"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Бикмаев Сергей - Страница 371

По ним не было заметно, что они рады этому собранию. Как не было заметно и огорчения. Их лица вообще ничего не выражали. На первый взгляд. Присмотревшись, можно было различить на некоторых следы возбуждения, или усталости, или даже страха. Что-то человеческое всё-таки в них имелось, но только сглаженное, отошедшее куда-то на задний план. Отдельный человек не значил здесь ничего. Здесь имел значение единый порыв. И все терпеливо ждали именно его.

Здесь что-то готовилось. Что-то важное.

Следующая картинка — королевские апартаменты. Во всяком случае сперва мне показалось именно это. Помещение было обставлено с неуёмной вызывающей роскошью. Старинная мебель, зеркала. Всё это стоило бы не так дорого, будь оно изготовлено недавно. Но я готов поклясться, что мебель здесь была старинная, а вещи и картины подлинные. В наше время все влиятельные люди немного поворачиваются умом на старине, будь они хоть «мэром» Асгарда Чаевым, министром общественной стабильности Веденеевым или Ангелом Земного Воплощения Аграхамом Сокрушающим.

Мантия Аграхама была заляпана кровью с верху донизу. Видимо, чем выше положение в церкви, тем больше крови на твоей одежде. Он сидел на широком стуле с резными ножками, весьма напоминающем трон. Годами отработанная величественная осанка и неторопливые, полные уверенности и силы движения, длинное породистое каменное лицо, горящие глаза. Лучшего предводителя для этой разбойничьей религизной шайки не найти.

А кто это сидит напротив него? Обрюзгший, с презрительно выпяченной нижней губой, слегка полноватый, с восточными чертами лица. Тоже личность магнетическая. Знающая, что имеет вес в этой жизни и имеет право на многое.

Ох, да это же Роман Айрапетян, уроженец Нью-Йорка, житель доброй полусотни стран, в которых вряд ли кто проронил слезу по поводу того, что он их покинул. Босс «раскольников». Приговорён к смерти восемью из двенадцати Больших Кланов а такое не каждому удавалось. Милая беседа была в самом разгаре.

— Твои помощники просто чокнутые недоноски, — рычал Айрапетян. — На что вы надеетесь?

— На воцарение истины, — спокойно откликнулся Аграхам.

— А не оставить тебе все это для своих кретинов? Мы деловые люди. Зачем доводить до крайности? Ты собираешься разом все разрушить. Все, ради чего я пожертвовал своим положением и репутацией!

— И приобрёл гораздо больше.

— Неважно.

— Действительно, неважно. Это наш путь, Роман. И что бы ты ни думал, мы всегда шли по нему.

— Путь⁈ Какой-то дерьмовый ублюдочный путь вместо миллиардов⁈ Вместо такой власти, которой не владел ни один из верховных в Больших Кланах⁈ Ты о чём?

— О пути к наступлению «последней ночи».

— Дружище, что ты мелешь? Тут нет твоих болванов. Передо мной не обязательно выделаваться?

— Ты ничего так и не понял. Это печалит меня.

— Печалит, твою мать? Агра, я тебя знаю двадцать лет! Таких бесстыдных и беспринципных хватов, как ты, больше не найдёшь. Я считал, что вся эта клоунада с мантиями, все эти разговоры о божьем промысле для того, чтобы лучше держать твоих напичканных таблетками и просушенных эм-волнами ублюдков в узде. И сейчас ты, ты говоришь мне о каком-то пути! После того, как мы заставили вздрогнуть весь наркорынок и убрали с пути армию врагов! Ты что, Агра⁈

— Твои слова не изменят ничего.

— Что с тобой стряслось? Этот синеглазый упырь так подействовал? Этот недоумок-головастик, годный лишь на то, чтобы делать «семя дракона»⁈ Этот скукоженный мозгляк, которого мы пригрели!

— Ты ничего не понял, Роман. Ты не понял, с кем имеешь дело. Он вестник силы.

— Что? Из-за подобных бредней должно распасться все? Я лучше пристрелю его! Мои «головастики» разберутся в его хозяйстве не хуже него самого.

— Ты пристрелишь его? Сейчас я должен был бы рассмеяться, но давно отвык от этого. Роман, с таким же успехом ты можешь попытаться прихлопнуть газетой разъярённого носорога.

— Если надо, я пристрелю и тебя.

— Ты так говоришь, будто я, а не ты в гостях.

— Ты отважишься на войну со мной?

— Войну? Ну что ты. Я просто предоставлю тебе выбор. Или ты с нами. И твоя душа увидит свет истины. Или…

— Ты совсем спятил, Агра!

— Приди к нам. Идём с нами, Роман. У тебя есть ещё минута.

