"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Бикмаев Сергей - Страница 327

Я, Ли Чин Хуа, родился в Чёрных Штатах. Вы были когда-нибудь в Чёрных Штатах? Не были? И правильно. Хотя это самая лучшая в мире страна, вам, волосатым старым братьям (не обижайтесь, просто так мы называем белых), там делать нечего. У нас справедливо и разумно правят два братских народа — чернокожий и желтокожий. А волосатый старый брат служит тягловой силой… О, нет, нет, я не хочу никого оскорбить. Спокойное озеро моей совести вскипает при одном дуновении мысли кого-то обидеть.

Так вернёмся к теме. Контрабандист — профессия просто необходимая. Контрабанда — один из двигателей цивилизации и торговли. Она существует с тех пор, как появились границы и желание государей обезопасить себя не только в военном отношении, но и экономическом. Что только не служило предметом контрабанды. Произведения искусства. Рабы. Двадцатый век — апофеоз, теряющаяся в голубых высях белоснежная вершина, золотой век контрабанды! Сухой закон. Бутлегеры. Кокаиновые нарковойны. Доставка оружия в вечно воюющие, обагрённые кровью карликовые страны. Контрабанда человеческих органов… Двадцать первый век — тёмные десятилетия. Медицинские кордоны. Наглухо закрытые границы. Тогда царили жестокие нравы, контрабандистов или расстреливали на месте, вменяя распространение эпидемий, или расстреливали после суда, вменяя то же самое. Что такое контрабанда сегодня — не мне вам рассказывать… Ох, не перебивайте меня, господа, моя душа ликует, и ей слышны ласковые струны небесных симфоний, когда я говорю о моём деле… Сигареты, тыквы, арбузы и водка — кто сегодня повезёт их незаконно через границы? Время всеобщего достатка, искусственной пищи и материального изобилия. Сегодня, как это ни грустно, контрабандист обслуживает порок, и осознание этого — чёрная капля грусти на чистом листе моей души.

Оружие — да. Новые технологии — да. Но основа — наркоизделия. Сейчас времена опиумных грёз, господа. Не мы создали этот мир и не нам менять его. Нам подстраиваться под него… Нет, что вы, я не философ. Я преподаватель словесности. Китайцы вообще любят выражаться красиво Предельная функциональность и краткость языка — ближайший путь к разрушению духа…

Как я попал на Марс? Мне уже приходилось бывать здесь десять лет назад. Вы думаете, мне так интересны поросшие чахлыми кустарниками местные пустыни? Мне любопытны вгрызающиеся в кору планеты или стелящиеся приземистыми постройками посёлки и города? Как ни прискорбно, мне были интересны деньги. Мне предложили слишком много денег, чтобы они мне были неинтересны. Я не мог отказаться.

Кто предложил мне сделку? О, нет, я не буду терзать своё сердце острыми когтями лжи. Я отвечу честно — я не знаю. На меня вышли через нескольких посредников. И не думаю, что кому-либо удастся проследить цепочку.

Я согласился и, прибыв в Брюссель, получил тот лёгкий пакет. Он представлял из себя запаянный эластик-материал высшей защиты, используемый для работы в зонах критической термо– и радиационной обстановки, С этого момента моя жизнь стала намертво связана с этой посылкой. Мне было ясно, что если я не передам её в надлежащий момент получателю, то вряд ли что меня спасёт на этом свете. Поэтому подошёл к полученному делу я со всей ответственностью.

Общеизвестно, что средства нападения и защиты развиваются параллельно. Появляется средство воздействия, и тут же мудрецы создают новое средство защиты. Не мне вам говорить, каких высот достигла техника в таможенном деле. Масс-анализаторы, запаховые детекторы, ЭМ, изотопные и даже эфирные сканеры. Бог мой, как же изворотлива человеческая мысль в борьбе против человека.

Мне, конечно, пришлось потрудиться. Непростое и не дешёвое дело. На сооружение тайника мне понадобилась неделя работы с компьютером, с самыми совершенными материалами и технологиями. Но результатами труда я мог гордиться. Тайник получился надёжным. И никто не может сказать, что миску риса, которую съедает Ли Чин Хуа, он съедает зазря.

Ни один из детекторов в Брюссельском аэропорту даже не мигнул, когда я преодолевал одну за другой зоны контроля. Я устроился в противопрегрузочном кресле «Ската-ОЗ» и цедил сок бах-фрукта с лёгкой добавкой джина. Это мой любимый напиток. Рекомендую, господа.

