Нок-Сити (ЛП) - Кэссиди Пенн - Страница 28

Она была Ангелом Нок-Сити. Возлюбленная людей, которые поклонялись ее отцу. Но вот она была прикована к стене, с твердыми сосками, торчащими сквозь шелк ее черной ночной рубашки. Эти красные губы резко контрастировали с черной повязкой вокруг ее глаз. Кровь сочилась из ее шеи сбоку, красными струйками растекаясь по коже, прежде чем капнуть на пол.

Потребовались секунды, чтобы толпа пришла в неистовство. В одно мгновение воцарилась мертвая тишина, а в следующее по городской площади словно прокатилась волна хаоса. Люди бушевали, выкрикивая всевозможные оскорбления, а некоторые начали наезжать на папарацци, что заставило охрану выскочить из укрытия. Я взглянул на Фауста. Это был наш сигнал. Нам нужно было сыграть роль бдительных телохранителей и защитить никчемный мешок дерьма, уставившийся на экран.

Сенатор Харкер моргнул, отогнав шок. Его игра была чертовски безупречна. Он выглядел совершенно ошеломленным и начал что-то кричать своей помощнице, которая потянулась за своим мобильным телефоном, лежавшим рядом с ним. Мать Сиренити упала в обморок, и только сейчас я вспомнил, что она была здесь. Тихая женщина всегда была в стороне, стараясь, чтобы ее не видели, и большую часть времени была пьяна.

Я выхватил пистолет и обошел сенатора, осторожно ступая по ступенькам. Мы с Фаустом расталкивали людей локтями, когда они приходили в ярость, требуя от сенатора ответов. Ответов на то, почему его любимая дочь была связана и истекала кровью у всех на виду. Они потребовали сообщить, где она находится и кто несет за это ответственность. Толпа росла с каждой секундой, поскольку люди с улиц подняли головы на звук криков и сами заметили экран рекламного щита.

Папарацци — те, кто пришел в себя — щелкали повсюду, стараясь запечатлеть каждый момент в режиме реального времени. Сенатор побледнел, но это только усилило ложь, которую он внезапно попытался навязать. Он подошел к трибуне и нажал на микрофон, изза шума раздался оглушительный вой, но прежде чем он успел заговорить, толпа расступилась. С широко раскрытыми глазами и ужасом внутри я беспомощно наблюдал, как двух мужчин тащила вперед толпа разъяренных людей. Я не узнал их, но, принюхиваясь к воздуху, было ясно, что это оборотни. Судя по всему, они были еще щенками, не более чем подростками, и толпа разъяренных людей избила их, заставив опуститься на колени перед ступеньками.

Люди кричали и проклинали дарклингов, призывая к их немедленному уничтожению. Одного взгляда на Фауста было достаточно, чтобы понять, что ему не терпится вмешаться. Он встретился со мной взглядом, и я лишь слегка покачал головой. Он должен был молчать. От этого зависело гораздо больше, чем просто эти два волка. И все же, вид их на коленях, совершенно беспомощных, разрывал что-то внутри меня. Более того, я был в ярости. Было бы чертовски легко сорвать голову Харкера с плеч. Я мог сделать это за считанные секунды, быстрее, чем кому-либо потребовалось бы, чтобы понять, что происходит.

Но я пока не мог этого сделать. Он был нам нужен. У него была информация о пропавших полукровках. Он знал, где сестра Атласа, и мы не могли рисковать ею, если она все еще была жива. Сенатор Харкер пытался привлечь всеобщее внимание, но толпа была слишком возбуждена. Слишком жаждала крови дарклингов, так сказать. И снова я просто наблюдал, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу. Я наблюдал и слушал, как два громких выстрела эхом прокатились по городской площади, затем из толпы диких людей донеслись радостные возгласы. Я даже не мог закрыть глаза или отвести взгляд. Они заслуживали большего уважения. Но это только подогрело мою решимость довести дело до конца, чего бы это ни стоило.

Волчата упали замертво с пулевыми отверстиями во лбу.

ГЛАВА 10

— Просто скажи мне, что вам нужно знать, — сказала я, затаив дыхание. — Ты ведь для этого меня сюда привел, верно? — Несколько часов спустя я все еще была привязана к стене.

Должно быть, в какой-то момент я заснула, потому что, когда пришла в себя, один из мужчин в капюшоне стоял в центре комнаты и смотрел на меня, скрестив руки на груди. Мне стало интересно, как долго он был здесь, наблюдая за тем, как я сплю. В очередной раз я поразилась его размерам. У него были широкие плечи, широкая осанка и мощные руки.

