Нок-Сити (ЛП) - Кэссиди Пенн - Страница 10

***

Улица была переполнена завсегдатаями вечеринок, разодетыми в пух и прах. Очередь тянулась вдоль улицы и за углом здания. Мы были в самом сердце района Ноктюрн.

Весь радиус в десять кварталов принадлежал Ковену вампиров Ноктюрна, и они наслаждались своей роскошью. Это было разительной разницей между людской частью города, которая, как правило, выглядела более коммерческой и пресной. — Ноктюрн был противоположностью. Большинство зданий были построены из кирпича и камня, напоминая готическую архитектуру, соборы и здания в старофранцузском стиле. Улицы были вымощены булыжником, а для автомобилей было установлено строгое ограничение скорости в десять миль в час. В Ноктюрне царил более медленный образ жизни, люди никуда не спешили. Зачем им это, когда перед ними простирается вечность?

Там были террасы с видом на улицы, заполненные людьми, пьющими из бокалов на длинной ножке. Фонарные столбы из кованого железа украшали каждый угол улицы, и красивые, потусторонние вампиры собирались на каждом шагу. Кроваво-красные глаза наблюдали за лимузином, когда мы подъезжали ко входу в самый печально известный клуб Нок-Сити. Я даже не потрудилась попросить Грегори притормозить в конце очереди, потому что Трикс была абсолютно права — они пропустили бы меня, не моргнув глазом.

Я, вероятно, попаду в ад за то, что была здесь сегодня вечером. В тот момент, когда Райан увидит первый заголовок о моем присутствии в вампирском клубе, то впадет в ярость. Я была просто благодарна, что он был в Чикаго, а не дома с моей матерью, которая, вероятно, послужила бы выходом для этого гнева.

Я спрятала свою сумочку под сиденье лимузина. Я никому в Ноктюрне не доверяла, и мне нужно было, чтобы у меня были свободны обе руки. Трикс наносила блеск на губы, ожидая, когда Грегори обойдет вокруг и откроет нам дверь. Я могла видеть людей у входа в клуб. Некоторые из них были полными надежд людьми, но большинство из них были вампирами и ведьмами. Они пытались заглянуть в затемненные окна, пытаясь разглядеть, кто был настолько важен, чтобы заслужить такой вход.

— Это твой последний шанс, принцесса. Разворачивайся и иди домой, как хорошая девочка, — сказал Фауст. Его низкий голос угрожал вызвать у меня дрожь, но я сдержалась. Я проделала довольно хорошую работу, притворяясь, что его там нет всю поездку в машине, независимо от того, насколько странно было чувствовать эти глаза, пригвоздившие меня к сиденью.

Мне было насрать, что он считает это плохой идеей. Мне нужна была одна ночь, чтобы почувствовать себя нормально. Притвориться, что жизнь — это не просто одна ошибка за другой. На сегодняшний вечер я была свободна от своего отца. Свободна от Карсона. Свободна от стен крепости моего отца, которые подавляли мою волю продолжать жить. Впервые за сегодняшний день я не чувствовала синяков под платьем.

Трикс вышла из машины впереди меня, и вспыхнули вспышки сотен камер. Я последовала за ней с совершенно невозмутимым лицом. Я знала свои ракурсы съемки, знала, как улыбнуться ровно настолько, чтобы заставить таблоиды сойти с ума от метафор, знала, как воздействовать на них и заставить их жаждать большего. Сегодня вечером мне захотелось немного потрахаться с Фаустом, поэтому я крутанулась несколько раз, позволяя папарацци это проглотить.

Громкий ропот наполнил ночной воздух, когда я прошла мимо вспышек фотоаппаратов. Трикс взяла меня под руку, когда мы направились ко входу, где два здоровенных вышибалы стояли перед красными бархатными канатами. Они уже говорили в наушниках, вероятно, предупреждая персонал внутри, что здесь дочь сенатора. Я ненавидела звучать такой самоуверенной, но Трикс снова была права. Вампиры выглядели бы хорошо, позволив мне войти сюда. Со всем тем гадким дерьмом, которое мой отец наговорил о них, это было своего рода проявлением бунта и солидарности с моей стороны. Шоу, которое я обычно не стараюсь показывать изо всех сил, но, возможно, после сегодняшнего вечера я бы постаралась немного усерднее.