Через час «Скат-ОЗ» пришвартовался к порталу пересадочной орбитальной станции «Лиссабон». А ещё через два часа я пил коктейль из бах-фрукта и джина в салоне лайнера «Зенит», следующего рейсом «Земля — Марс». Чемодан с посылкой пристроился в багажном отсеке, и бояться мне больше было нечего. Простите, но Марсианская таможня — предмет больше для шуток, чем для опасений.

Месяц я наслаждался жизнью. В моих документах значилось, что магистр, ассистент кафедры китаеведения Лос-Анджелесского университета Ли Чин Хуа следует на Марс для изучения сленговой трансформации китайских диалектов у марсианских поселенцев. Нет, что вы, я нисколько не шучу. Сленговые трансформации китайского языка — моя основная тема. Вы можете посмотреть «Всемирный вестник филологии», там вы найдёте четыре мои статьи.

Я был спокоен. Я был уверен в себе. Я был переполнен добрыми чувствами. Я шёл через таможню легко, будто через турникет в моём университете. Я был уверен, что осталась всего лишь пустая формальность — пройти через линии контроля, а потом в условленном месте передать посылку. Разве я мог отважиться предположить, что этот миг явится мигом моего краха. Господа, только не убеждайте меня, что тайник нашли благодаря беспримерному рвению и чутью ваших сотрудников. Эти ленивые бегемоты не смогли бы учуять далее кусок экскрементов перед своим носом.

Кто-то продал меня. Я явился разменной фигурой в чьей-то шахматной игре. Моё сердце разбито. Оно осквернено смрадом предательства. Я в печали…

Два волосатых старых брата в таможенной форме начали выворачивать мой багаж наизнанку. Ушло у них на это сорок минут. Нашли они тайник, лишь искромсав лазерным резаком все мои вещи. Сколько труда потратили. А зачем, спрашивается? Такая ли уж это заслуга в царстве мёртвых?..

Мне было больно. Мне было досадно. Мне хотелось плакать, но я не плакал, поскольку самообладание — одно из главных достоинств мужчины. Я попался. Меня ждал центр социальной реабилитации… Эх, это теперь я понимаю, что тюрьма — вовсе не такое плохое место по сравнению с тем, которое для меня приготовили недоброжелатели.

— Ну что, Ли, тебе придётся теперь поработать на нас, — сказал ещё один волосатый старый брат — он был без формы и очень походил на полицейского.

— Я ничего не знаю, — сказал я.

— И всё-таки тебе придётся поработать на нас, — сказал другой старый брат в таможенной форме. — Не то твои дни не будут долгими.

И я понял, что он сказал правду. Шла очень нечестная, недостойная игра. Я не хотел в неё играть. Я хотел жить.

Потом они положили посылку во вскрытый тайник, всучили мне в руки чемодан — волосатые старые братья ленивы и всегда хотят переложить тяжесть на других. И мы пошли мрачными служебными коридорами «Космопорт-Марс-один».

Трое старых братьев, идущих по сторонам от меня, не знали, что они уже мертвы. Но те, кто вышел нам навстречу из бокового коридора, были хорошо осведомлены об этом. Ведь они шли убивать.

Их было четверо. Два желтокожих, негр и белый. В их руках были ЭМ-пистолеты.

Я не люблю кровь. Никогда мои предки не боялись её. Но почему я должен её любить? Я не люблю оружия. Почему я должен его любить? Я не люблю свистящих вокруг, рикошетирующих от стен и потолка пуль и пения ЭМ-пистолетов. Почему я должен их любить? А ещё я не люблю, когда вокруг тебя падают безжизненные тела, и ты понимаешь, что следующее тело будет твоё!

Двое моих сопровождавших не успели сделать вообще ничего и упали, как снопы пшеницы, на которые налетел ураган. Третий, в штатском, падая на пол, несмотря на расплывающуюся на своей груди алую розу, выдернул пистолет и из последних сил нажал на спусковой крючок. Пуля попала в шею белому. Он упал, захлёбываясь кровью. Но тут же очереди пригвоздили смельчака к полу.

Несколько секунд — и четыре трупа. Нападавшие не хотели причинять мне вреда. Меня не задела ни одна пуля в то время, как я столбом стоял в центре шквала.