— Ты ведь понимаешь, что у меня есть все основания презирать этого человека, верно? — Я с сомнением посмотрела на него. — Возможно, даже больше, чем у тебя…

Он издал нечто похожее на фырканье и покачал головой. Я почувствовала мимолетное удовлетворение от того, что мне вообще удалось добиться от него хоть какой-то реакции. К моему удивлению, он сказал:

— Я в этом сильно сомневаюсь, мисс Харкер.

Я мрачно усмехнулась.

— Мисс Харкер? Немного формально для ситуации с заложниками, вам не кажется?

Его плечи слегка опустились, и я представила, что он ухмыляется под этой маской. Я испытывала свою удачу с этими ребятами, но чем дольше они держали меня здесь, тем больше я думала об этом объективно. Я действительно не думала, что они хотели причинить мне настоящую боль ради самой боли. Они нуждались во мне для чего-то и просто использовали наиболее эффективный способ достижения этой цели.

— У Райана Харкера есть кое-что мое, и я хочу это вернуть, — наконец сказал мужчина.

Ладно.…Я этого не ожидала.

— Что у него есть? — Спросила я.

— Сейчас это не имеет значения.

— Думаю, имеет. — Отрезала я, внезапно разозлившись еще больше, чем раньше. — Ты похитил меня, связал, как животное, и выпил мою кровь без моего согласия. Ты не думаешь, что я, по крайней мере, заслуживаю знать почему? Ты знаешь мой самый большой секрет. Я думаю, что имею на что-то право.

Мужчина подошел ближе, делая медленные, обдуманные шаги. Я почувствовала, как мой желудок сжался, когда он приблизился на расстояние вытянутой руки, нависая надо мной, как тень. Я могла видеть свои сердитые карие глаза в отражении зеркальной маски. Я выглядела бледнее, чем когда-либо, и под глазами у меня были темные круги — без сомнения, результат потери крови.

— Скажите мне, мисс Харкер… — Он подошел ближе, чувствуя себя неловко. Я подумала, слышит ли он, как колотится мое сердце. Взяв палец в перчатке, он провел им по моей щеке, спускаясь к ключице. — Жажда крови уже началась? — У меня перехватило дыхание, когда он прищелкнул языком. — Тяга может быть… сильной, мягко говоря.

Отвернувшись, я крепко сжала рот. При упоминании о жажде крови я почувствовала покалывание в деснах, напомнившее мне о последнем разе, когда я чуть не потеряла контроль. Я вспомнила дикое чувство отчаяния в той толпе на «Ру». Я вспомнила свои глаза в том зеркале, переливающиеся черным и красным, крошечные паутинные вены, извивающиеся по моей коже. Я была монстром. Расстроенная. Голодная.

— Вот она… — Его большой палец коснулся моего горла, и он положил ладонь мне на шею. Я тяжело сглотнула, когда он приблизил свое лицо. — Ты когда-нибудь позволяла себе это, Сиренити? — Он произнес мое имя так, словно знал меня, и, клянусь, моя киска запульсировала. Теперь мои клыки были полностью выдвинуты. — Нет, ты бы этого не сделала, не так ли? Только не Ангел из Нок-Сити.

— Убери от меня свои руки, — процедила я сквозь зубы, пытаясь скрыть свои клыки. Несмотря на мою бледность, я знала, что мои щеки стали алыми. Мне было стыдно. От силы, которую его слова оказали на мое тело, меня затошнило.

— Почему бы тебе не сказать мне, чего ты на самом деле хочешь, маленькая дампирша? — проворковал он, и голосовые связки затрещали, посылая дрожь по моему телу. — Ты знала, что дампиры могут выжить, питаясь кровью как людей, так и вампиров?

Мое сердце болезненно сжалось. Нет, я этого не знала. С чего бы мне знать?

Я могла представить, что сейчас он ухмыляется под маской, зная, что завладел моим вниманием. Он слегка попятился, но вместо того, чтобы уйти, демонстративно медленно стянул перчатки. Были видны сильные бледные руки, на каждом пальце по особому кольцу со странными, незнакомыми символами, выгравированными на них. Я узнала только один, хотя уверена, что такая мысль не приходила ему в голову. Я уставилась на символ Ковена Ноктюрн на его среднем пальце. Это была форма перевернутого креста со змеей, свернувшейся в центре. Я была права. Я точно знала, кто был моим похитителем.