Женщины смотрели на нас, когда мы проходили мимо, раздраженно скрестив руки на пышной груди и оглядывая нас с ног до головы накрашенными глазами, как будто не понимали всей этой шумихи. Они просто завидовали, что им приходится стоять в очереди, как крестьянам. Они и не подозревали, что я на самом деле им завидую. Они и не подозревали, что я заплатила бы любую цену, чтобы поменяться с ними местами и прожить хотя бы один день в их обыденной шкуре.

Трикс помахала двум мужчинам, которые пробирались сквозь толпу, расталкивая людей плечами. У одного из них были длинные волосы песочного цвета, а у другого — короткие волосы цвета молочношоколадного. Они оба были долговязыми, но одеты безукоризненно. Я узнала в них двух друзей Трикс из ее активистских групп. Брайан и Кейд, предположила я.

Я чувствовала Фауста и Меррика позади нас и знала, что они сканируют глазами толпу, насторожившись в поисках любой возможной опасности. После последнего нападения даже мне немного не терпелось попасть внутрь. Я снова почувствовала руку у себя на пояснице и напряглась, но это был всего лишь Меррик, который даже не смотрел на меня, когда я посмотрела на него через плечо. Его челюсть была плотно сжата, а фиолетовые тени под глазами казались еще более заметными в свете мигающих ламп. Мы прошли мимо вышибал, которые просто махнули нам, чтобы мы проходили, не задумываясь, а затем нас сразу же втолкнули в темноту, где каждые несколько секунд вспыхивали огни, поскольку стробоскопы вдалеке указывали путь. Коридор был узким, а пол сделан из какого-то черного блестящего мрамора, отчего казалось, что мы идем по гладкой черной воде.

Грохочущая музыка вдалеке пульсировала, и мое сердце ускорило ритм. Несмотря на то, что я сказала Трикс, что не в настроении кудалибо идти сегодня вечером, я не могла отрицать волнения, которое сейчас чувствовала. Я любила танцевать и расслабляться. До того, как все в моей жизни пошло насмарку, мы с Трикс постоянно посещали человеческие клубы, обычно в париках и с макияжем, чтобы скрыть мою личность, но сегодня вечером мне было все равно. Пусть они увидят меня. То самое чувство головокружения, которое я обычно испытывала в те дикие ночи, пронзило меня.

Мы дошли до конца длинного коридора, и вокруг нас словно лопнул звуковой пузырь. Клуб был выдержан в красных тонах, а с высоких потолков свисали танцующие мужчины и женщины в клетках. На стенах были огромные экраны, заполненные экзотическими изображениями танцев, секса, губ, кожи и зубов. Я почувствовала ритм транс-музыки и сразу же захотела танцевать. Но у Трикс были другие идеи.

— В бар! — крикнула она, таща меня за собой. На самом деле ей не нужно было кричать. Я могла слышать ее, даже если бы она говорила шепотом, но не могла позволить ей узнать об этом. Ее друзья махали нам, направляясь к танцполу.

Я позволила ей подтащить меня к массивному бару со стеклянной столешницей, на которой горели красные огоньки, отчего все вокруг светилось, как бурлящая лава. Трикс приготовила два напитка, о которых я никогда не слышала, но, глядя на вампиров, потягивающих бархатистую красную жидкость, которая выглядела слишком соблазнительно, я молилась, чтобы бармен вернулся с чем-нибудь нормальным. С чем-то нормальным я бы справилась.

Два стакана соскользнули со стойки, и я подошла, чтобы бросить на стол немного денег, но барменша покачала головой. Коротко подстриженные черные волосы делали ее похожей на панк-рокершу, а пирсинг поблескивал в красном свете фонарей.

— Бесплатно! — сказала она с обаятельной улыбкой, сверкнув двумя сверкающими клыками. — Не для тебя, малышка.

Я должна была это предвидеть. Она точно знала, кто я такая, и ни за что не стала бы брать деньги со знаменитой Сиренити Харкер за безвкусный коктейль. Я благодарно улыбнулась ей, но когда она отвернулась, я бросила деньги в ее банку для чаевых, залпом выпила свой напиток и отвернулась, прежде чем она успела вернуться.

Меррик и Фауст стояли позади, свирепо глядя на меня сверху вниз, скрестив руки на своей широкой груди. Они оба выглядели комично неуместно в своих наушниках и с хмурыми взглядами, но все равно были одеты так, чтобы произвести впечатление, чтобы никто даже и не взглянул в нашу сторону. Я демонстративно слизывала капли алкоголя с губ, удерживая взгляд Фауста. К моему удовлетворению, его карие глаза ненадолго опустились туда, где мой язык скользнул по красной помаде, но через мгновение он снова встретился со мной взглядом, без всякого веселья.