ах, теперь ясно.

Подмигнув, она развернулась и с грациозной лёгкостью заскользила прочь в своём простом коричневом платье, которое только подчёркивало её яркую внешность. Исчезла за той же дверью, куда ушёл Валлон.

Я удивилась, что она так легко сделала вывод, будто между мной и Валлоном что-то есть. Любовники? Или даже больше?

Эта мысль неприятно задела меня — и одновременно всполошила. По множеству причин. Но, что удивительно, отторжения среди них не было.

В комнате по-прежнему царила тишина. Семейная пара из расы призрачных фейри завтракала, негромко переговариваясь, не удостаивая меня даже взглядом.

Я огляделась. Таверна была построена куда лучше, чем дом… моего отца. Нет, не моего. Больше не моего. Я напомнила себе об этом.

Тяжёлые балки под потолком были вырезаны из серых стволов эшеровых деревьев — дорогое удовольствие, ведь такие деревья росли лишь далеко на севере, в землях Сильвантиса. Столы и стулья украшали искусные резные узоры, свидетельствующие, что их создавал не просто ремесленник, но настоящий художник. Высокий и широкий камин был сложен из гладких речных валунов, которые либо тщательно подбирали и перевозили, либо купили за немалые деньги.

Вскоре водная-фейри вернулась, держа в руках поднос. Она поставила передо мной чайник с пряным ароматом гвоздики и красных ягод — приятное сочетание, хоть и не столь сладкое и манящее, как запах самого Валлона.

На столе появились две керамические чашки и небольшой кувшин с густыми сливками. Я сдержала улыбку, вспомнив серебряный чайный сервиз Валлона, который он использовал утром на дереве.

— Благодарю, — сказала я.

— Пожалуйста.

Она упёрлась рукой в бедро, и её перепончатые пальцы стали ещё заметнее.

— Куда вы держите путь?

— В горы Сольгавии, — ответила я без раздумий. Не видела причин скрывать это. А затем, заметив, как её ладонь напряглась, задумалась вслух:

— Почему ты живёшь так далеко от Мородона?

— Почему ты живёшь так далеко от лесов Лумерии?

Она подняла одну бровь — насыщенно тёмного оттенка, даже темнее, чем её волосы.

Я рассмеялась:

— По множеству причин.

— То же самое могу сказать и о себе.

— Я Марга, — представилась я, протягивая руку.

Она пожала её.

— Джессамина.