Нок-Сити (ЛП) - Кэссиди Пенн - Страница 5

— Или что, куколка? — Его голос был убийственно спокоен. Я ненавидела, когда он так делал. Это было хуже, чем кричать. Когда он замолчал, я поняла, что он разозлился.

— Карсон, остановись, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Мое сердце болезненно колотилось, пока я удерживала монстра на расстоянии. Ему не понравилось ощущение его пальцев в ее волосах. — Прости, если я веду себя как стерва, я просто плохо себя чувствую. Я обещаю, что это все, что нужно.

Я ненавидела просить. Ненавидела тешить его хрупкое эго и притворяться слабее. Но то, как его пальцы сжимали мои длинные волосы, теребя кожу головы, было ярким напоминанием о том, на что он был способен. Я ни в коем случае не была бойцом. У меня был рот, и я почти уверена, что смогу постоять за себя, если речь пойдет о жизни или смерти, но драться на кулаках не было моей сильной стороной. Защищенным дочерям политиков не было смысла драться, и у моей матери случилась бы аневризма, если бы она увидела меня в чем-то меньшем, чем туфли на каблуках и жемчуга. Чем больше я отрицала свою истинную природу и отказывала своему телу в том, в чем оно нуждалось, чтобы стать сильным, тем более беззащитной я становилась и перед Карсоном, и перед моим отцом.

— В следующий раз следи за своим гребаным тоном, Серенити. Ты хорошо трахаешься, но это не защитит тебя вечно. — Кончики его пальцев пробежались по моей руке. Прижавшись носом к моей шее, он глубоко вдохнул, отчего мой рот наполнился слюной. — Знаешь, когданибудь это милое личико изменится. Когда-нибудь у меня не будет повода следить за тем, чтобы все оставалось красивым.

Эти слова гремели в моем мозгу и оседали в кишках, как яд. Когданибудь это милое личико изменится. Так и будет, он был прав, но в этом не было необходимости. Я могла бы оставаться в этом возрасте вечно, если бы отдалась монстру. Я могла бы это сделать. Я могла бы подождать, пока мои отец и Карсон состарятся, зачахнут и умрут. Было бы так легко впиться зубами в его нежную яремную вену. Один только вкус был бы…

Отпустив мои волосы, Карсон подтолкнул меня вперед, но я ухватилась за половинку стены рядом с душем. В комнате теперь было душно от пара. Пот выступил бисеринками на моей обнаженной плоти. Я чувствовала его запах на себе, чувствовала его повсюду. Его сперма все еще стекала по моим бедрам, и мне нужно было избавиться от нее. Мне нужно было быть чистой.

— Не забудь — сказал он, направляясь к двери и поправляя галстук. — Я заберу тебя после занятий в пятницу. У нас запланирован ужин с коллегами в семь. Я пришлю платье завтра утром. Распусти волосы.

Я стиснула зубы, прикусив язык, чтобы сдержать «ни хрена себе», которое мне хотелось бросить в него. Карсону нравилось диктовать, что мне надевать и как выглядеть, особенно перед теми, кого он считал важными — своими коллегами. Люди, которые думали, что они управляют Нок-Сити. Он хотел выставить меня напоказ, как трофей. Иногда я проклинала свою внешность. Иногда я ненавидела себя за это.

Я коротко кивнула ему, не утруждая устным ответом. На мгновение он посмотрел на меня так, словно собирался отчитать за неуважение, но зазвонил его телефон. Буквально звонок спас меня. В последний раз окинул взглядом моё тело, от которого я почувствовала себя жирной, Карсон вышел из комнаты, громко захлопнув дверь.

Рыдание сорвалось с моих губ в тот момент, когда он ушел, и я практически бросилась в душ. Я не стала сразу заморачиваться с волосами или мытьем тела. Я не могла перестать плакать. Я не плакала уже несколько дней, и казалось, что все чувства готовы выплеснуться наружу в один момент. Я посмотрела вниз, и по моим пальцам потекла красная струйка, стекая по бледной коже и закручиваясь вокруг стока. В эти дни мои слезы были красными, с того самого дня, когда двенадцать месяцев назад проснулся монстр. Я плакала кровью, и это только усиливало мои слезы.