— Что⁈ Угрожаешь? Мы заставим тебя сжевать свой не в меру разболтавшийся язык!

— Секунды уходят. Решай.

— Ах ты…

— Время истекло. Я мог помочь тебе. Мне жаль, Роман.

Айрапетян начал бледнеть, посмотрел ошарашенно на рюмку, которую держал в руке, потом поднял глаза на Аграхама и прошипел:

— Ты… Святоша…

И рухнул на пол.

Ясно, Аграхам угостил приятеля джином с тоником и ядом, а в процессе разговора пытался выяснить, достоин ли тот противоядия.

Ангел Воплощения поднялся с кресла. Он даже не смотрел на распростёршееся тело. Его сообщник больше не существовал для него и не был достоин того, чтобы даже остановить на нём взор. Аграхам вышел из поля зрения камеры.

Где его теперь искать я знал.

Переключив проникатель на командный пункт, я вновь смог полюбоваться молчащей, застывшей толпой. Через минуту она взорвалась истошным криком.

В проёме возникла фигура. На возвышении возник Ангел Земного Воплощения Аграхам Сокрушающий…

13

Здесь готовилось что-то омерзительное. Истошный вопль стих как по команде. И на зал обрушилась тишина. Не простая. Она вдавливала послушников в пол, их равнодушные лица начали искажаться гримасами боли.

Психогенераторы? Не похоже. Кажется, между пастырем и паствой установился контакт, для которого не нужно ничего, только присутствие достаточного количества людей и соответствующий настрой.

Так прошло минут пятнадцать. Ровным счётом ничего не происходило. Во всяком случае внешне. Что происходило в душах послушников, можно было только гадать. Вот только гадать не хотелось. Я не понимал, что именно в этой сцене внушает мне такое отвращение.

Интересно, это каждодневный треннинг, или я попал на исключительное мероприятие. Судя по тому, как безжалостно и решительно накачал Ангел Земного Воплощения своего напарника джином с ядом, и принимая во внимание их жаркую дискуссию, можно было сделать вывод, что день сегодня скорее исключительный, чем обычный для этой шайки.

Гнетущая тишина, неподвижные фигуры — это было только начало. Основные события ждали впереди.

Изображение дрогнуло и помутнело. Неужели техника даёт сбои? Не должна бы…

Я нажал на кнопку тестирования проникателя. Через секунду узнал, что система работает в рабочем режиме, а все помехи на входе — проще говоря, барахлит видеокамера в зале для шабаша.

Странно. Обычно камеры СТ-фонов и внутреннего контроля весьма надёжны, если, конечно, хозяева логова не понабрали рухлядь со свалок. Но на них это не похоже. Значит, нечто создаёт помехи. Следовательно, надо ждать гостей.

Ага, я не ошибся. Вот и он.

За спиной Аграхама возник тёмный силуэт. Барахлящая камера не могла чётко передать черт лица, а жалко. Может быть, хоть сейчас я бы рассмотрел хорошо Найдёныша. Но не судьба. Ничего, будет ещё сегодня время познакомиться с ним поближе.

— Последняя ночь наступает, — в гробовом молчании сообщил своей пастве сенсационную новость Ангел Земного Воплощения. — Приветствуем её приход.

Резко рубанул по ушам истошный, животный визг нескольких сотен глоток. Но это был визг не от возбуждения, страсти, страха или ликования. В нём было нечто совершенно бесстрастное. Он прекратился как по команде, и его сменили ритмичные фразы, барабаном отдающиеся в каждой клеточке тела. Паства читала молитву на незнакомом мне языке, скорее всего, каком-то или древнем, или редком. Наверное, подобные действа повторялись не раз, разыграно было всё как по нотам и наполнено своим смыслом — сознание приводилось в определённое состояние, превращалось в глину, из которой можно слепить что угодно.

— На пороге последней ночи, — голос Аграхама Сокрушающего лился полноводной рекой, захватывая щепки умов и увлекая их вперёд, в неизвестность, — вы разойдётесь сегодня по городам трижды проклятой обители порока — Земли. Вы — провозвестники последней ночи, вы, которые знаете, что больше не будет дня, вы, провозвестники Армаггеддона, ножом через масло, мечом через стекло, пламенем через лёд будете вспарывать души и кидать их к подножию этого алтаря. Мы дадим вам силу, а значит, дадим власть. Мы даём вам много. Но требуем в тысячу раз больше, и это самая большая награда вам, мои дети. Сладостное рабство духа. Экстаз подчинения. Благостность отказа от собственной воли! Вы — ничто. Я — ничто. Вместе мы все — начало, концы, прощения, наказания, высшая справедливость и низчайшая низость. Мы — все. Мы — собиратели душ.