Я просидела под душем сорок пять минут, даже не заботясь о том, что вода давно остыла. Это не имело значения. Я едва это чувствовала. Мне нужно было избавиться от этих чувств прямо сейчас. Мне нужно было выплеснуть их все туда, где никто не смог бы увидеть мой позор, потому что, когда я снова столкнусь с миром, моя маска не спадет. Я бы сделала это. Я бы сделала это ради нее.

ГЛАВА 2

ЗА завтраком на следующее утро мама была молчалива. Она едва подняла глаза, когда я вошла на кухню. Ее завтрак из тостов и яиц остывал на нетронутой тарелке, но она энергично прихлебывала черный кофе. Каким-то образом я поняла, что это был не просто кофе.

Я резко остановилась при виде незнакомого мужчины. Он отошел от стола к окну, сложив руки перед собой. На нем был строгий черный костюм, черный галстук и наушник в одном ухе. Это была стандартная форма охранника, но его лицо было незнакомым. Я знала каждого сотрудника службы безопасности моего отца, но не этого.

— Новый головорез? — спросила у своей матери.

Ее глаза на мгновение вспыхнули. Или… я предположила, что они вспыхнули, учитывая наклон ее головы вверх. На ней были огромные темные очки, вероятно, она страдала от сильного похмелья.

— Сядь, Сиренити.

Я фыркнула, игнорируя резкий приказ в ее тоне.

— Это никогда не надоедает, мама? — Она подняла голову, приподняв светлую бровь, когда я спросила: — Слышать свой собственный голос, жужжащий по комнате, как надоедливая маленькая муха?

Черт, я действительно была сукой. Было время, когда мне и в голову не приходило испытывать ее таким образом, но все изменилось. Она изменилась. Я изменилась. Она показала свое истинное лицо, когда это было важнее всего, и теперь пришло время раскрыть мое.

Она проигнорировала выпад, привыкнув к моим скрытым оскорблениям. Ей просто было все равно.

— Райан нанял тебе новую охрану. Это…Меррик? — Это был вопрос, адресованный здоровяку у кухонного эркера. Он кивнул. — Это Меррик.

Райан, говорила она раньше. Райан Харкер. Не папа. Думаю, наконец-то мы перестали притворяться.

Развернувшись, забыв о кофе, который собиралась налить, я уперла руки в бедра, переводя взгляд с нее на Меррика. Мои глаза остались на Меррике. Я обошла его в поисках чашки сладкого утреннего нектара, но теперь не могла отвести взгляд.

Он был ростом не менее шести футов трех дюймов, с длинными бронзовыми волосами, собранными в пучок на затылке, травянистозелеными глазами и загорелым лицом, усеянным веснушками. Под его глазами залегли глубокие тени, но смотреть на него от этого было только интереснее. У него была ухоженная борода, которая соответствовала оттенку его волос, а под вырезом воротника его костюма я могла видеть татуировку, ползущую вверх по его шее. Он был красивым ублюдком и выглядел лучше, чем большинство головорезов моей семьи.

Он уставился на меня, установив зрительный контакт и застав меня врасплох. Обычно наши наемные работники избегали зрительного контакта, особенно охрана. Им было не совсем насрать на нас. Они защищали нас, потому что это было то, за что им платили, но их не заботили повседневные дела. Их не волновало, что они защищают мерзость.

Но этот парень…… Меррик окинул меня взглядом с головы до ног, как будто у него было какое-то право судить обо мне. Как будто его мнение имело значение. Я остро осознавала, что на мне все еще не было ничего, кроме пары шорт из спандекса и просторной футболки, которая почти прикрывала их. Я оторвала взгляд от непристойно привлекательного телохранителя и, оглянувшись, увидела, что моя мать снова поглощена своим кофе с добавлением специй. Она выглядела несчастной.

— А что случилось со старыми? — Спросила я скучающим тоном.

— Не твоя забота, Сиренити.

— Они хотя бы прошли проверку? — Она действовала мне на нервы.

— Конечно, они прошли…

— Хотите взглянуть на мое удостоверение? — раздался низкий мужской голос с другого конца комнаты. Меррик. Он был ирландцем, и этот сильный акцент выдавал его с головой. Он лился с его языка, как густой мед.